Глава четвертая

– Лариса Владимировна, к вам можно?

– Да-да, входите, – говорю я, при этом продолжая лениво печатать, а заодно любуюсь аккуратным свежим маникюром на своих ноготках.

Дверь приоткрывается, и в кабинет с удивительной для тучного мужчины грацией просачивается директор нашей фирмы – Дмитрий Евгеньевич.

Я поднимаю на него голову и улыбаюсь. Мужчина улыбается в ответ, плотно закрывает за собой дверь и вдруг с жестом фокусника вытаскивает из-за спины роскошный букет ярко-алых великолепнейших роз.

– Димочка! – ахаю я. – Какая прелесть!

Директор улыбается еще шире, вытаскивает из-за спины другую руку, и на свету вспыхивает холодным блеском бриллиантовой крошки золотой браслет.

– Это мне?

Я вскакиваю с места. Подбегаю к мужчине и обвиваю его шею руками.

– А вечером, Ларочка, поедем в ресторан, – вальяжно говорит он. – Я заказал нам столик в самом шикарном и дорогом заведении Москвы. Надеюсь, ты не против?

– О, если у меня и были какие-нибудь планы, то только провести время с тобой. – Я негромко смеюсь и встаю на цыпочки.

Дмитрий Евгеньевич с готовностью вытягивает губы в смешную дудочку и тянется ко мне за поцелуем…

– Лариса!

Громкий оклик вырвал меня из объятий сна, так пугающе похожего на реальность. Я резко распахнула глаза и села, придерживая у груди одеяло. Сердце отчаянно билось, как будто мне привиделся настоящий кошмар.

– Лариса, ты металась и стонала во сне, – проговорил барон Гейб, мерцающим облачком появившись около кровати. – Приснилось что-то дурное?

– Да, – глухо сказала я. Подумала немного и исправилась: – Хотя нет. А впрочем, не знаю.

Призрак издал короткий смешок, видимо, позабавленный столь разными ответами на один простой вопрос.

А я вспоминала мельчайшие подробности увиденного сна. Демоны, да на какой-то миг мне почудилось, что я вновь вернулась в родной мир и родное тело! Опять сижу за своим рабочим столом и пишу ответ на очередную претензию крупного клиента.

Но почему в моем сне я целовалась с директором? Не спорю, Дмитрий Евгеньевич – замечательный мужчина. Даже не представляю, что бы я делала без него! Только благодаря его помощи я сумела так легко и безболезненно выгнать Вадима из квартиры. И во время развода он во всем поддерживал меня и помогал. Но целоваться с ним? Увольте! Он старше меня лет на тридцать. К тому же давно и счастливо женат. Супруга, кстати, просто очаровательная женщина. А как божественно она готовит! Неудивительно, что у Дмитрия Евгеньевича такие проблемы с лишним весом. Но, кстати, во сне он выглядел изрядно похудевшим, как будто сел на строгую диету и занялся спортом.

– Что ты видела? – полюбопытствовал барон Гейб. – Неужто неупокоенная душа Флексии пыталась вновь поговорить с тобой?

– Нет, – сухо сказала я.

Встала и подошла к окну.

Комнату наполнял хмурый предутренний сумрак. Я отдернула занавеску и уставилась на величавые сосны, в окружении которых стоял дом Джестера. Еще не рассвело, но край неба пламенел всеми оттенками красного, предвещая скорый восход солнца.

Сон еще тревожил меня. Честное слово, он был настолько реальным, что я бы совершенно не удивилась, увидев вдруг серые стены типовых многоэтажек моего района. Да что там, я еще чувствовала аромат парфюма Дмитрия Евгеньевича – древесный и резкий.

– Я словно вернулась в свое тело, – проговорила я, чувствуя спиной любопытствующий взгляд Гейба. – Это было так реально! Как будто я в самом деле побывала в своем мире и увидела, как поживает Тереза в моем теле.

