Бонус. Бронислав и Людмила. Глава 2

К зиме отношения Бронислава и Иры перешли на другой уровень, он бы раньше пошёл на это, да и Ирина не возражала, но что-то останавливало обоих, они словно сознательно топтались на платонической стороне отношений.

Но всё-таки однажды переступили эту черту, оставшись наедине, Бронислав долго целовал Иру, уложив её на кровать, сетка под ними жалобно скрипела, глаза блестели, дыхания не хватало, когда Ира решительно кивнула, став инициатором близости.

Понравилось ли Брониславу? Глупый вопрос! Он уже был знаком с этим аспектом жизни не понаслышке, опыт был небольшой, но был, и сильно отличался от того, что произошло у них с Ирой.

Отношения закрутились с большим размахом, предстоящая женитьба казалась делом решённым, да и как могло быть по-другому. Бронислав не мог представить другого поворота событий. Он был первым у Ирины, да и не в этом дело.

Ира — весёлая, с лёгким характером, в то же время — целеустремлённая, честная, со здравыми суждениями, казалась лучшей кандидатурой в жёны. Он подумывал сделать предложение ближе к лету, как раз Ира закончит училище. Остро стоял вопрос с её дальнейшей учёбой, медицинский институт не подразумевал заочную форму, но и это не казалось большой помехой. Областной центр недалеко, пока можно встречаться на выходных, а потом, когда Бронислав окончит институт, переехать в область, где будет учиться Ирина, и устроиться на завод, инженером, распределение туда получить даже проще, чем на более престижные места.

Иногда Бронислав делился планами с Богданом, тот поддерживал друга, говоря, что тому сказочно подфартило с будущей женой, и сокрушался, что у первого секретаря обкома больше не было дочерей, да и вообще — не везло ему на девушек. Сплошь простушки деревенские.

Бронислав не был согласен с другом, взять хотя бы его Милану, отличная девчонка, рыжая, да, зато весёлая, готовит отлично, и симпатичная, когда улыбается, невозможно не улыбнуться в ответ, а уж как задорно смеётся. Он знал, что у Богдана есть ещё пара девушек, одна соседка через дом, они вместе росли, дружили с самого детства, из такой же многодетной семьи, а потому понимала Богдана, как никто другой. Про вторую Бронислав слышал пару раз, ничего определённого, друг всегда переводил разговор или уходил от ответа, Бронислав предпочитал не лезть не в своё дело.

До нового года оставалось две недели, когда мама Бронислава попала в больницу, долго стояла в очереди, в магазине «выбросили» колбасу, и простыла, кашель становился удушающим, и пришедший врач выписал направление в больницу.

После института теперь Бронислав ехал в больницу, вёз куриный бульон в банке, завёрнутой в несколько полотенец, и свежий творог, сидел там почти до вечера, пока не приходил отец. Как всегда, точного диагноза поставить не могли, говорили про питание, режим отдыха и работы, санаторий, обещали дать направление в областную больницу или в Москву.

В итоге маме стало лучше, отец повеселел и стал «выбивать» санаторий на море для Антонины, а там, глядишь, через годик-другой переберутся, где климат мягче.

За две недели Бронислав видел Ирину пару раз, один раз она приезжала к нему в институт, и второй, он пригласил её домой, она с радостью приняла приглашение и даже приготовила холостякующим мужчинам рассольник. Тогда отец довольно крякнул в усы и поинтересовался у сына, когда готовиться к свадьбе, проигнорировал разобранный диван-книжку с мятым постельным бельём — отец вернулся раньше, чем Бронислав проводил Ирину в общежитие.

Что понесло в тот злополучный вечер Бронислава в общежитие, он не знал. Они собирались встретиться с Ириной на следующей день, на центральной площади открылся новогодний базар, гремела музыка, продавались ёлки, сладости и игрушки, выступали артисты, ходили ряженые. Было весело, молодёжь проводили там целые дни, Бронислав, с болезнью матери, не был там ни разу. Ирина сказала, что с радостью составит ему компанию. На сам праздник она уезжала домой, но отметить заранее в компании Бронислава была рада.

Тётка на вахте была незнакомая, долго ругалась, в итоге пропустила Бронислава, ворча, что девки совсем стыд потеряли.

Комната была закрыта с обратной стороны, Бронислав постучал несколько раз и уже собирался уходить, как дверь распахнулась, и он встретился с Ириной. Она смотрела на него во все глаза и пятилась вглубь помещения, пряча взгляд и краснея.

На кровати сидел Богдан и застёгивал рубашку, как-то медленно застёгивал, демонстративно. Бронислав остановился посредине комнаты и уставился на довольно улыбающегося приятеля. Смотреть на Иру у него не было желания.

