Глава пятая

– Знаешь, я все-таки не уверен, что это хорошая идея.

Джестер, который сидел рядом со мной, нервно ерзал, то и дело потирая ладони.

– Я думаю, все-таки будет лучше, если я сам переговорю с Летисией, – сказал он и как-то умоляюще уставился на меня.

Я молчала, размеренно постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

Наверное, Джестер прав. Летисия вряд ли обрадуется, увидев меня сейчас. Не приведи небо, решит, что я пытаюсь ее таким образом унизить. Мол, видишь, когда-то ты считала себя главнее меня, а теперь ты стоишь передо мной, трясясь от страха.

Но я не была уверена в том, что Джестер правильно донесет смысл моего послания для почти уже бывшей жены. Мужчины – суть очень прямолинейные создания. Сочувствия и эмпатии даже в лучших представителях мужского пола обычно наблюдается по минимуму. Что уж говорить про этот мир, где женщины где-то на уровне полового коврика по своим правам.

– Лариса, ты бы спряталась, пока не поздно, – жалобно выдохнул Джестер. – Ну право слово…

И не закончил фразу, когда дверь распахнулась.

В королевский кабинет, который мы заняли для столь ответственного разговора, тихой мышкой скользнула Летисия.

При виде ее сердце как-то болезненно сжалось.

Вообще-то, я никогда не считала себя очень сострадательной особой. Скажу страшное: я даже в переходах и в метро никогда не подавала. Вместо этого предпочитала лишние деньги переводить в приюты для животных. Но…

Летисия стояла передо мной такая… такая… Убитая, что ли. Я запомнила ее уверенной женщиной моего возраста, моего истинного возраста, конечно. Холеной, спокойной, хотя и очень несчастной, если судить по ее пристрастию к вину. Но сейчас передо мной стояла не та Летисия, а совершенно иная.

Уже бывшая жена Джестера, хотя она вряд ли догадывалась об этом, куталась в пушистую огромную шаль, хотя в комнате было тепло, даже жарко. Ее волосы в беспорядке падали на плечи, и казалось, словно сегодня она их вовсе не расчесывала. Глаза припухли и покраснели, как будто она долго плакала. Ну а платье было настолько мятым, как если бы она спала прямо в нем.

– Лариса?

При виде меня Летисия вздрогнула. Остановилась, даже попятилась, не испытывая ни малейшей радости от нашей новой встречи, после чего затравленно оглянулась на захлопнувшуюся дверь, явно мечтая о побеге.

Однако в последний момент женщина нашла в себе силу выдавить измученную улыбку и горделиво вздернула подбородок.

– Лариса, – повторила уже утвердительно. – Ну что же. Этого следовало ожидать. Мои поздравления тебе.

– С чем ты меня поздравляешь? – с легкой иронией поинтересовалась я.

– Со всем, – хмуро ответила она. – Как я понимаю, ты добилась всего, чего хотела. Мой отец…

Голос Летисии задрожал и сорвался, а она торопливо приложила носовой платок к глазам, удерживая слезы.

– Только не говори, что будешь скучать по своему отцу, – фыркнула я. – Я помню ту историю, которую ты мне рассказала про взаимоотношения в твоей семье. Счастливой твою жизнь точно не назовешь. Да ты радоваться должна, что Этан сейчас под стражей и вряд ли когда-нибудь выйдет на свободу!

– Да, но… – Летисия протяжно всхлипнула. – Но что будет со мной?

– Летисия, с тобой все будет в порядке, – негромко проговорил Джестер, все-таки вступив в разговор. – Честное слово! Я хорошо к тебе отношусь. Да, наша совместная жизнь не сложилась. Но, возможно, оно и к лучшему. Ты никогда не любила меня, а я…

– А у тебя все теперь будет прекрасно, – зло оборвала его Летисия. – Мой отец – государственный преступник! Мне даже не позволили его увидеть.

– Не позволили его увидеть из-за соображений твоей же безопасности, – мягко проговорил Джестер. – Летисия, мне очень жаль, но твой отец лишился разума. Он никого не узнает. Воет и рычит словно зверь, кидаясь с бешенством и яростью на любого. Его пришлось связать, потому что он разбил себе голову и кулаки в кровь.