– И как она поживает? – спросил Гейб.

– Лучше, чем я, – коротко ответила я.

– Знаешь, а возможно, ты и впрямь на несколько мгновений увидела ее, – задумчиво протянул барон. – Когда-то я беседовал с Лией. Она объясняла мне принцип хождения между мирами. И сказала, что личность, даже будучи перенесенной в другое тело, все равно сохраняет некоторую связь с родным телом. Слабую, конечно, но все-таки. Поэтому порой во снах можно узнать, что происходит с твоим так называемым двойником.

Я молчала, обдумывая слова Гейба.

Неужели я действительно на пару минут стала прежней Ларисой? В таком случае стоит заметить, что Тереза удивительно ловко адаптировалась к новой жизни. Даже умудрилась очаровать и окрутить Дмитрия Евгеньевича. А хотя…

«Ты ведь знаешь, что нравилась ему и нравилась сильно, – шепнул внутренний голос. – Вспомни, на всех корпоративах он всегда сидел рядом. Подливал тебе шампанское, которое, впрочем, ты почти не пила из-за нелюбви к алкоголю. И разве его рука не оказывалась порой на твоих коленях? Правда, ты всегда старалась свести это в шутку. Принципы и воспитания не позволяли кокетничать и флиртовать с женатым мужчиной, который, к тому же, являлся твоим начальником и по возрасту годился в отцы. По всей видимости, Тереза в этом плане оказалась бойче и находчивее тебя».

Ну что же, не знаю, правда, радоваться этому сну или огорчаться. Одно очевидно: Тереза в моем мире не пропадет. Она-то точно сумеет пойти по головам к намеченной цели. Не удивлюсь, если Дмитрий Евгеньевич даже разведется и женится на ней. В конце концов, наверное, именно такой мужчина ей нужен. Добрый, заботливый и надежный. Тот, от которого она будет получать отеческую ласку, которой так недоставало ей в детстве.

– Ты выглядишь расстроенной, – прозорливо заметил Гейб. – Почему? Сама ведь сказала, что дела у Терезы обстоят лучше, чем у тебя.

– Если я когда-нибудь вернусь в свое тело, то, боюсь, мне придется долго расхлебывать последствия ее поведения, – резко проговорила я. – Мои родители вряд ли одобрят, что я связалась с женатым мужчиной, как это сделала Тереза…

И обиженно замолчала, услышав, как барон Гейб давится от смеха.

Что такого веселого я сказала?

– Тебе не кажется, что ваши истории в чем-то похожи? – поинтересовался тот. – У Терезы связь с женатым мужчиной. И у тебя.

– У меня еще никакой связи с Джестером нет, – отрезала я. – Это во-первых. А во-вторых, сомневаюсь, что жена моего начальника живет отдельно от него большую часть года и приезжает погостить лишь на годовщину свадьбы. Я была с ней знакома. Она просто замечательная женщина! И потом, как отреагируют мои родители на всю эту историю?

– Почему-то мне кажется, что Тереза все устроит в наилучшем виде, – произнес барон Гейб нарочито бодрым тоном, как будто стараясь ободрить меня. – По-моему, девушка она предприимчивая и бойкая. Вон, даже Лию уговорила помочь ей сбежать из этого мира.

Я зло поджала губы. А вот я никого не уговаривала помочь мне сбежать. Более того, с превеликой радостью бы вернулась обратно!

Некстати вспомнился сон. Вытянутые для поцелуя губы Дмитрия Евгеньевича, его руки на моей талии.

Ох, пожалуй, я слишком погорячилась. Если я действительно увидела, как сейчас поживает Тереза в моем теле, то с возвращением лучше повременить. А то угожу в самый разгар разборок с женой своего начальника.

Да и сердце как-то неприятно заныло от мысли, что я больше не увижу Джестера. Гад он конечно. К тому же женатый. Но… Я все-таки буду скучать по нему.