— У нас не было ничего, — услышал за своей спиной Ирин голос и обернулся, — правда, не было, — в глазах стояли слёзы, Ира смотрела виновато, извиняясь, нос покраснел, казалось, она разревётся сейчас.

— Ладно, Иришка, не оправдывайся, было — не было, его это не касается, — довольно проговорил Богдан и смотрел победителем. — Ты же не думаешь, что будешь нужна своему женишку после того, как со мной переспала? Что вообще кому-то будешь нужна такая?

— Не спала я…

— И кто поверит? С виду — приличная девушка, дочь первого секретаря обкома, а пошла по рукам, как последняя потаскуха.

— Что? — Ирина пятилась к окну, раскрывая рот, как рыба на суше, смотря круглыми глазами.

— Что слышала.

— Тварь, — это то, что помнил Бронислав, помнил, как сказал, как сделал пару шагов к кровати, как замахнулся, помнил, как другой рукой схватил за грудки Богдана, как впечатал его голову в стену… Потом были крики, визг, он сплёвывал кровь и снова бил, снова сплёвывал и снова бил, онемели руки, мысли…

Из отделения милиции его выпустили утром, на улице топтался отец, встретивший сына скептическим взглядом, подзатыльником и наказом: «матери ни гу-гу, чтобы». После обеда пришла Ира, и отец быстро засобирался к матери в больницу, кряхтя и поглядывая то на угрюмого сына, то на девушку, присевшую на краешек стула.

— Зачем пришла? — поморщился, не зная, что сказать.

Отчего-то у Бронислав не было злости или даже ревности, да и на Иру он не стал смотреть другими глазами. Злость была на Богдана, а Иру он словно жалел… глупое чувство, но уж какое есть. Тем не менее, терять лицо не хотелось, он должен быть оскорблённым, и Бронислав был намерен отыграть свою роль до конца.

— Прости меня, — начала Ира. — Он зашёл, попросил разрешения посидеть, Люду подождать, там вахтёрша новая, не пустила его, он в окно пролез, через красный уголок… сказал, что не хочет попасться, а у Люды вечерняя практика, вот он и попросился подождать в комнате.

— Интересно вы Люду ждали, — усмехнулся. — А зачем ему Люда-то?

— Так, вроде, встречаются они… Не знаю толком, она не рассказывала.

— Действительно, с виду приличная девушка, а с парнем подруги крутишь.

— Да не кручу я! — Ира взвизгнула и подпрыгнула. — Я не знала, что он дверь закрыл, я вообще вышивала, а он что-то говорил, говорил, а потом… сел рядом и полез ко мне, я… мы только поцеловались один раз, а потом я сказала ему, чтобы он уходил. Уходил! А тут ты пришёл.

— Поцеловались, значит, — усмехнулся. — Ну, прости, что помешал, в следующий раз не приду.

— Не будет никакого следующего раз, я просто… не знаю, прости меня.

— Ирина, я тебя прощаю, не злюсь, я на него злюсь, а на тебя — нет. А сейчас уходи.

Ирина заплакала, Брониславу не хотелось её утешать, но он утешал и даже проводил в общежитие, увидев вдали парочку, узнав её. Интересно, что нужно Богдану от Люды? Мало того — малолетняя, что попахивает статьёй, так ещё и наивная, как младшая школьница.

Они частенько общались, когда Бронислав проводил время у Ирины, Люда смешно рассказывала о своей учёбе или семье, о домашних животных, иногда подружках. Чаще он видел её, обложившуюся учебниками, сидящую за столом, грызущую ручку, пока вчитывалась в параграфы, потом старательно выводящую в тетрадке аккуратные строчки.

И она никак не могла запомнить имя «Бронислав». Что сложного в его имени, парень не понимал, встречались имена и сложнее, но Люда каждый раз хлопала светлыми ресницами и приоткрывала рот, в попытке припомнить имя, пока Бронислав не предложил называть его Боря, заверив, что это почти одно и то же. Так он стал Борей для красивой соседки Ирины.

В том, что Люда была красивая, у него не было ни малейшего сомнения, её даже торчащие уши не портили. Красивая, Бронислав заглядывался иногда на неё, на маленький нос и порой приоткрытый рот, когда с интересом слушала Борю, между пухлых губ были видны белые зубки. Когда рот закрывался, появлялись очертания губ, верхняя губа меньше нижней и с забавной пупочкой, которая часто выглядела покусанной.

Несколько раз Бронислав ловил себя на том, что разглядывал губы Люды, чувствуя волнение, да что там, возбуждение. В общем-то, такого острого желания он не испытывал никогда, даже с Ириной, но всегда отмахивался от собственных мыслей. Во-первых, у него была девушка, и он собирался сделать ей предложение, а во-вторых, Люда была малолеткой, как по паспорту, так и по уму.