Я мысленно хмыкнула от такой новости.

Нет, мне не было жалко Этана. Бед он натворил немало, и на его совести сотни, если не тысячи загубленных невинных жизней. Но стоит признать, что призраки умеют мстить. Флексия поступила бы более милосердно, если бы просто убила Этана.

– Как я понимаю, ты вызвал меня, чтобы сообщить о грядущей ссылке? – Летисия с силой скомкала носовой платок в руке, глядя на Джестера блестящими от слез глазами. – Или мне стоит готовиться к тюрьме? Ах да, как великодушный и добрый человек, ты, наверное, отправишь меня в какой-нибудь дальний монастырь. Так сказать, чтобы больше не надоедала своим присутствием. Я даже не удивлюсь, если по дороге туда со мной приключится какой-нибудь досадный несчастный случай. Ну что же. Пусть будет так. Я готова принять любое твое решение.

Выпалив это на одном дыхании, Летисия выпрямилась еще сильнее. С такой силой сжала губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии.

Джестер тяжело вздохнул и умоляюще посмотрел на меня. Было видно, что ему очень тяжело дается этот разговор.

– Прекрати истерить! – сухо рявкнула я. – Летисия, ты как будто к смертному приговору готовишься. Никто и ничего с тобой не сделает. Это я тебе гарантирую.

Летисия не поверила мне. В ее глазах опять задрожали слезы, но она продолжала стоять с гордой осанкой.

– Во-первых, Джестеру нет никакой нужды отправлять тебя прочь, – продолжила я, мысленно отдав должное выдержке женщины.

Что скрывать очевидное, многие на ее месте вели бы себя гораздо хуже. Кто знает, не устроила бы я сама слезную истерику, угодив в такой переплет.

Хотя нет, не устроила бы. Мне пришлось пережить пусть недолгое, но заключение в застенках инквизиции. Тогда я была точно уверена, что вот-вот испытаю на себе самые жуткие из всех возможных пыток, а потом буду приговорена к долгой и мучительной казни на костре. И все-таки нашла в себе мужество с достоинством принять уготовленную участь.

– Ты можешь остаться в Мефолде, – продолжила я. – И тебе даже от участия в приемах отказываться не придется.

– Правда? – Летисия высоко вздернула брови, не поверив услышанному.

– Правда? – удивленно переспросил Джестер.

– Ты сам сказал, что Этан потерял разум, – продолжила я, торопясь выложить свой замечательный со всех сторон план. – Я полагаю, стоит пустить слух, что это Летисия предупредила короля о готовящемся покушении. Мол, была настолько потрясена планами отца, что поторопилась исправить свой гражданский долг и сообщить о преступлении. Это позволит ей остаться при дворе. Более того, в награду Летисия попросила оформить развод с тобой. Ни для кого не секрет, что вы с первых дней брака живете раздельно. Поэтому король подписал бумаги – и вы оба к всеобщему счастью обрели свободу.

– Подожди! – взмолился Джестер, не поспевая за полетом моей мысли.

Я послушно замолчала и широко улыбнулась, глядя на него безмятежным взором.

– Но это же я попросил у короля развода! – раздраженно фыркнул Джестер. – А не Летисия.

– Зачем об этом кому-нибудь знать? – Я легкомысленно пожала плечами.

– Как зачем? – возмутился Джестер. – Но тогда получается, что… что…

Замялся, силясь правильно оформить мысль и не обидеть тем самым Летисию.

– Ведь тогда все решат, что это я бросаю Джестера, – подхватила Летисия, которая смотрела на меня круглыми от изумления глазами. – Тогда как в реальности все наоборот.

– Вот именно! – Я назидательно вздела указательный палец. – Летисия, ты станешь героиней. Своего рода легендой. Женщиной, которая не побоялась пойти против семьи ради справедливости. Более того, той, кто бросит вызов многовековым традициям вашего мира. Уверена, многие захотят назвать дочерей твоим именем. И даже более того: не пройдет и года, как ты выйдешь замуж опять. Но теперь за такого мужчину, который будет уважать тебя и любить. И которого ты полюбишь всем сердцем.

Мою восторженную речь оборвало осторожное покашливание Джестера.

