Глава 25

Рык Лассе никто не посмел проигнорировать. Дерущиеся разошлись. Мокрый Хаук смотрел на меня словно впервые увидел.

— Молодец! — процедил он сквозь зубы похвалу, но так, что я вжала голову в плечи. — Ещё никто на такое не решался. Уважаю!

— Зато теперь ты на себя похож. Мокрый прилизанный петух! — с опаской, поглядывая на Лассе, не удержалась и поддела своего противника Атлин.

Мужчина прищурился и резко сделал шаг в её сторону. Нет, всё же она его опасалась, потому как, отшатнувшись, девушка буквально прижалась к стене спиной.

— Правильно! — рявкнул он. — И не забывайся, милая несестрица! Иначе я забуду, что не брат тебе и как возьму ремешок. Да как прибью к твоему пышному заду уважение к себе. Неделю не сядешь!

— Ты не посмеешь! — Их ссора пошла на второй круг.

Глядя на Хаука, я не понимала, то ли он её сейчас поцелует, то ли действительно через колено перекинет и отшлёпает.

Мужчина сделал ещё один шаг к Атлин и буквально навис над ней.

— А ты спровоцируй меня, девочка! Давай! — от его голоса мороз по коже шёл.

Я впечатлялась, а Атлин держала лицо. Лассе же внимательно следил за ними.

— Никто из братьев не позволит тебе и пальцем тронуть меня, — сделала выпад Атлин.

— Отчего же, — хмыкнул Лассе, — я ему даже свой ремень одолжу, если ещё раз увижу, что ты кидаешься хоть на кого из семьи с мечом. Ты не подумала, что здесь Сонья? Что комната маленькая и её могло задеть.

— Я знаю, что делаю! И вижу, куда бью! — девушка хоть и выглядела пристыженной, но свою вину признавать не желала.

Упрямая. Это опасное качество. По себе знала, что порой лучше наступить себе на горло и смиренно промолчать. Её жизнь этой мудрости ещё не научила.

— Атлин! — Лассе, оперевшись ладонью на косяк, сурово взглянул на неё. — Тебе лучше сейчас замолчать!

— Да, ты не слышал, что Хаук ей говорил! Он её оскорблял. Твою Сонью! Довёл её!

— Я хотел, чтобы она отмерла, ходила же как умервие. Встряхнуть её нужно было! Она же теперь наша вартеса.

— Для этого у неё уже есть Лассе. Он ей сам объяснит, кто она. Или ты решил за него всё сделать?

— Довольно! — мой северянин терял всякое терпение. — Хаук не лезь к моей женщине со своими проверками. Понял меня?

Черноволосый мужчина резко кивнул и немного виновато взглянул на меня.

— Атлин, — Лассе перевёл взгляд на сестру. — Не смей кидаться на родных, иначе…

— … пакуй сумки и проваливай мамке под юбку, — закончила она за него.

— Я всё чаще думаю их действительно собрать и свалить от вас в Туман. Вы достали своими угрозами и постоянным напоминанием, что раз я баба, то место моё у котелка с половником.

— Ты успокоишься или нет? — рявкнул Хаук. — А ну, пойдём-ка отсюда и поговорим. А лучше я тебя погулять в туман свожу. Проветришься. Остынешь. Подумаешь над своими поступками.

— Я защищала Сонью!

— Мне-то не ври! — Он вытащил Атлин в коридор и сплюнул. — Твоя ложь, что тухлятина на языке. Ты хотела меня достать! Сонья тут ни при чём. Она только повод, правда?

— Нет, — как-то неуверенно произнесла северянка.

— Да не ври ты при мне! — прорычал Хаук. — Хватит издеваться!

Он потащил её по коридору и увёл по лестнице вниз. Я чувствовала, что что-то упустила. Что-то в их разговоре показалось странным, но я не понимала, за какую фразу уцепиться.