– Как вы думаете, барон, какая роль мне уготована в предстоящем торжестве? – поинтересовалась я.

– Да откуда же мне знать? – фыркнул тот. – Лариса, я всю жизнь считал себя достаточно прозорливым человеком. Но по итогу выяснилось, что моя жена изменяла мне с моим же братом, а мой сын на самом деле мой племянник. А ты просишь меня проникнуть в планы главного инквизитора. Боюсь, в этом я тебе не помощник.

– Получается, жена Джестера – это дочь верховного инквизитора, – продолжила я, больше рассуждая сама с собой. – Что вы знаете про Этана Гурга?

– Что он сволочь первостатейная, – коротко ответил барон. – Не будь ты женщиной – забыл бы о своем происхождении и выразился бы покрепче. Когда я был жив, Этан уже возглавлял инквизицию Орленда. И ходили всякие неприятные слухи про него.

– Например? – заинтересовалась я.

Барон Гейб по какой-то причине медлил с ответом. Полупрозрачным размытым силуэтом он несколько раз пересек комнату, и я вдруг осознала, что Гейб по какой-то причине сильно волнуется.

– Барон? – вопросительно протянула я. – Чего вы боитесь? Вы и так мертвы.

– Ну, как выяснилось, для инквизитора не составляет особого труда причинить немало проблем и мертвецу, – глухо буркнул Гейб. – Лариса, просто держись подальше от Этана. Это мой тебе искренний совет. Я имел несчастье быть с ним лично знаком. Но, право слово, знал бы я, что наша встреча обернется такими проблемами для меня – держался бы от этого человека как можно дальше.

Я с любопытством ожидала продолжения, но его не последовало. Более того, фигура барона Гейба замерцала, показывая, что тот намерен прекратить разговор.

– Подождите! – окликнула его я, желая обсудить еще один вопрос. – А вам не показалось странным то, что отец Джестера погиб после гибели неугодной невесты сына?

– Считаешь, что его отец был причастен к этой трагедии? – Барон Гейб хмыкнул. – Возможно, так оно и есть. Флексия ведь сказала, что прокляла своего убийцу. А посмертные проклятья, пожалуй, одни из наиболее сильных и страшных чар. Однако не стоит забывать, Лариса, что его отец тоже был инквизитором. Представители подобных профессий обычно имеют превосходную защиту от заклятий подобного рода. Знаешь, слишком часто им на головы призывают всевозможные кары и бедствия.

– Его отец тоже был инквизитором? – переспросила я.

– Ну а как же. – Барон Гейб облачком перетек чуть ближе. Понизил голос, как будто опасался, что нас могут подслушать: – Лариса, тебе ведь уже сказали, что в нашем мире способности к магии чаще всего передаются по наследству. От матери к дочери, от отца к сыну.

– Вообще-то, Джестер говорил, что наследование идет через поколение, – скептически исправила я. – От бабушек к внучкам, от дедов к внукам.

– Это в случае с даром, который проявил себя впервые, – раздраженно фыркнул барон. – В древних магических родах талант к искусству невидимого проявляется в каждом представителе. У кого-то сильнее, у кого-то слабее. Конечно, случается и такое, что некоторые бедолаги вообще оказываются обделенными благостью небес. Но в таком случае чаще всего оказывается, что детки-то нагуленные. Поверь, род Курц, пожалуй, один из самых знаменитых в плане способностей к ментальной магии. Поспорить с ним может только род Гургов, к которому, как ты прекрасно знаешь, принадлежит нынешний верховный инквизитор. Ты же слышала, что одной из задач брака между Джестером и Летисией было примирение двух родов. Отношения между ними враждой назвать нельзя, конечно. Но и от дружеских они были очень далеки. Скорее, напряженнейшее соперничество, длящееся уже не одно столетие. А в последние годы они ухудшились многократно. Недаром пришлось вмешаться королю, лишь бы устроить помолвку.

Я потерла лоб рукой. Как все сложно! Прям настоящие тайны мадридского двора.