– Лариса, – проговорил он скептически, – я, к сожалению, не могу поддержать твое воодушевление. Потому что в этом случае уже я буду выглядеть в глазах общества как неудачник, которого бросила жена.

– Напротив. – Я лукаво покачала головой. – Джестер, представь, что будет, если ты объявишь сейчас о разводе с Летисией. Более жестокого поступка представить практически невозможно. Ты ведь давал клятву быть с ней в радости и горести. А в итоге оставляешь в самый тяжелый момент жизни. У тебя и без того хватает недоброжелателей. Наверняка у Этана осталось достаточное количество сторонников. Они вряд ли рискнут выступить в его защиту открыто, но вот нервов слухами и сплетнями подпортят знатно. Тем более учитывая то, что о вашей вражде лишь ленивый еще не посудачил. А так ты сделаешь ход конем…

– Что? – перебил меня Джестер, который сосредоточенно морщил лоб, слушая мои рассуждения. – Какой еще ход и каким конем?

– Так говорят в моем мире, – пояснила я. – Когда кто-нибудь совершает неожиданный поступок, в корне меняющий весь расклад дела в лучшую сторону.

– Ход конем, стало быть… – пробурчал Джестер, по-прежнему хмурясь.

А вот Летисия, напротив, с нескрываемым облегчением перевела дыхание, видимо, поверив наконец-то, что никто ей угрожать не собирается. От слез в ее глазах не осталось и следа, более того, на губах затеплилась слабая улыбка.

Ладно, самая пора прибегнуть к тяжелой артиллерии. И я накрыла руку Джестера своей ладонью. Придвинулась к нему ближе, защебетав:

– Милый. Ты ведь мужчина. Сильный, благородный, щедрый. Неужели тебе не жалко Летисию? Да, если все сделать так, как я говорю, то она выйдет настоящей победительницей. Несломленной, гордой, заслуживающей счастья. Но и ты на этом фоне будешь выглядеть выигрышно. Никто не посмеет упрекнуть тебя в жестокости к бывшей жене. А когда выяснится, какое содержание ты ей оставил, то все поймут, насколько ты благороден.

– Содержание? – не удержавшись, воскликнула Летисия. – Джестер, ты собираешься оставить мне содержание?

– Конечно, собирается! – выпалила я, не дав Джестеру открыть и рта. – Летисия, на твою судьбу выпало столько испытаний! Будет справедливо, если ты начнешь жизнь заново. С чистого листа.

На последней фразе мой голос едва уловимо задрожал. Чуть-чуть изменил тембр, и Джестер сразу же насторожился. Помрачнел, подарив мне суровый предупреждающий взор.

Я в ответ лишь мило захлопала ресницами. Понимаю, что не очень хорошо использовать дар темной ведьмы. Особенно в присутствии главного инквизитора страны, который вот-вот станет вообще главой всей инквизиции. Но уж больно момент удачный.

– Знаешь, а ты, наверное, права, – в этот момент задумчиво протянула Летисия, и я улыбнулась шире, осознав, что рыбка заглотила наживку. – Я действительно хочу начать все с чистого листа. И точно не в этом городе, где у меня столько знакомых. Аж тошно, когда подумаю обо всех этих шепотках за спиной. В лицо будут сочувствовать, а на самом деле… К тому же на приемах мы наверняка будем постоянно сталкиваться. Да, врагом я тебя не считаю, более того, благодарна за многое. Но стравливать нас начнут все, кому не лень. Просто так, ради забавы. Да и не люблю я Мефолд. С этим городом у меня связано слишком много дурных воспоминаний.

Надолго задумалась, уставившись отсутствующим взором куда-то поверх моей головы.

Я затаила дыхание от жадного нетерпения. Ну же, Летисия! Давай! Не хотелось бы еще раз воспользоваться ментальной магией. Джестер и без того на меня уже волком смотрит.

– Да, я так и поступлю. – Лицо Летисии вдруг озарилось надеждой. – Я уеду из Мефолда. Всегда мечтала жить около моря. В каком-нибудь небольшом городке, утопающим по весне в цветах. Так будет лучше всего и для меня, и для вас.