Лассе проследил за ними и прошёл в комнату. Бросил тяжёлый взгляд на снежные комочки у лавки.

— Я смотрю, Лахлан тоже здесь уже побывал!

— Да, — немного успокоившись, я села на лавку и попыталась собраться с мыслями. — Он не показался мне плохим…

— Никто из нас не плохой и не хороший, Сонья! Достоинства и недостатки — всё это делает Иных более человечными. Чтобы не сказал Хаук, у него были на то свои причины.

Его фраза меня задела. Его брат был груб. Или не был? А я себя накрутила и услышала в его голосе то, чего и не было… Я пыталась вспомнить его слова, и найти там оскорбления, которые вроде и задели, но… Он спросил: нравится ли мне мысль, что я стала вартесой? Сказал, что Лассе завидный жених. Что теперь он князь. Но было же в его голосе что-то, что заставило меня вспылить?!

— Он злой, грубый, надменный… — выпалила я, понимая, что особых причин для злости и не было. Я сама додумала и обиделась. С чего я взяла, что подобная манера говорить применима только ко мне? Он ведь и с Атлин не любезничал.

— Он жизнь отдаст за любого из нас и за тебя, в том числе! — Лассе тяжело вздохнул, беря эмоции под контроль. — Он верен, что пёс, и не пойдёт против семьи. Но да, порой он бывает жёсток. Иногда пробуждает в душе то, что хотелось бы скрыть.

— Он сказал, что вы теперь князь?

— Не выкай мне, Сонья! Это звучит странно, — Лассе прошёлся по комнате. — Я уже ведь говорил тебе, что захватил эти земли.

— Я думала, это просто лепет сумасшедшего.

— Нет с моим рассудком всё хорошо.

Остановившись у тающих снежных комьев, Лассе выкинул их из окна один за другим. Затем обвёл пространство взглядом и спешно вышел. Поднял платья, которые бросила там его сестра, и зашёл в комнату.

— Атлин очень несдержанна, — пробормотал он. Расправив одежду, осмотрел её. — Это огромный её недостаток. Но у неё большое и доброе сердце и это её сильно раздражает.

Взяв вещи из его рук, я осмотрела их и тут же положила на лавку.

— Мне нужно в свою комнату.

— Ты уже стоишь в своих комнатах, Сонья.

— Нет! — Я снова покосилась на два просто до неприличия шикарных платья. Персиковое и нежно-голубое, с длинными узкими рукавами и с шитьём по лифу. Я не могла их взять и уж тем более надеть. — Мне нужно забрать свои вещи.

— Одевай это! Насколько я знаю — они новые.

— Мне нужна моя одежда! — твёрдо заявила я.

— Ты наденешь эти платья, Сонья, а не тряпки, что висели на тебе до этого.

— Это мне решать!

— Теперь решаю я! — грубо рявкнул он.

Поднявшись, молча, вышла из комнаты и отправилась в сторону лестницы, ведущей на нижний ярус. Но не успела дойти даже до двери: Лассе поймал меня за талию и потащил обратно. Я вырывалась безмолвно, но крайне упрямо.

— Да уймись ты! — Северянин немного грубо посадил меня на лавку. — Что ты взбунтовалась? Чем тебе не нравится эта одежда?

Перед моим лицом потрясли персиковым платьем.

— Тем, что она не моя! И не такая, к какой я привыкла.

— Как привыкла — так и отвыкнешь. Моя избранная в лохмотьях разгуливать не станет.

— Я не давала согласие на то, чтобы вы считали меня своей! — вспылила я. Его слова зацепили.

Нет, мне нравился этот мужчина. И внешне, и внутреннее… Но его деспотичность пробуждала в моей душе бунт. Я не желала быть сломанной! Не хотела снова пресмыкаться перед тем, в чьих руках больше власти.

— А ты попробуй мне отказать, Сонья! — Засмеялся мой северянин и вытащил из кармана широкий серебряный браслет.