Глава 10. Клуб "Точное попадание"
На следующий день от возникшей было неловкости между мной и Триалесом не осталось и следа, и мы провели отличное утро, гуляя по городу. Именно так, как мне хотелось! С леди Кариной гулять было здорово, но она сама слишком долго не была в Шенлине, Трис же знал тут каждый закоулок.
Это была увлекательнейшая экскурсия по тайным улочкам и центральным площадям, модным выставкам и неказистым лавочкам, где продавали умопомрачительные жареные пирожки. И рассказывал Трис очень интересно: об архитектуре, о традициях, перемежая факты с городскими легендами и страшилками.
Король, чтобы не смущать народ, снова разгуливал, прикрытый капюшоном плаща, а мне прятать было нечего. До чего живой и шумный город! Мегаполисы я всегда любила, в них просто заряжаешься энергией, хочется сразу куда-нибудь бежать и что-то делать! А полезное или сумасбродное – это уже не важно.
- Ой, Трис! Мне же механик нужен. Давай в район артефакторов сходим!
- Это для того сомнительного проекта Арраниса? Я забыл, как ты эту конструкцию называешь.
- Коробуля! – с гордостью произнесла я, словно сама ее собирала. – На самом деле, это не для Арраниса, а для меня самой. Знаешь, на Земле ведь прогресс совсем по-другому пути пошел, мы всё по технике… И так удивительно для меня было что-то подобное здесь увидеть! Хочется до ума ее довести. Да вот просто показать всем, что и так бывает. А то у вас во что ни ткнешь удивительное – так обязательно магия.
- Просто она доступна, – улыбнулся король. – В Арсандисе она чистая, стихийная, неразбавленная. Много источников, много природных артефактов, используй – не хочу!
- А бывает нечистая?
- В Арсандисе – нет. Не бывает. Здесь действует Loven om renslighet – закон о чистоте магии.
- Погоди, это опять про скрещивание? Еще и закон отдельный под это дело издали?!
- Нет, нет, Женя! Он про другое. Он запрещает создавать другие виды магии, кроме имеющихся четырех стихийных.
- Это как вообще? – чуть не присела я. – То есть, можно просто взять и создать новую магию? Какую хочешь?
- Ну, одному магу это не под силу, а вот группе – вполне себе.
- Так, стой! Во мне катастрофическая нехватка кофе и булочек. Давай сядем и расскажешь все толком, у меня голова немножко пухнет.
Нашлись и свежие булочки, и вкусный кофе.
- Так, давай с начала. Силы стихий это понятно. А какие еще силы могут быть? Света и тьмы? Лунной призмы? Магия любви? Волшебство вареного кофе?
- Я не совсем верно выразился. Запрещено вычленять, скажем так, определенные способности в отдельный вид.
- Я все равно не понимаю! – взмолилась я. – Дай пример на пальцах!
- Хорошо. Смотри, создание порталов под силу любым магам, так?
- Серьезно, любым?! Так и я смогу когда-нибудь? Да это просто праздник какой-то!
- Сможешь, Женя, – смеясь, обрадовал Трис. – Еще научишься. Так вот, теоретически можно создать портальную магию. Когда человек будет уметь только это и ничего другого.
- Так а что в этом плохого? Перевозчикам только на руку.
- Это путь в никуда, Женя, – оборвал меня он. – Такая практика порочна и ведет к истощению и рассеиванию магии.
- Э-э… уже проходили?
- Мы – нет, – не очень охотно пояснил Трис. – Но пример есть. Наглядное напоминание о жестоких ошибках. Ты же знаешь, что в нашем мире два континента?
- Слышала краем уха о каком-то северном. Так Арсандис, получается, это не весь ваш мир, а только южная его часть? А там тогда что?