– Неплохой выбор, – поддержал ее Джестер. – Я помогу тебе купить там дом. Если необходимо, буду сопровождать тебя в поездке…

– Не надо, – оборвала его Летисия. – Джестер, прости. Но лучше нам больше никогда не видится. Ты неплохой мужчина. И за многое я тебе искренне благодарна. Но меньше всего на свете я хочу наблюдать за твоим семейным счастьем. Полагаю, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – негромко обронил Джестер.

– Я слишком долго и слишком сильно зависела от тебя, отца, других мужчин. – Летисия изогнула губы в горькой усмешке. – Хватит. Моя новая жизнь будет по-настоящему новой. Без приветов из тех времен, когда я была так несчастлива.

На этот раз Джестер промолчал.

Какое-то время в комнате царила тишина. Летисия молча смотрела на меня, и почему-то я была твердо уверена в том, что у нее все получится.

Все обязательно получится!

Все так же не говоря ни слова, женщина наконец склонила голову, прощаясь. И беззвучно выскользнула прочь.

– И что это было? – тут же спросил Джестер, едва только за Летисией захлопнулась дверь.

– Решение всех наших проблем, – с легкой хвастливой ноткой в голосе ответила я и заранее заулыбалась, ожидая похвалу своему уму и хитрости.

– Лариса, ты использовала свой дар темной ведьмы, – очень тихо и с нажимом проговорил Джестер. – Причем в моем же присутствии.

Улыбка медленно сползла с моих губ. Вот ведь… зануда. Сам же говорил, что ментальная магия опасна для человека лишь в том случае, если он подвергается чужому внушению постоянно.

Эх, но лучше спор на эту тему не начинать. Мое положение еще слишком шатко, чтобы злить Джестера.

– Я чуть-чуть, – повинилась я, состроив подходящую случаю раскаивающуюся физиономию. – Самую капельку.

Джестер тяжело вздохнул. Выразительно закатил глаза и пробормотал себе под нос нечто невнятно-ругательное.

– Нет, с этим совершенно невозможно мириться, – пожаловался он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Лариса, мне придется прибегнуть к крайним мерам.

Я сразу же забыла про шутливый тон, настороженная стальными нотками, проскользнувшими в его голосе.

Ох, кажется, он рассердился. И рассердился всерьез. Как бы опять не угодить в застенки инквизиции. Правда, на этот раз мне вряд ли удастся оттуда выбраться.

– Идем.

Джестер вскочил на ноги, порывистым движением едва не опрокинув тяжелый дубовый стул. Протянул мне руку.

– Куда? – испуганно спросила я, уставившись на его руку так, как будто он предлагал мне погладить ядовитую змею.

– Идем-идем, – поторопил меня Джестер и нетерпеливо прищелкнул пальцами. Добавил со зловещим смешком: – Лариса, с твоим даром точно надо что-то делать.

– Только на костер не отправляй, – жалобно попросила я. – Честное слово, я больше не буду!

– Кажется, ты мне это уже обещала, – еще более мрачно напомнил Джестер.

Под ложечкой тут же неприятно засосало.

И не поймешь, говорит ли он всерьез или просто пугает. Вроде бы, в светлых глазах то и дело проскальзывают озорные искорки, а уголки рта дергаются, как будто в попытках скрыть улыбку. Но выражение лица серьезнее некуда.

Пауза все длилась и длилась. Я во все глаза смотрела на Джестера, силясь угадать, что же он задумал.

– Лариса, – наконец, утомленный задержкой протянул Джестер с такой интонацией, что я сама не заметила, как встала и послушно взяла его за руку.

– Да иду я, иду, – проворчала с изрядной долей робости. – Можно сказать, бегу уже.

Прохладные сильные пальцы Джестера обхватили мое запястье, и он легко вздернул меня на ноги. Не говоря больше не слова, он быстрым шагом вывел меня прочь из кабинета.

Чем дольше мы шли по запутанному лабиринту извилистых коридоров и пустынным анфиладам комнат, тем более неуютно мне становилось.