– Ладно, не забивай себе голову, – внезапно переменил тон барон Гейб. – Лезть во все это тебе совершенно не обязательно. Просто держись подальше от Этана Гурга. Я бы, конечно, посоветовал тебе держаться подальше и от Джестера Курца, но, боюсь, это уже невозможно.

– Угу, – буркнула я, думая совсем о другом.

Легко сказать – держись подальше! Коготок увяз – всей птичке пропасть. А я и без того слишком погрязла в этом деле. И пусть Джестер сколько угодно соловьем поет о том, что мне не о чем беспокоиться, но интуиция говорит об обратном. Сама о себе не позаботишься – никто этого не сделает.

И я решительно обернулся к гардеробному шкафу. Самое время готовиться к завтраку. Что-то подсказывает мне, что сегодня Джестер проведет его со мной. Слишком многое нам надо обсудить.

Когда Энни открыла дверь, чтобы пригласить меня в обеденный зал, то не сумела удержаться от изумленного вздоха.

Я опустила голову, пряча в тени довольную усмешку. Что, не ожидала, милочка?

Прошлым вечером я нарядилась как можно откровеннее, надеясь, что получится соблазнить Джестера. Но теперь решила изменить тактику. Для сегодняшнего дня я выбрала строгое наглухо закрытое серое платье, которое каким-то чудом отыскала в самом дальнем углу шкафа. Никаких вырезов и волнующих декольте. Лишь кружевной белый воротничок, который самую малость оживлял одеяние, более уместное для скромной послушницы какого-нибудь монастыря.

Длинные волосы я убрала в строгую косу. Вместо подводки на глазах и яркой помады использовала лишь пудру, постаравшись как можно сильнее выбелить лицо.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Энни, когда я встала к ней навстречу, по-прежнему держа голову смиренно склоненной. – Ты сегодня какая-то… бледненькая.

– Дурные сны, – почти не разжимая губ, обронила я.

Затаила дыхание, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за реакцией служанки.

Проглотит наживку или нет?

Женщина нахмурилась было, но почти сразу пожала плечами. Посторонилась, пропуская меня в коридор.

– Знаете, мне приснилась девушка, очень похожая на вас, – все так же медленно и печально продолжила я.

Энни вздрогнула так сильно, как будто я наотмашь хлестнула ее. Побледнела и пошатнулась, левой рукой схватившись за сердце.

Меня кольнуло чувство раскаяния. Ой, Лариса, как бы не переборщить! Джестер точно не поймет и не простит, если ты доведешь его домоправительницу до сердечного приступа.

Я терпеливо молчала, ожидая от Энни какого-нибудь вопроса. Если она ничего не скажет – то я не стану продолжать эту тему. Встану и отправлюсь на завтрак. Но в этот момент Энни негромко спросила, запинаясь:

– А… А она что-нибудь сказала тебе?

– Да. – Я подняла голову и посмотрела на Энни в упор. – Она просила передать вам, что очень вас любит. А еще что ее убийца до сих пор не понес наказания.

Последняя фраза сама сорвалась с моих уст. Если честно, я не собиралась заводить игру так далеко. Если Джестер узнает об этом, то мало мне точно не покажется.

Я внутренне напряглась в ожидании реакции Энни. Если сейчас она помчится к Джестеру с откровениями о моих снах, то ой. Точнее, даже ой-ой-ой. Скандал выйдет знатный. Но женщина гулко сглотнула. Открыла рот, желая что-то сказать, но в последний момент передумала.

– Идем, – после долгой паузы глухо произнесла она. – Хозяин ждет тебя на завтрак.

Ого! Стало быть, интуиция меня не обманула, и сам великий и ужасный Джестер решил почтить меня своим появлением. Обычно все приемы пищи проходили у меня в одиночестве. Если не считать, конечно, Энни, от пристального немигающего взгляда которой у меня обычно кусок в горло не лез.