- Тоже люди, – хмыкнул король. – И маги. У него, собственно, даже названия нет. Там с переменным успехом воюют несколько стран, сейчас вроде бы самая крупная просто называется Империя. Еще Самакона, кажется, есть, еще что-то… Не самое развитое общество, истощенное вечными войнами. А их так называемые маги… Те еще в незапамятные времена извратили всю суть этой силы, настругав невообразимое количество таких вот ущербных видов магии. Ты видела нивёмёлер – он отображает цвета четырех стихий. Так вот, у них цветов не четыре и не пять… Просто полная радуга. Отдельно некроманты, отдельно портальщики, менталисты, целители, сильно усеченные в возможностях стихийники… Магия крови, как тебе?!
Я замолчала, слушая. Трис говорил с негодованием, но и с искренней жалостью.
- Результат был закономерен. Магия рассеивается и уходит из тех земель. Уже давно и с каждым годом все быстрее. А передаваться от родителей к детям у них она вовсе перестала, обретя совершенно хаотичную природу… Там в год появляется от силы полсотни магов, а их система обучения на корню губит и эти крохи. Маг даже твоего уровня там редкость. Скоро выродятся и последние.
- Ничего себе…
- Поэтому такой закон. И поэтому в Арсандисе магия доступна практически всем и используется повсеместно. Мы ведь, кажется, с этого начали…
- Слушай, а если кто-то оттуда приедет со своей такой магией, детей тут наделает с каким-нибудь вашим истинным арийцем…
- Не приедет, – отрезал Триалес.
- Вы враждуете, что-ли?
- Стережем рубежи, скажем так. Впрочем, они и сами не стремятся к нам, варятся потихоньку в своих заботах. И расстояние между нашими землями – это не одна неделя пути через весь океан.
- А я еще голову ломала, где тут в вашей утопии могли боевые действия вестись… – это я Арраниса вспомнила с его военными наградами. Пограничник, значит.
- Женя, ты, все-таки, удивительная. У меня еще ни с одной девушкой разговор не заканчивался геополитикой.
- Чур, сегодня замуж тоже не звать, – быстро сложила я домик над головой руками, смеясь.
- Сегодня тоже не буду, погода не та, – с готовностью поддержал меня Трис. Хорошо, что мы все выяснили и можно свободно шутить на эту тему. Ну… или мне так казалось, а Трис охотно подыгрывал.
- Кажется, не самое удачное место для кофе выбрали, – улыбнулся он. – Пойдем дальше?
И был прав: на площади завывал в полный голос пророк-попрошайка. Всякого рода эпатажных личностей в Шенлине тоже хватало.
- В геенне огненной сгорят и жадность, и скупость! – надрывался пророк, явно намекая на подаяние. – Посыплют вам головы пеплом, разорвут на вас бархатные рубища от модного дома «Гайгригор и сыновья», что на улице Карлевель, дом шестнадцать, вход справа, скидки до конца недели… Демоны да сожрут ваши души и выклюют очи вороны! Покайтесь! Покайтесь!..
Пророк был тщедушный, тонкокостный и кучерявый, а тощий и острый кадык его мог поспорить в дальности устремлений с длинным породистым носом. Зажимая уши, сердобольная горожанка бросила оратору мелкую монетку. А потом, подумав, добавила еще кренделек из корзинки, полагая, что успеет уйти с площади, пока рот провидца будет занят.
Кренделек исчез за несколько секунд и пророк уже набрал воздуха в легкие, чтобы от души напророчить улепетывающей даме что-нибудь будоражащее кровь.
- Давай послушаем, – восхитилась я этой с настырности и подвела Триса ближе.
- Покайтесь! – возопил с новой силой пророк. – Ибо грядет апокалипсис! Сегодня! Напалм, сынок!!.. Этот запах ни с чем не спутаешь!..
Тут он замялся, будто позабыв слова, но вскинулся с новой силой:
- О, призрак! Я вижу призрака!..
А вот про напалм было очень интересно. Я блеснула перед трепачом золотой монетой, поощряя к дальнейшим воплям.