Дворец, как и накануне, был абсолютно безлюден. Лишь изредка краем взгляда я замечала какую-нибудь гардину, которая слишком сильно трепыхалась при полном отсутствии сквозняка, или торопливо прикрытую на нашем пути дверь, что доказывало – какие-то слуги или придворные здесь все-таки остались. Просто не торопятся показываться на глаза будущему верховному инквизитору.

И я их вполне понимала. Вид у Джестера сейчас был настолько рассерженным, что я и сама не отказалась бы скрыться куда-нибудь подальше. От него тугой и вполне ощутимой волной шло неудовольствие и раздражение, и мою несчастную душу кошки дурного предчувствия раздирали в клочья.

Ох, Лариса. Сдается, ты сильно поторопилась дергать тигра за усы, уверовав в собственную безнаказанность. Как бы тебе сейчас голову не откусили.

Наконец, мы оказались на лестнице. Принялись спускаться, погружаясь в духоту сначала нижних этажей, а потом и подвала.

Когда крошечные окошки на стенах исчезли вовсе, доказывая, что мы миновали уровень земли, я решительно остановилась. Уперлась каблуками, когда Джестер настойчиво потянул меня за собой.

Ну уж нет! Если он меня опять в застенки какие-нибудь тащит, то я буду сопротивляться! Кричать, плакать, возможно, даже драться! Но без боя не сдамся.

– Джестер, что ты задумал? – срывающимся от страха голосом спросила я, когда тот обернулся ко мне, осознав, что я сопротивляюсь не понарошку, а всерьез. – Это уже не смешно!

– А я и не шучу, – парировал он.

Я нехорошо прищурилась. Так, сдается, кое-кто сейчас точно узнает много нового о себе и своем непростом характере.

А в следующее мгновение Джестер вдруг рванул меня на себя, обвил руками талию в поистине железных объятиях.

– Мамочки… – только и успела выдохнуть я, как он впился в мои губы очень долгим и требовательным поцелуем.

В голове сразу же стало как-то очень пусто и гулко. Я обвила руками его плечи, потому что колени предательски затряслись. И неожиданно даже для себя со всей страстью ответила на его поцелуй.

Какое-то время было тихо. Наконец, целую вечность спустя Джестер запустил пальцы в мои волосы, чуть натянул их – и я с недовольным вздохом отстранилась, чувствуя, как все мое существо противится этому.

– Все еще не доверяешь мне? – тяжело дыша, спросил Джестер.

Его глаза сейчас были абсолютно черными из-за расширенных зрачков. Над верхней губой выступили крохотные капельки пота.

– Лариса, ты и впрямь думаешь, что я тащу тебя в какую-нибудь пыточную камеру? – задал новый вопрос Джестер.

Наклонился и чуть куснул меня за мочку уха как будто в наказание.

– А что я еще должна думать? – слабым голосом ответила я, ощутив, как в низу живота все сладко напряглось от ожидания нового всплеска наслаждения. – У тебя был такой вид, как будто ты меня на казнь ведешь.

Джестер потерся носом об мою щеку. Чуть отодвинулся, вглядываясь в меня с укоризной.

– Лариса, никогда в жизни я не обижу тебя, – после долгой томительной паузы проговорил он. – Клянусь! И буду защищать тебя до последней капли крови. Но ты должна раз и навсегда зарубить на своем хорошеньком, пусть и слишком любопытном носике: правила инквизиции не изменить за один день. При всем моем горячем желании. Ты – темная ведьма. Будет очень некстати, если это откроется.

– Я понимаю, – повинилась я. – Но, согласись, выход из ситуации с Летисией я придумала неплохой.

– Очень даже неплохой, – согласился со мной Джестер. – Но мне не нравится, что прежде ты не посоветовалась со мной. Однако даже не это главное.

– А что?

Джестер лукаво усмехнулся и опять потянул меня к лестнице.

– Идем, – бросил небрежно через плечо. – Лучше один раз показать, чем сто раз объяснять.

– Знаешь, если ты собираешься мне продемонстрировать все те жуткие орудия, которыми инквизиторы выбивают признания у ведьм – то не стоит, – скептически проговорила я, не торопясь последовать за ним. – Я прекрасно их помню по своему последнему разговору с Этаном.

– Нет, кое-что другое, – таинственно заявил Джестер. – Точнее, кое-кого.