И Энни меня не обманула. Джестер действительно расположился во главе длинного обеденного стола. Он отсалютовал мне поднятой кружкой, и я заметила, что тарелка перед ним абсолютно чиста. Видимо, у инквизитора не было аппетита.

– Доброе утро, Амелия Торн, – поздоровался он, особенно выделив имя, которое придумал для меня.

– Доброе утро, господин Джестер Курц, – вернула я ему той же монетой.

Подошла и заняла место напротив него. Взмахнула белоснежной салфеткой, опустила ее на колени и подарила Джестеру лучезарную улыбку.

– У тебя все в порядке? – поинтересовался он, немного нахмурившись.

– В полнейшем, – заверила я, так старательно удерживая улыбку, что заныли щеки.

– Ты сегодня как-то странно выглядишь, – проговорил Джестер. – Даже непривычно как-то. Обычно ты выбираешь для себя более… хм-м… броские наряды.

– Я решила пересмотреть свое поведение, – ровно сказала я. – Девушке не к лицу вызывающие платья и броский макияж. Скромность – вот истинное и единственное украшение.

Джестер как раз сделал глоток из кружки. От моего заявления он поперхнулся и закашлялся.

– Прости, – пробормотал он, промокнув губы салфеткой. Оставил кружку в сторону и вперил в меня испытующий взгляд.

Я выдержала это испытание без особых проблем, хотя в висках неприятно закололо.

– Лариса, право слово, ты, пожалуй, единственный человек в этом мире, чье поведение настолько непредсказуемо для меня, – проговорил он после долгой паузы. – Что ты задумала?

– Ничего. – Я пожала плечами. – Просто решила играть по тем правилам, которые ты предложил.

Джестер скептически изогнул бровь, всем своим видом демонстрируя откровенное недоверие.

– Знаешь, у нас есть поговорка: в чужой монастырь со своими правилами не ходят, – продолжила я. – Она означает…

– Я понял ее смысл, – нетерпеливо перебил меня Джестер. – К тому же ты ее уже упоминала. Ближе к сути, Лариса.

– Суть я уже сказала. – Я невинно взмахнула длинными ресницами. – По прихоти Лии я угодила сюда. Судя по всему, возвращение мне не грозит. А следовательно, надо приспосабливаться. Ты явственно дал понять мне, какие женщины тебе нравятся…

– Я? – не утерпев, вновь не дал мне договорить Джестер. При этом его восклицание прозвучало с таким искренним изумление, что я готова была зааплодировать его актерскому таланту. А инквизитор добавил с сарказмом: – Почему в таком случае я этого не помню? Прям даже самому интересно, какие же женщины мне нравятся. Просвети меня, пожалуйста.

– Ну а как же все те книги, которые ты любезно предоставил в мое пользование? – резонно спросила я. – Как я поняла, в них описан твой идеал хранительницы семейного очага. Скромная, прилежная, не имеющая собственного мнения…

– Да небо упаси! – Джестер помотал головой и суеверно поплевал через плечо. – Лариса, ты неправильно меня поняла! Да, я хотел, чтобы ты ознакомилась с этими книгами. Но не потому, что в них описан какой-то мой мифический идеал. Честное слово, я совершенно не хочу, чтобы ты менялась. Ты меня полностью устраиваешь.

Сердце сладостно екнуло от слов инквизитора, но я не позволила чувствам взять верх. Я уже успела убедиться на собственном печальном опыте, что этот белобрысый гад мягко стелет, да только жестко спать на этом.

– Устраиваю?

И все-таки мой голос предательски дрогнул, когда я задала этот вопрос. Джестер заметил это. На его губах заиграла настолько невыносимо самодовольная улыбка, что мне нестерпимо захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

– Конечно, устраиваешь, – мягко подтвердил он. Встал, аккуратно отодвинув стул, и подошел ко мне.