- Призрак бродит по Шенлину! Призрак коммунизма! – снова взвыл пророк, страшно вращая глазами.
- А не по Европе? – уточнила я.
- И там тоже! Покроются струпьями ваши… – и тут он наконец осекся.
- А что, черти и кипящие котлы уже не в моде? – ухмыльнулась я.
- Дикие люди, – вздохнул пророк. – Идею ада и рая совершенно не воспринимают, приходится импровизировать. И слово «черт» не понимают. Ну, здравствуй, землячка.
10.2
Земляками мы оказались постольку поскольку, потому что наши земные родные пенаты разделяла не одна тысяча километров. Но в масштабе миров – действительно, земляки.
- Шарль Оливье, мадмуазель, – галантно чмокнул он воздух у моего запястья.
- Француз? – обрадовалась я. – О, погоди, сейчас… Месье! Же не манж па сис жур!
- Русская? – тоскливо вздохнул он в ответ. – Мне довелось провести три недели в вашей дикой и необъятной стране на чемпионате мира по футболу. И каждый! Каждый русский, узнав о том, что я француз, почему-то считал своим долгом сообщить мне, что не ел вот уже шесть дней… И хоть бы одна сволочь объяснила, почему…
- Э-ээ, долго рассказывать, все равно не поймешь, – решила я не сдавать соотечественников. – Считай, национальная традиция.
- Вот и они так же… и теми же словами…
- Женя Кирсанова, – улыбнулась ему я.
- Эжени́? – переиначил на свой привычный лад Шарль.
- Так тоже сойдет.
- Кирс-Анофф… – наморщил он длинный тонкий нос. – Кажется, что-то похожее слышал…
Ну, фамилия не редкая, тем более, он сам в России побывал. К моему большому сожалению, Трис напомнил о занятии у мэтра Оркана, а сегодня я его точно пропускать не собиралась. А столько было вопросов к новому знакомцу!
- Где тебя завтра искать, Шарль?
- Так сюда и приходи, ма шери, куда я денусь…
Пообещав непременно вернуться на следующий день, с легким сердцем отправилась к воздушнику, воспользовавшись порталом, любезно созданным Трисом. Может, замечательная прогулка с королем помогла, может, неожиданная радость от встречи с земляком вдохновила, но новое занятие прошло на редкость продуктивно. Лорд Велленс упоминал, конечно, что иномирцы в Арсандисе не редкость: кого случайно заносит, кто по собственной воле переезжает. Но все равно, кто бы мог подумать!
Мое новое умение, а именно – создавать пушистые облачка, чертыхаясь не вслух, а про себя, – весьма заинтересовало мэтра Оркана.
- Ну-ка, ну-ка, – потер он маленькие пухлые ладошки, предвкушая какой-то новый прогресс. – Давайте-ка, милая, ве’гнёмся к классическим методам. Что-нибудь самое п’гостенькое… «Люхткюссен» тот же, воздушную подушку. Вот, на этом блюдце поп’гобуйте… Только однов’геменно с ним скажите п’го себя это ваше «щъе’гхт». Это ведь не сильно плохое слово, как я понял?
- Вполне безобидное, – заверила я старичка и сосредоточилась на расписной тарелочке. – Люхткюссен!
И добавила сразу мысленно: «черт тебя побери». Тарелочка чуть задумалась, дрогнув, и неуверенно приподнялась над столом на пару сантиметров. Я недоверчиво придавила ее пальцем, но нет, та падать не собиралась, лишь мягко пружинила над чем-то невидимым.
- Получилось… – прошептала я. – Господин Оркан, получилось!
Подушка была тонкая, жиденькая и растворилась уже через полминуты. Блюдце тихо звякнуло, опустившись на поверхность, но даже не треснуло.
- Жженя, милая, да Вы ско’ро за пояс всех заткнете, – обрадовался не меньше моего полуэльф.