Заинтригованная его словами, я подчинилась. И мы опять продолжили долгий спуск по узкой лестнице, освещаемой тусклыми магическими огнями.

Несколько пролетов – и Джестер остановился около низкой дубовой двери, украшенной массивным железным засовом.

Я невольно поежилась. Ну вот, а говорил, что в пыточную камеру не поведет. По-моему, мы как раз сюда и пришли.

Прежде чем отодвинуть засов, Джестер зачем-то широко раскинул руки, как будто силился обнять что-то невидимое. Замер так на несколько секунд.

Полыхнуло зеленым, и я догадалась, что он снимал какое-то заклинание. Тут же поняла, какое именно.

Вязкую зловещую тишину, царившую вокруг, вдруг разрушил приглушенный крик, прозвучавший из-за двери. И столько в нем было отчаяния, затаенной муки и боли, что кровь сама собой заледенела в моих жилах.

Так, наверное, могли бы кричать приговоренные к вечным страданиям грешники в аду, если тот, конечно, существует.

– Придется немного потерпеть, – морщась, предупредил меня Джестер. – Лариса, это будет нелегким зрелищем. Но девушка ты отважная, что не раз доказывала. Думаю, справишься.

«А может быть, не надо?»

В этот момент опять раздался крик, и наивный вопрос так и не сорвался с моих губ. Теперь понятно, почему на двери были чары. По всей видимости, заклинание призвано уберечь покой обитателей дворца, которые по каким-то причинам окажутся здесь.

Джестер поднапрягся – и засов с лязгом отошел в сторону. Посторонился, пропуская меня вперед.

– Только после тебя, – выдавила я из себя, не имея ни малейшего желания первой вступать в жадную тьму, которая плескалась за порогом.

Мало ли. Мурашки по коже от мысли, что Джестер просто возьмет – и преподло захлопнет за мной дверь.

Тот угадал мои встревоженные мысли. В очередной раз укоризненно цокнул языком, но настаивать не стал. Первым вступил во мрак.

Над его плечом заплясала крохотная искорка. Поднялась выше, озарив небольшое помещение.

В центре его сидела какая-то пожилая женщина в дорогом шелковом платье, которое, как ни странно, выглядело относительно чистым и целым, словно у пленницы была возможность часто менять наряды. Бедняжка мерно раскачивалась из стороны в сторону, и магический огонь отразился в ее широко распахнутых глазах, поддернутых бельмами.

– Здравствуй, Инара, – спокойно проговорил Джестер, дождавшись, когда крик стихнет.

Женщина закрыла рот. Повела головой из стороны в сторону, шумно втянула в себя воздух, широко раздувая ноздри.

– Еще рано, – выдохнула, вся скорчившись, словно от боли. – Джестер, слишком рано. Я пока не готова выйти.

Опять запрокинула голову к потолку и не закричала даже – завыла, приложив обе руки к животу, явно мучимая каким-то непрекращающимся спазмом.

Джестер бесстрастно дождался, когда очередной приступ закончится, хотя лично я не выдержала и пары секунд. Приложила обе руки к ушам, силясь хоть немного заглушить монотонный крик на одной ноте. В висках нестерпимо заколола пробуждающаяся мигрень.

Что все это значит? Такое чувство, будто женщина по доброй воле тут находится. По крайней мере, я не услышала в ее голосе гнева или испуга, хотя Джестера она точно узнала.

– Инара, я привел к тебе темную ведьму, – сказал Джестер, когда женщина бессильно откинулась на какую-то кучу тряпок за ее спиной. – Такую же, как ты некогда. С таким же даром к ментальной магии. Какой бы ты совет ей дала?

Женщина тяжело завозилась, не в силах подняться. Скрючилась на своей лежанке. Тяжелое дыхание с хриплым присвистом вылетало из ее груди.

– Никогда не используй свой дар, – прошептала она, делая паузу после каждого слово. – Слышишь? Никогда не используй! Забудь об его существовании! Иначе рано или поздно окажешься здесь, на моем месте.

– Спасибо.

Инара вряд ли услышала благодарность Джестера. Она забилась на лежанке, от сильнейшего напряжения мышц выгнувшись дугой. И опять закричала.