Что может связывать Богдана — студента третьего курса института, — и первокурсницу медицинского училища? Что может быть общего у взрослого мужика, с опытом и определённым интересом, и этой малявки? В светлые чувства и намерения со стороны Богдана не верилось, даже если и мелькнёт у него такая мысль, то будет раздавлена за ненадобностью. Из слишком простой семьи была Люда, безотцовщина к тому же. Теперь уже бывший приятель использовал таких простушек в койке, потом бросал их или продолжал навещать время от времени, серьёзные же ставки делал на других девушек, беда была в том, что сам он девчонок другого полёта не очень-то интересовал.

Бронислав нахмурился и ещё раз посмотрел на парочку у дверей общежития, Богдан нагнулся под невысокий росточек Люды и поцеловал её, крепко удерживая в руках брыкающуюся девушку. Захотелось врезать ему хорошенечко, от всей души. Размазать его и без того разбитое лицо по заледенелой дорожке у крыльца общаги.

— Какие люди, — Богдан обернулся и уставился на Бронислава с Ириной, Люда уже скрылась за дверями.

— И вам не хворать, — Бронислав встал напротив бывшего друга, от чего тот словно уменьшился в росте и плечах, сморщился.

— Что же ты, Ирина, вчера со мной валялась в койке, сегодня снова с ним? Нехорошо, что скажут люди, что скажет папа?.. Ай-ай-ай. Была приличная девушка, порядочная.

Ирина отступала к крыльцу, борясь со слезами.

— Ты не переживай, — продолжал Богдан. — Я честный человек, могу жениться, всё как у людей будет, и все забудут, какая ты потаскуха, и сколько мужиков через тебя прошло.

— Рот закрой, — Бронислав говорил тихо, почти шипел, сам себя он слышал с трудом.

— Я-то закрою, мне-то что, всё равно теперь всем известно, что ты ненагляду свою на горячем застал. Гордости у тебя нет, что ли? Снова за ней волочишься… ну-ну.

— У тебя, я погляжу, вагон гордости, — Бронислав окинул взглядом бывшего друга.

— А мне гордость ни к чему, — гадко засмеялся, — лишнее это. Прижму Ирку твою, свадебку сыграем, она мне ещё благодарна по гроб жизни будет, что от пересудов её спас, ноги целовать станет, вместе с папашей её, тогда и стану гордым.

— Отец причём? — Бронислав видел, в каком ужасе на Богдана смотрит Ира.

— А ты думаешь, его по головке поглядят за аморальное поведение дочери?

— Что? — Ира прошептала и прикрыла рот ладонями.

— Что слышала, станет известно, где надо, тогда и поговорим, а пока гуляй, — подмигнул и двинулся вдоль дорожки.

— Ира, иди, — коротко сказал и пошёл вслед за Богданом, чтобы догнать улепётывающего и хорошенечко врезать.

На этот раз обошлось без милиции, на улице темно, прохожих не было, мелькнула даже мысль придушить, да и дело с концом. Но думалось почему-то совсем о другом.

— Зачем тебе Люда? — Богдан лежал на спине, скалясь в лицо Брониславу, задавшему вопрос.

— Ты идиот? — засмеялся и повернул голову, чтобы сплюнуть кровь, скопившуюся во рту.

— Идиот! Ума у неё, как у кутёнка, куда ты лезешь, на кого?

— Заодно и поумнеет, — просипел перед тем, как откинуть голову, ударившись ещё раз затылком об асфальт. — Ты что, не видишь, какая она? — отвернувшись, пытаясь скинуть с себя парня. — Сладкая, я бы её в первый день ещё завалил, как увидел.

— Не вижу.

Через час Бронислав отмывался в ванной и ждал прихода милиции, её не было. Богдан попал в больницу, каким образом происшествие спустили на тормозах, не знает никто.

Может, в самом Богдане было всё же что-то человеческое, а может, ментам не хотелось портить статистику перед новым годом, но телесные повреждения Богдана остались незамеченными никем, кроме его дородной матери, которая пришла накануне и потребовала денег на лечение. Отец крякнул в усы, отвесил подзатыльник сыну и отправился в сберкассу, снимать требуемую сумму.

За время каникул всё встало на свои места. Злости на Ирину не было, а обида прошла быстро, словно случившееся — незначительный факт. Пришло и понимание, что ничего больше Бронислава с Ирой не связывает. Она не стала хуже в глазах Бронислава из-за «слабости» с Богданом, нисколько, в общем, он был готов наплевать на всё и придерживаться старого плана, сделать предложение, жениться, уехать в область по окончанию института, но Ира отдалялась от него за время каникул, как отцепленный вагон в тупике от основного состава.