Нехитрым способом перебора я вскоре выяснила, что если мысленно вставлять в арсандское заклинание близкое сердцу любого русского человека известное трехбуквенное междометие, то очень даже ладно все выходит. И задорно. И, главное! Именно с тем эффектом, на который местная магическая абракадабра рассчитана.
А если не одним междометием, а чем-то посерьезнее в уме припечатывать, то и воздействие усиливалось кратно моему внутреннему пониманию похабщины. Все же нашел замечательный господин Оркан верную формулу, нащупал! Всего-то нужно было совместить. Теперь только сиди и заучивай все эти «люхткюссен» и «феерштеет хэляйт».
Древненаамский, на котором произносились эти заклинания, в Арсандисе был сродни нашей латыни. Его изучали, использовали устоявшиеся словосочетания, которые вкупе с приложенной магией и становились волшебством, но говорить на нем никто не говорил. Перенос дал мне знание современного арсандского, но на такую архаику понимание не распространялось.
Да делов-то! Выучу, на память никогда не жаловалась. Зато какая гора с плеч, что не придется мучительно краснеть, давясь ненормативной лексикой с непредсказуемыми последствиями. Пусть и понимает ее здесь никто.
Но те эксперименты с обсценным словариком мэтр Оркан все же велел не прекращать. Получив задание на дом выучить и отработать с десяток простейших заклинаний, мы с господином Орканом распрощались, весьма довольные друг другом.
А на следующий день с утра я в нетерпении помчалась на площадь Хюдкёрин, надеясь, что «земляк» Шарль с вкусной новогодней фамилией уже начал свой нехитрый промысел. Или Оливье это все же имя, а Шарль фамилия?
Площадь Хюдкёрин, иначе площадь Согласия, еще называлась в народе Храмовой. Причина на то была очевидная: с трех сторон ее окружали три небольших святилища местных почитаемых богов. Я запомнила только Сагарту Милостивую, потому что Мариса поминала ее постоянно и еженедельно меняла белую розу у ее лика. Двое остальных были мне неизвестны, но прослыть здесь безбожницей и атеисткой мне не грозило.
Само понятие религии здесь кардинально отличалось от земного. Священного трепета прихожане не испытывали, насильно свою веру не продвигали, да и самих богов считали скорее давно умершими героями. Причем не все из них при жизни отличались благочестием и безгрешностью…
Но людей на этой площади всегда хватало и лучшего места для своего сомнительного заработка Шарль Оливье выбрать не мог.
- Ик! – поприветствовал он меня, обдав легким перегаром. Я только покачала головой. Что ж, источник его вчерашнего красноречия теперь стал ясен, как я сразу не догадалась. Впервые стало жалко пожертвованную монету.
- На «поправиться» денег не дам, даже не старайся, – сразу предупредила я, потому что он уже сделал восторженные глаза, восхищенно приоткрыл рот и был готов осыпать меня чередой сомнительных комплиментов в расчете на мою повторную щедрость. Питерских бомжей по части изящного красноречия он все равно не переплюнет. – А вот кофе и завтрак – пожалуйста.
Больше всего Оливье напомнил мне вечного студента, есть такой типаж: вечно молодой, вечно пьяный. На вид ему было под тридцать, зато в душе вовсю хозяйничал горлопанистый разгильдяй. Из короткой и местами печальной истории его выяснилось следующее: Шарль действительно в своей родной la belle France занимался философскими поисками себя, меняя одно учебное заведение на другое, нигде не задерживаясь дольше, чем на год, зато напропалую наслаждаясь прелестями беззаботной студенческой жизни.
Помотало его по всей Европе, даже вот у нас успел отметиться, активно участвовал в любых движениях, будь то митинг антиглобо, будь гей-парад. Пил, куролесил, соблазнял таких же восторженных девиц пачками, живя за их счет. Иногда устраивался на недолгие подработки куда возьмут, впрочем, тут же охотно переметываясь к бастующим того же, например, завода. «Забастовки – это уже наша национальная традиция», – с гордостью пояснил он.