Джестеру не надо было ничего мне говорить. Едва только он обернулся ко мне и выразительно указал на дверь – как я тут же выскочила прочь, от спешки едва не переломав каблуки высоким порогом.

Дверь с грохотом захлопнулась за нами. Опять засветилась изумрудным пламенем – и стало тихо.

О небо! Я никогда не думала, что тишина может быть настолько приятной. Даже затхлый воздух лестницы показался мне чистым и свежим после гнетущей атмосферы чудовищной камеры, где в полнейшем одиночестве мучилась незнакомая мне женщина.

– Что это было? – осипшим от волнения голосом спросила я. – Точнее – кто?

– Инара Тирьяр, до недавнего времени одна из самых могущественных темных ведьм Орленда, – пояснил Джестер.

– Ее приговорили к заключению? – Я покачала головой. – Но это бесчеловечно! За что такие муки?

– На самом деле, Инару никто ни к чему не приговаривал, – ответил Джестер. – Более того, она до сих пор активно участвует в придворной жизни Мефолда и является одной из наиболее приближенных к королю особ.

– Она?! – Я недоверчиво фыркнула. – Шутишь, что ли?

– Отнюдь, – ответил Джестер. – Но знаешь. Лучше нам продолжить разговор в более располагающей для общения обстановке. Мне здесь не очень приятно находиться.

Естественно, я не возражала. На этот раз я сама схватила Джестера за руку и потащила его наверх.

Спустя некоторое время мы вернулись в тот же кабинет, где не так давно произошел разговор с Летисией. Джестер кивком указал мне на кресло, сам подошел к столику с напитками и плеснул в два бокала воды из хрустального графина.

– Как темная ведьма может присутствовать при дворе короля? – спросила я. Схватила бокал, сделала несколько жадных глотков, после чего добавила: – Почему ее не вычислили?

– Потому что Инара из древнего и очень богатого рода, чьи женщины давно научились скрывать свой дар, – пояснил Джестер. – В бытность королем отца Герона она вообще предпочитала не появляться в Мефолде без особой на то необходимости. Этан догадывался, конечно, что с ней что-то не то. Но особых доказательств у него не было, к тому же он опасался вступать в открытую вражду с родом, влиянию которого мог бы позавидовать даже королевский. Как ты понимаешь, у Этана нет и никогда не было способностей к ментальной магии. Этот дар вообще крайне редко встречается. Даже среди инквизиторов. Ну а я быстро понял, что в грядущем противостоянии с ним, избежать которого было уже не суждено, помощь Инары мне очень понадобится.

Неожиданно помрачнел и пробормотал, подушечкой большого пальца проведя по кромке бокала:

– Наверное, я был не прав. Наверное, мне стоило держать Инару подальше от всего этого. Но тогда я даже не догадывался, к чему приведет ее помощь. Хотя бы на землях ее рода мне не приходилось переживать о судьбах ведьм, случайно привлекших к себе внимание инквизиции. Инара всегда улаживала эти вопросы самостоятельно. Никто из дознавателей, конечно, не смел отказать хозяйке местного замка, когда она приглашала их на ужин. А там… Немного магии убеждения – и расследование завершалось, так и не успев толком начаться. Собственно, именно так мы и познакомились. Когда она попыталась провернуть этот фокус уже со мной, но внезапно осознала, что столкнулась с равным.

Джестер сделал небольшой глоток воды. Неторопливо прошелся по кабинету, баюкая в раскрытой ладони бокал.

– Когда престол занял Герон, Инара стала чаще появляться в Мефолде, – продолжил после паузы. – Она очень помогала мне, Лариса. Наверное, была самым преданным и стойким сторонником. Но… Примерно два года назад стало твориться неладное. У Инары вдруг начались мигрени. Сначала она не придавала этому особого значения. Мол, подумаешь, голова болит. Поболит, поболит – и перестанет. Но болезнь быстро прогрессировала. И всегда очередной приступ настигал ее после того, когда она использовала свой дар. Боль становилась все страшнее и изматывающее. В такие моменты она почти теряла разум. Естественно, она боролась с этим. Деньги позволили ей нанять лучших целителей Орленда. И достаточно скоро причину назвали.

