Глава 23

Наблюдая, как жриц одну за другой выводят из ветхого сарая и привязывают к столбам, я не могла поверить в происходящее. Мы вдруг поменялись местами. Они, наконец, примерили шкуры послушниц и, судя по их озлобленным лицам — быть нами им не понравилось.

Меня странно передёрнуло. Вдруг накатила такая дикая слабость.

— Сонья, что такое?

Поставив на землю, Лассе развернул к себе и присел передо мной на корточки, чтобы не нависать. Я была тронута его жестом. Вроде мелочь, а уже значимой себя ощущаешь. Северянин же, казалось, даже не понял смысла своего поступка.

— Тебе нужно поесть и помыться. — Он призадумался и цокнул языком. — Сейчас я к тебе приставлю Атлин. Она позаботится обо всём. Хорошо?

— Не нужно, — смущённо пролепетала я. От его предложения мне стало не по себе. — Ваша сестра мне не нянька. Да и не по статусу…

Вскинув голову, он пристально всмотрелся в мои глаза. От этого взгляда я впервые в жизни покраснела. У меня даже уши пылали. Я не знала, куда себя деть? В какую сторону смотреть?

Поджав губы, уставилась перед собой.

И зря!

Моему взору предстал такой вид, что я просто забыла, как дышать. Мокрая ткань штанов натянулась на мощных бёдрах моего северянина. Она облепляла его как вторая кожа. И я видела такой бугор! Да росла я в храме, но у нас всякие пленные водились. И привозили их порой без одежды. Но ещё ни у кого эта штука не выпирала настолько.

О чём я думаю! Стыдоба какая! Меня сегодня чуть не разорвали мёртвые. Тело ломает. Усталость дикая. А я стою и как дурочка таращусь на…

Пристыдив себя, я отвернулась.

— Сонья, — шепнул Лассе, даже не понимая, куда я только что смотрела. — Атлин тебе поможет. Не нужно сопротивляться. Она остра на язык, но очень добрая. Только не говори ей об этом. Моя сестрица воспримет это как упрёк. Она же воин, — он засмеялся и, запустив пятерню в волосы, пригладил взлохмаченные пряди.

Я же, находясь рядом с таким гигантом, ощущала себя пигалицей, на которую могут случайно наступить или поставить локоть ей на голову.

— Ну, чего ты молчишь? — В его голосе промелькнуло раздражение. — Наверное, ты заслужила чего-то большего, чем такой сухарь, как я. Но я не буду врать. Нет у меня времени на ухаживания и прогулки под луной. Да и не умею я этого.

Я осторожно отошла от него на шаг.

— Вы это к чему? Тут, в тумане, нет луны. И солнца тоже. А за снег спасибо!

Я улыбнулась, вспоминая белоснежные вихри. Казалось, это великое чудо затмило нападение мертвяков. В конце-то концов, мёртвых я видела часто, а вот снег — всего однажды.

Лассе покачал головой и снова цокнул. Похоже, этот жест входил в его привычки, особенно когда он был зол или скорее — раздражён.

— Скажи. Когда я рядом, что ты чувствуешь? — Схватив за запястье, северянин медленно подтянул меня к себе.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Безопасность.

— Нет. — Поднеся мою ладонь к своим губам, он поцеловал небольшой рубец на её внутренней стороне. — Я про запах спрашиваю, вишенка.

— А… — Я почувствовала себя какой-то ничего не понимающей дурочкой. — Шиповник. Нет! Шиповниковый чай.

— Ты его любишь? — Подняв голову, Лассе смотрел прямо в мои глаза и покрывал поцелуями костяшки пальцев.

— Да, очень… люблю, — голос дрогнул.

Его губы вызывали такой трепет в теле. Волна жара прошлась от макушки головы до колен, отнимая всякую возможность мыслить здраво. Сжато улыбнувшись, я осторожно отобрала у этого гиганта свою руку. Мне не нравилось то, как я ощущаю мужчину.

Слишком остро.

Слишком… Всё слишком!

— Хороший аромат, — уголки его губ приподнялись. — Мы часто в походах завариваем этот чай. Среди моих воинов не только Иные и Древние, но и простые люди, лишённые магии. Им шиповник — первое средство от простуд.

— Да! — Я почувствовала себя увереннее — нашлась тема, в которой я хоть что-то понимала. — Мой папа лечил меня отваром из этой ягоды. Только нос потечёт — сразу котелок на огонь.

— Папа?! — Лассе нахмурился. — И где он сейчас?

Я замерла, не зная, как ответить. Слова застряли в горле. Обернувшись, просто подняла руку и указала на небольшой холмик в конце двора.

— Что? — Лассе меня не понял.