В Арсандис попал так, что глупее не придумаешь. Дружки взяли на слабо, что Шарль переночует на Пер Лашез. Ему-то было не слабо, только на том же кладбище аккурат в полнолуние собрались для обряда местные сатанисты. Они вообще безобидные были, так, любители понаряжаться. Но вот как-то так сошлись звезды, что латынью (впрочем, подозреваю, без русского мата там тоже не обошлось) и неуклюжими танцами бедолаги открыли червоточину в другой мир. Либо же она сама по себе возникла, кто эти тайны вселенной разберет.
Ряженые этого даже не заметили, потому что находились метрах в пятидесяти от мирно спящего у могилки Мориса Тореза (к нему Оливье относился с особым пиететом) студента. Портал возник аккурат под ним. Так что в лучший из магических миров Конгломерата он угодил не как я, всего лишь одной голой душой, а весь как есть: с породистым французским шнобелем и прочими потрохами.
- Вот три года тут и шарахаюсь, – беспечно сказал вечный студент. – Назад то никак, это я первым делом выяснил. Но тут неплохо, мне нравится.
- Нравится так жить, на площади попрошайничать? Почему же ты за три года ничем толковым не занялся?
- А зачем? – удивился он. – Люди тут наивные немного, но щедрые, мне хватает. Ты вот вчера десятку подкинула, сегодня еще где перепадет. И не попрошайничаю, а несу свою философию в массы, есть разница!
- Коммунист, альфонс, саботажник, еще и философ, – сокрушенно покачала я головой.
- Да ведь если по-честному, Эжени, – вздохнул Шарль. – То кому мы здесь сдались. Идей моих не понимают, живут в своем мирке, на нас, как на обезьянок забавных смотрят. Не сослали никуда, и то хлеб…
- «Мы»? – насторожилась я. – Ты что, в Шенлине не один такой? Ну, я, понятно, не в счет…
- Х-ха! – только расплылся в улыбке француз. – Ну, пошли, землячка, знакомить тебя с местной диаспорой будем.
10.3
Вроде недолго от площади Согласия шли, а Шарль умудрился завести в такие запутанные дворы с узкими улочками, что я даже засомневалась, а Шенлин ли это вообще? Нет, не трущобы, конечно, но нетипичный для просторной столицы район удивил. Да, чисто и зелено, как и везде. Какой-то рабоче-торговый квартал, я по похожим уже гуляла, так что обилие вывесок на дверях и окнах смотрелось вполне привычно, но что-то все равно было не то.
«Долгосрочная виза и вид на жительство», гласила одна.
«Разрешение на работу, гарантия», зазывала вторая.
На третьей был какой-то рисунок из загогулин, и если эти загогулины были таким оригинальным шрифтом, то прочесть их было решительно невозможно.
На четвертой значилось коротко и просто: «Irish pub». Ну, вот тут все понятно, я сама этим правилом в незнакомых городах не раз пользовалась, звучит оно просто и никогда не подводит: «в любой непонятной ситуации ищи ирландский паб». Я довольно хмыкнула. Ну вот же, и нормальные кварталы в Шенлине есть.
Пока наконец не сообразила, что именно не давало покоям моим глазам.
Большинство вывесок были не на арсандском.
Пока я хлопала глазами, Шарль потянул за собой в неприметную дверцу. Это оказалась не то чья-то подсобка, не то заброшенный склад. На одной из стен, завешанной картинками и всяким прибитым хламом почти затерялась круглая мишень, как для игры в дартс. Француз грохнул по ней кулаком, но звук вышел не глухим, пенопластовым, а звонким, металлическим. Присмотревшись, я обнаружила в стене хорошо замаскированную дверь. В центре мишени отъехал в сторону черный кружок и появился недоверчивый голубой глаз.
- Попал? – спросили приглушенным шепотом с той стороны.
- Точно в цель, – ухмыльнулся француз.