Джестер замолчал, остановившись напротив меня. Склонил голову набок, видимо, предлагая мне завершить его рассказ.

– Ее дар, – тихо проговорила я. – Все происходило из-за ее дара, не так ли?

– Абсолютно верно. – Джестер кивнул. – Позже в книгах были найдены и подробные описания развития болезни. Начало мигреней это своеобразная точка невозврата. После этого болезнь будет только прогрессировать. Скорость зависит лишь от частоты применения ментальной магии. Чем ты чаще используешь дар – тем быстрее будешь терять разум. В конечном итоге человек сходит с ума от невыносимой боли.

Мои зубы отчетливо застучали по хрустальной кромке бокала, когда я сделала еще один глоток.

Какой кошмар! Бедная Инара!

– После начала приступа Инара сама уходит в ту каморку, – проговорил Джестер, глядя куда-то поверх моей головы. – Она гордая женщина, которая не любит, когда ее жалеют. Да, собственно, и помочь ей во время приступа нечем. Никакой целитель не способен хоть как-то облегчить ей боль. Когда все заканчивается – она дает об этом знать. Я выпускаю ее, и Инара вновь возвращается к обычной жизни знатной дамы. До нового приступа. Хотя она уже давно не использует дар, но это мало помогает. Промежутки нормального существования неумолимо сокращаются. И она, и я прекрасно понимаем, чем все это завершится.

– Чудовищно, – выдохнула я.

– Не то слово. – Джестер печально хмыкнул и посмотрел на меня. Строго осведомился: – Ну так как? Поняла, почему я так злюсь, когда ты используешь дар ментального внушения?

– Я больше не буду! – искренне заверила я. – Никогда-никогда!

– Хотелось бы верить.

Джестер отошел к столику и поставил на него бокал, к которому почти не притронулся. А я сосредоточенно сдвинула брови, осененная новой мыслью.

– Скажи, – спросила его, – но ведь ты тоже обладаешь способностями к ментальной магии. И тоже в определенных случаях к ней прибегаешь. Значит ли это…

– Значит, – не дал мне договорить Джестер. – Увы, Лариса, еще как значит. Этот недуг не щадит ни женщин, ни мужчин.

– Тогда и ты обещай мне, что больше не станешь этого делать! – потребовала я. – Не хочу, чтобы ты превратился в скулящее и воющее подобие человека! Я слишком тебя люблю, чтобы наблюдать за твоими страданиями.

Осеклась, осознав, что сгоряча ляпнула.

Ой! Это что же получается: я только что призналась ему в любви? Первой? Какой кошмар!

Джестер очень медленно обернулся ко мне, неловким движением смахнув со столика бокал.

Тот с тонким хрустальным звоном разбился вдребезги об пол, но Джестер, по-моему, даже не заметил этого. С таким напряженным вниманием он всматривался сейчас в мое лицо.

– Что ты сказала? – тихо переспросил он.

– Попросила тебя не использовать дар, – напомнила я.

– И по какой причине?

Джестер сделал шаг ко мне, еще один.

Он приближался ко мне неторопливо. Так, должно быть, опытный охотник крадется к жертве, которая не догадывается о западне.

– Потому что не хочу, чтобы ты страдал.

– А еще?

Светлые глаза Джестера потемнели от волнения. Уголки рта то и дело нервно дергались вниз.

И я решилась.

Ай, да ладно, кого я обманываю! Все равно я не представляю своей дальнейшей жизни без этого невыносимого типа, который то и дело доводит меня до белого каления.

– Потому что люблю тебя, – смущенно пробормотала я, не веря, что первой признаюсь в любви мужчине.

А в следующее мгновение взвизгнула, когда Джестер одним размытым движением пересек еще разделяющее нас пространство. Заключил меня в свои объятия, приподнял, закружив в подобие танца по комнате. Затем поставил на пол и осыпал быстрыми стремительными поцелуями щеки, губы, шею…

– И никуда ты от меня не денешься, – прошептал, на мгновение оторвавшись от столь увлекательного занятия. – Даже не надейся, Лариса!

В ответ я прильнула к нему ближе, влюбленно посмотрев снизу вверх.

Подумать только! Кто бы знал, что я обрету свое счастье в другом мире.