— Они сожгли его там… У меня на глазах! — Выдавила я из себя. — А после хотели, чтобы я забыла это.

Меня ни с того ни с сего пробрал истеричный смех. Ненормальный, плохой хохот. Безумный!

— Тихо! Тихо! — северянин прижал меня к груди. — Они своё получат. Я обещаю. Ни одна живой отсюда не уйдёт.

Это звучало очень страшно, но сердце не трогало. Для меня эти женщины никогда не были людьми. Разумные лютые звери.

— А послушницы? — прошептала я.

— Они что-то значат для тебя?

— Семья! — Одним словом обозначила я всё, что чувствовала к девушкам, которые всю жизнь прожили рядом со мной. — Они все ценны. Особенно дети. Девочки! Их мало, но я бы хотела, чтобы они увидели солнце. Пусть хотя бы у них будет будущее.

— Будущее будет у всех вас. Но я не видел здесь детей. Только женщину с новорождённой и несколько беременных.

— Дети учатся с утра и до ночи на нижнем ярусе. Им запрещено покидать храм. А беременные… Верховная проводила обряды в одно время. Вот и рожают в один срок.

— Для этого ей и нужны были мужчины?

— Да, — я вгляделась в окна второго яруса. — А Счастливчик? Где он?

— Кто? — не понял Лассе.

— Второй пленный. Его привезли задолго до вас.

— А, Ерн! — Незнакомое имя заинтриговало. — Он мой разведчик.

— Он воин? — Я была удивлена.

— Нет. Не совсем. Простой мужик из расположенной у тумана деревеньки. У него дочь пропала ещё девчушкой. Он всё про размалёванных воинов рассказывал, да над ним потешались.

— Гуроны! — быстро сообразила я.

— Да! — Лассе кивнул и прищурился. — Ты видела их?

— Приходят сюда с пленными раз в сезон тёплых ночей. Пригоняют женщин, а забирают здоровых мужчин.

Мне было как-то не по себе вспоминать этих жутких тварей, что и людьми не назовёшь. На тех, кого они приводили, смотреть было больно. Сломанные. Потерявшие всякую связь с настоящим миром. Забывшие свои имена. Себя потерявшие.

— Вот и мы сразу поняли, кто девчонку увёл. Расспросили его, а он нам и выдал, что мужики пропадают у берега. Чаще всего рыбаки. А те, кому посчастливилось сбежать, в один голос утверждают, что бабы это. Мы ещё немного расспросили. И выяснили, что храм в тумане есть. Туда князья и просто богатые семьи дочерей да жён своих неугодных отправляют. В общем, сложили всю информацию в один котёл и решили разведать, что к чему. Оставили на берегу приманку — Ерна. Сработало! Увидели, кто его спящего по рукам и ногам связал.

— И не отбили? — ужаснулась я.

— Нет. А зачем? Ему сюда и нужно было. Дочь он ищет.

— Думаете, она здесь?

— Откуда мне знать, Сонья? — Лассе склонился и поцеловал мои волосы. — Пошли искать Атлин.

— Не нужно, — заупрямилась я.

— Нужно. Или она, или кто-нибудь из братьев.

— Но зачем?

— Затем! Одна в этом месте ты не останешься ни на секунду.

— Почему? — Я искренне не понимала, зачем мне такая опека. — Я всю жизнь здесь прожила.

— Видел я, как ты жила! Я не даю тебе права выбора, Сонья. Теперь у тебя будет личная тень. И на этом всё!

— Но я просто пойду в свою комнату. Там есть вода, таз…

— Нет! Ты пойдёшь на верхний ярус. — Лассе поднял палец, указывая на окна темницы.

— Зачем? — я испугалась.

— Затем… Временно мы жить будем там. Комнаты уже приводят в порядок. Убирают решётки, чистоту наводят.

Обняв меня за плечи, северянин повёл в сторону храма. Там в дверях толклась Атлин. Видя нас, она закатила глаза и строго уставилась на брата.

— А, может, ты сам? Лассе, это твоя избранная!

Кажется, она сообразила, что к чему.

— Да. Сонья — моя избранная. Но она достаточно самостоятельная, чтобы умыться и переодеться без моей помощи. Всё, что от тебя требуется, — это её безопасность. Если не способна её защитить, то пакуй сумку и брысь домой к мамке. И ещё, — его тон стал просто ледяным, — Сонья станет мне женой. А значит, она часть семьи. Посмеешь выказать ей своё неуважение — потеряешь моё расположение и доверие.

Сглотнув, девушка опасливо покосилась в мою сторону. А я поняла, что интуиция меня не подвела. Этот Иной оказался с двойным дном. Не так он прост и вовсе не мягок.