- А эта мадама?
- В самое яблочко, не сомневайся. Открывай уже!
Глаз исчез, дверь бесшумно открылась, за ней обнаружился узкий короткий коридор, ведущий в просторное помещение, а там… Там был просто бар. Ну да, самый обычный бар. Со стойкой, столами, лавками, потертыми и залитыми диванами, духотой, веселым гомоном и людьми. Обычный такой земной бар. Питерский, я бы даже сказала.
- Добро пожаловать в клуб «Точное попадание»! – довольный произведенным эффектом раскинул руки Оливье. – Ну за знакомство то можно по рюмочке? Эй, Кх’хрум, организуй чего поприличнее…
Заинтригованная необычным именем, и я повернулась к бармену. Африканец, что-ли? Однако за стойкой никого не было, лишь снизу лениво выползли два серых щупальца и красноречиво потерли кончиками друг о друга в жесте, понятном любому человеку.
- Дамочка заплатит, – француз быстро перевел стрелки на меня. – Всегда уважал эмансипе!
Я достала еще один золотой, стараясь ничему не удивляться, и осторожно положила его на стойку. Щупальце немедленно уволокло его вниз. Затем что-то чпокнуло, булькнуло, звякнуло и на поверхность осторожно опустились два стакана мутного стекла с довольно неприглядным бурым содержимым. Приключения я, конечно, люблю, но не настолько же, чтобы пить незнакомые вещи в сомнительном месте…
Однако Оливье уже пригубил и издал совершенно неприличный стон удовольствия. Хотя… В конце концов, у меня магия есть. Да и без нее простой русский мат многим землянам понятен, французы они или вообще с щупальцами… Нет, с щупальцами у нас точно никого не водилось. И я рискнула.
- Коньяк… – благоговейно прошептала я, когда напиток накатался вдоволь на языке и скользнул теплой ласковой волной в желудок, согревая саму душу. – Настоящий… Откуда?!
С блаженной улыбкой француза сейчас могла соревноваться только моя, такая же.
- Есть умельцы, – хмыкнул кряжистый мужик лет сорока пяти, подходя к нам. – Другая беда, что на всем Арсандисе белый виноград не растет.
- Контрабанда? – догадалась я. – А как?! С Земли-то!
- Ну, в какой-то мере контрабанда, да. Только не с Земли, оттуда маршрут односторонний. Этот с северного континента. Там в одно лето как раз белый уродился, чуть не пожгли весь, да пара ребят подсуетились… Тим, хозяин, – протянул он руку.
- Женя, – с удовольствием пожала я ее.
- Дженни? – переспросил он с явным английским акцентом.
- Да можно и так, – махнула я мысленно рукой, вспомнив об особенностях произношения у разных народов. Пожалуй, от Эхении тоже не следовало с самого начала так категорично отказываться.
Тим, как я и подозревала, оказался с Туманного Альбиона, при этом на чопорного англичанина не походил никак. Зато быть хозяином клуба «Точное попадание», а именно для иномирцев он и предназначался, ему удивительно шло. Одним взглядом обрубал на корню зарождавшиеся конфликты, перебрасывался негромко короткими фразами с каждым посетителем и вообще, складывалось такое ощущение, что все это – и бар, и люди просто однажды сами вокруг него выросли, настолько он органично тут смотрелся.
Перебравшись на диванчик и приняв от вездесущих щупалец загадочного Кх’хрума уже обычный сок, я с удивлением слушала рассказ хозяина.
Арсандис действительно оказался местом притяжения многих таких бедолаг. То ли магнитные поля здесь особые были, то ли обилие магии сыграло свою роль, но факт оставался фактом: наибольший процент попаданцев приходился именно на этот мир. И это только попаданцы! Потому что помимо невольных гостей из миров немагических, вроде нашего, сюда активно съезжались и другие, уже добровольно. «Лучший из магических миров Конгломерата» действительно был таковым.