Я отчаянно вцепилась в салфетку, которая лежала на моих коленях, пытаясь скрыть от его внимательного взора предательскую дрожь пальцев. Мое глупое сердце абсолютно не хотело внимать увещевательному гласу рассудка и радостно прыгало от горла к пяткам и обратно.

Да уж. Тяжело мне будет исполнить задуманное. Противно осознавать, что самый главный противник в этом – я сама. А точнее, мои чувства, которые никак не желали призываться к ответу.

– Лариса, если бы ты не устраивала меня полностью – то я не ввязался бы в эту авантюру, – ласково, словно говоря с неразумным ребенком, сказал Джестер. Остановился сзади меня и опустил руки на мои плечи, а спустя мгновение я ощутила легкое прикосновение к своим волосам, как будто он поцеловал меня в макушку.

– Тогда зачем были эти книги? – сипло поинтересовалась я, из последних сил пытаясь не расплыться горячим киселем на стуле.

Лариса, тряпка ты эдакая! А ну – соберись! Представь, что ты шпионка, которую пытаются соблазнить на задании и выудить секреты государственной важности. А Джестер – жутко соблазнительный, но противник. И если ты ему поддашься – то подведешь не только себя, но целую страну.

Как ни странно, но эта детская уловка сработала. По крайней мере, мне больше не хотелось развернуться и рухнуть в объятия Джестера. А дальше будь, что будет.

– Ты из другого мира. – Джестер несильно сжал мои плечи, и я прикусила губу, ощутив, как по позвоночнику пробежала короткая горячая дрожь. А его голос, между тем, продолжал обволакивающе литься дальше: – Вообще-то, ты неплохо адаптировалась за короткое время, но, к слову, Петер Теоль не произвел на меня впечатления особо сообразительного мужчины. Поэтому он наверняка пропускал мимо ушей все твои странные высказывания, посчитав их последствиями долгой болезни. Но завтра тебе придется встретиться с гораздо более проницательными людьми. Сливки высшего общества Орленда – эта стая шакалов, которая с радостью разорвет тебя на кровавые ошметки за любое необдуманное слово. Поэтому я хотел, чтобы ты поняла, как устроен наш мир. Ты права в одном: у нас, к сожалению, женщинам не принято давать право слова. Да и образования они особого не получают. Так что молчи и слушай.

– И чем же я тебя тогда устраиваю? – кокетливо полюбопытствовала я. – Если, как ты говоришь, я слишком умна для женщины.

– Вот этим и устраиваешь, – хмыкнул Джестер. – Мне с тобой нескучно, Лариса. С тобой интересно разговаривать. И, как уже сказал, я частенько не могу предугадать, чего от тебя ждать. Вот, например, к чему был весь этот спектакль?

Последний вопрос прозвучал с почти неуловимым нажимом. Потерявшая бдительность от его комплиментов, я чуть было не выложила все, как на духу. Но в последний миг опомнилась и внутренне усмехнулась. Ишь, какой коварный! Как говаривал незабвенный Дмитрий Евгеньевич, да пусть он поскорее вернется в лоно семьи, на каждый хитрый болт у нас найдется гайка с левой резьбой.

– Я просто думала, что ты ждешь от меня именно такого поведения, – мило сказала я. – Ты ведь не посвящаешь меня в свои планы. Откуда мне знать, что у тебя на уме, если мы почти не разговаривали эти две недели?

– Прости, Амелия. – Джестер тяжело вздохнул, вновь напомнив мне о моем нынешнем имени. Еще раз чмокнул в макушку и неторопливо вернулся за свое место. Правда, садиться не стал, вместо этого оперся на спинку тяжелого дубового стула и сказал: – Я понимаю, что ты вправе сердиться на меня. Вел я себя и впрямь не очень. Но все это время я думал. Размышлял, что же мне теперь делать.

– Одна голова хорошо, а две лучше, – с намеком проговорила я. – Сам же сказал, что я умная.

– Неплохая попытка. – Джестер фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, но тут же посерьезнел. – Но нет. Прости, но иммунитет к ментальной магии – слишком ненадежная защита от чтения мыслей. Любой блок возможно сломать. Не думаю, что Этан Гург пойдет на это, но все же. Береженного, знаешь ли, и демоны десятой дорогой обходят.

Я смиренно опустила глаза, показывая, что не намерена спорить. Затем вновь посмотрела на него и вкрадчиво спросила:

– Могу ли я попросить у тебя об одном одолжении?

– Одолжении? – Джестер недоуменно сдвинул брови. – Каком же?

– Я полагаю, в твоем доме есть настоящая библиотека, – осторожно произнесла я, тщательно подбирая каждое слово. – В которой содержатся не только любовные романы. И была бы безмерно счастлива, если бы ты позволил мне ею воспользоваться.

Морщина на переносице Джестера стала отчетливее, и я затаила дыхание в ожидании его ответа.

Неужели откажет?

– Зачем тебе это? – спросил он наконец.

– Ты сам сказал, что я слишком мало знаю о твоем мире. – Я в притворном смущении принялась пальчиком вычерчивать замысловатые узоры на скатерти около тарелки. – А вдруг меня кто-нибудь что-нибудь спросит? Или ты вообще не намерен представлять меня завтрашним гостям?

– Ну, если честно, то да. – Джестер виновато отвел взгляд. – Амелия, я подумал и решил, что так будет лучше всего. Пару деньков поработаешь под присмотром Энни. Она будет держать рот на замке, в этом я совершенно уверен. Я попросил ее не слишком нагружать тебя хлопотами. Да и с гостями тебе лучше не пересекаться вовсе.

От возмущения у меня привычно перехватило дыхание. Ах, вон оно как! Ну, говоря откровенно, я что-то вроде этого и ожидала. Со стороны Джестера это самый логичный шаг. Но все равно как-то обидно.

– Думаю, ничего страшного, если ты побудешь на подхвате, скажем, на кухне, – продолжал разглагольствовать Джестер. – Прием будет большим. Пара лишних рук там точно не помешает.

– Не боишься, что я отравлю твою жену? – ядовито спросила я, все-таки не сдержав порыва праведного гнева.

– Не боюсь, – спокойно ответил Джестер. – К еде тебя вообще не подпустят. А вот с посудой, полагаю, ты без особых проблем справишься.

Ну Джестер! Ну… нехороший человек! Посудомойку, стало быть, из меня вздумал сделать.

– Амелия, пойми, я поступаю так лишь во благо тебе, – увещевающим тоном произнес Джестер, без особых проблем разгадав причину, по которой мое лицо обиженно вытянулось. – Поверь, ты ничего не потеряешь, а, скорее, напротив – многое приобретешь, если не познакомишься поближе с высшим светом Орленда. Да и мне будет спокойнее. Ты умная женщина. Слишком умная для женщины из нашего мира. Тут такого не прощают.

– Стало быть, каждый год на неделю я буду изгоняться на кухню? – зло поинтересовалась я. – Отличная перспектива!

– Не думаю, – как-то загадочно протянул Джестер. – Скорее всего, это первый и последний раз, когда тебе придется играть роль служанки.

Я скептически кашлянула, но продолжения, как и следовало ожидать, все-таки не последовало.

Ладно, Лариса. Успокойся и вернись к первоначальному плану. Не стоит показывать этому невыносимому типу свои эмоции.

– И все-таки. – Я с усилием растянула губы в улыбке. – Могу ли я воспользоваться твоей библиотекой? – Торопливо добавила, заметив, как Джестер снова поморщился: – Честное слово, никаких запрещенных книг я читать не собираюсь!

– Да ты их там и не найдешь, – буркнул Джестер. – Правила инквизиции тем и хороши, что обязательны для исполнения даже самими инквизиторами.