Тима угораздило сюда попасть тем же, что и Шарль, способом. Где-то порвалась сама канва мироздания, вот и его зацепило случайно.
- Миграционная служба, я тебе скажу, здесь на совесть работает. Даже язык учить не надо, сразу все понятно делается. Все эти виды на жительство и разрешения, что ты на улице видела, это как раз для тех, кто сам переселяется, тут с этим строго. С нами, случайными, все проще. Попали и попали, что с нами теперь сделаешь. Назад-то не отправишь, налаженных каналов с такими мирами, как наш, нет. В другие магические миры, что поплоше, не ссылают, и на том спасибо. Вот, сидим тут, развлекаемся, кто во что горазд. Я клуб организовал, а другие кто чем…
- Тим, я все в толк не возьму… Такое ощущение, что никто себе места найти не может. А у нас же знаний – ого-го! Да ведь столько пользы принести можно!
Тим только глубоко вздохнул.
- Знаешь, в чем беда, Дженни, – почесал он бороду. – Вот, казалось бы, технически неразвитая цивилизация. Одежда, архитектура и все прочее – примерно девятнадцатый век по нашим меркам. Нравы, разве что, посвободнее. Только это мы увиденное на свой лад равняем, а они… у них ведь все есть, понимаешь? И ничего больше не нужно. Магии – завались. Артефакты любую самую хитрую технику заменяют. Ты телепорта на Земле сколько бы еще дожидалась? Кстати, не сделали ведь еще? Нет? Ну я так и думал… А они тут стационарные стоят чуть не на каждом углу. А маги и вовсе по щелчку пальца перемещаться могут.
- Ну, не техника тогда, а что другое… Будто нам предложить нечего! Идеи, искусство, законы…
- Законы тут вполне современные. Равноправие, опять же. Искусство, писатели – вообще какой-то вечный «золотой» век. Что до идей… Ну вот Чарльз этот, Оливер который, все пытается что-то донести. Хотя что от лягушатника хорошего услышишь… Не принимают. Менталитет другой.
- И что, вот прям не нужны никому? Кино, я слышала, кто-то тут заново придумал.
- Эх, – Тим только горестно махнул рукой. – Сюжеты все переврали на свой лад, наши не зашли. А с технической стороны и предложить нечего, для магических иллюзий ни актеров, ни камер, ни костюмов – вообще ничего не надо. Я ж вообще физиком-испытателем работал, Дженни. Ну и кому здесь эти мои знания сдались? Пытался поначалу велосипед заново изобрести… электричество, в смысле. Так ты не поверишь, оно тут просто не работает! С магией несовместимо. Банально гвоздь с медной проволокой в картошку втыкаешь, а она не заряд на выходе генерирует, а магию. В землю такой провод воткнешь, сразу ромашка какая-нибудь проклюнется, а то и фарфалья из ниоткуда вылупится… Тьфу!
- Но маги-то востребованы. А у тебя собственной разве не появилось? – осторожно поинтересовалась я.
- Да была бы, не сидел бы тут. Это у тебя случай уникальный, потому что душа местная и только ее и вынесло. И потому что магия у тебя наследственная. А остальные «пустышки» все. Да, еще у двух парней магия своя есть. Но они тоже вроде как местные, хоть и родились на Земле, там вообще мутная история… Их на северный континент выкинуло. Заезжают раз в год летом на пару недель, коньяк вот привозят. Но они тут на нелегальном положении, магия у них, видите ли, не по арсандским канонам… Слышала, наверно, что северные маги вроде как нечистыми считаются? Таких в Арсандис вообще не пускают. О, кстати, легки на помине…
Тим махнул рукой двум парням, приглашая подойти. Им обоим было лет по тридцать пять, оба кудрявые жгучие брюнеты, веселые, громкие…
- Ванятка? – прошептала я, когда наконец обрела дар речи. И повернулась ко второму троюродному братцу. – Санёк?..