Угу, свежо предание, да верится с трудом. Напомнить ему, что ли, про то, как лихо он использует ментальную магию? Нет, не стоит. Моя задача сейчас не поссориться с ним, а получить желаемое.

– Тем более! – Я всплеснула руками, едва не скинув резким движением на пол кружку. – Тогда чего ты опасаешься?

– Тебя, – честно сказал Джестер. – Эх, отдал бы несколько лет своей жизни, лишь бы получить возможность читать твои мысли!

– Но тогда, мой дорогой, ты бы быстро заскучал рядом со мной, – парировала я. – Не так ли?

– Но тогда поведай мне хотя бы одну причину, по которой ты так рвешься в библиотеку, – хмуро сказал он. – Раньше ты любовью к чтению не отличалась.

– Неправда, – возразила я. – Если бы ты не прятался от меня так долго – то я попросила бы об этом раньше. А вообще, я хочу узнать побольше о твоем мире. Да, ты мне все уши прожужжал про то, что женщинам у вас не принято давать образование. Но хоть какие-то основы той же географии или истории страны они знают. А меня спроси что-нибудь элементарное – и пшик. Только название страны да столицы скажу. Про прочее и говорить не стоит. Даже понятия не имею, кто сейчас правит Орлендом.

– Герон Третий, – буркнул, не разжимая губ, Джестер. – Он сейчас занимает престол.

– Ну вот видишь. – Я безмятежно улыбнулась. – Мне кажется, такое в вашей стране обязана знать любая, даже самая необразованная девица. И уж тем более служанка в доме самого главного инквизитора.

Мои убеждения возымели действие. Джестер продолжал хмуриться, но все-таки обреченно махнул рукой.

– Ладно, твоя взяла, – произнес он с кислой миной. – Но, Амелия, особо чтением не увлекайся. Вечером Энни проводит тебя в комнату в половине дома, где живут слуги. Надеюсь, ты понимаешь, что особо откровенничать с ними не стоит. Я уверен в их преданности, но…

Джестер не завершил фразу, но это было и не нужно. И без того понятно, что чем меньше народа знает тайну – тем больше шансов, что она так и останется тайной.

– Я все поняла, – мило прощебетала я. – И буду вести себя как паинька. Честное слово!

Джестер в ответ скорчил настолько кислую физиономию, как будто съел целый зеленый лимон. Но промолчал. Лишь склонил голову, прощаясь, и вышел прочь из обеденного зала.

Тотчас же около стола материализовалась Энни, которая терпеливо дожидалась окончания нашего разговора. И завтрак потек своим чередом.

Говоря откровенно, у меня кусок в рот не лез. И не только из-за немигающего взгляда Энни, который сегодня был особенно тяжел, но и из-за предвкушения будущего визита в библиотеку. И нет, я стремилась туда попасть не из-за моей внезапно проснувшейся тяги к знаниям. Ну, точнее, и из-за этого тоже, но это желание не было основной причиной.

При последнем разговоре барон Гейб обронил, что некогда был лично знаком с Этаном Гургом. Правда, о деталях предпочел умолчать. И я была более чем уверена в том, что он проигнорирует мои дальнейшие расспросы. Однако эта фраза заставила меня задуматься, знает ли об этом обстоятельстве Джестер. А если знает – то не является ли это истинным мотивом его загадочного поступка. В самом деле, зачем, ну зачем он обманул меня с ритуалом, из-за чего я обзавелась столь странным спутником? Не правильнее было бы проявить милость и даровать несчастной душе вечный покой?

О роде Курц я тоже желала узнать как можно больше. Как выяснилось, в прошлом Джестера и его семьи слишком много непонятных смертей. Недаром говорят: хочешь предсказать будущее – изучай прошлое. Вот с этого я и планировала начать. Жизнь научила меня надеяться только на себя. И без того понятно, что ни Джестер, ни барон Гейб не рвутся давать правдивые ответы на мои вопросы. Что же, мне не привыкать добиваться нужного собственными силами.