Глава 26

Мы молчали. Лассе крутил в руках браслет и чего-то выжидал. Я же чувствовала себя так потерянно. Утром меня заботил только улов. Вернее, то, что я вернусь без него. Пустая. Я действительно боялась этого. Ведь тогда бы меня высекли. А тело так ломило, спать хотелось. А ещё согреться.

Всё казалось таким безнадёжным.

Но тогда я знала, что меня ждёт. Всё происходящее вокруг было простым и понятным. Даже стоя на стене и заглядывая в глаза мёртвым, я знала, как правильно поступить — биться до последнего вздоха, уничтожить как можно больше неупокоенных, задорого отдать свою жизнь!

Сейчас всё было по-другому. Всё перевернулось с ног на голову.

Я посмотрела на платья. Красивые, яркие, ткань новая. И вот эти тряпки пугали меня больше умертвий.

— Понимаешь, я… — Слова замерли на моих губах.

Я даже не соображала, что говорить-то ему.

Мысли спутались.

— Сонья, всё хорошо! — Лассе запустил пятерню в волосы и взглянул на меня как-то виновато. В его светлых глазах мерцал лиловый огонёк, выдавая в мужчине Иного. Он поднял руку, в которой был зажат браслет, и протянул его мне. — Я тут подумал: женщине, которая нравится, принято дарить подарки. Я оказался неготовым к встрече с тобой. Нет у меня с собой драгоценностей побогаче…

— Мне ничего не нужно, — перебила я его.

Меня смущала вся эта ситуация. Ну, зачем мне что-то дарить? Хватит и нарядов!

— Как это не нужно, Сонья?! Мне будет очень приятно, если ты хотя бы его примеришь. Пожалуйста.

Я не знаю, что меня подкупило. Наверное, его просящий взгляд. Но я кивнула и протянула руку. Браслет тут же оказался на моём запястье. Странные руны на нём вспыхнули красным и медленно погасли.

— Что они означают? — Мне стало любопытно.

Поднеся руку к лицу, я покрутила ею, разглядывая украшение. Оно так плотно сидело, хотя Лассе легко надел обруч. Обхватив браслет, я попыталась стянуть его, но не вышло.

— А почему…

— Он не снимется, — перебил он меня, не дав договорить. Хищно улыбнувшись, Лассе склонил голову набок. — Это брачный браслет. Свадебная традиция северян. Один браслет — одна избранная! Она же жена. Ритуал совершён. Я же сказал: ты не сможешь мне отказать, Сонья. Потому что я и спрашивать не стану!

— Ты обманул! — Я дёрнула украшение изо всех сил, пытаясь его стянуть с руки. — Как ты мог?

— Я не обманывал, — спокойно возразил он. — Я подарил его тебе — ты приняла. Сама дала мне руку.

— Я не знала, что это!

Его улыбка стала шире.

— Так нельзя! — Я подскочила, понимая, что меня развели как младенца. — Ты… Ты… Ты такой же, как все они. Что ты наделал?!

Снова сев на лавку, я была готова разрыдаться. Вот так легко обвести меня вокруг пальца. Какая же я всё-таки наивная и глупая.

— Я сделал тебя своей вартесой, Сонья. Теперь ты моя душа! Кто же отказывается от такого дара как любовь?!

— Ты обманул…

У меня слова закончились. Было так обидно. Я же верила ему, а он…

Он на мне женился! Вот мерзавец!

Вот на этой мысли я как-то запнулась и снова уставилась на браслет.

Глупо. Всё неправильно.

Ещё раз попытавшись стянуть серебряный обруч, зло взглянула на северянина.

То, что он сделал — это подло, как ни крути.

— А знаешь, именно это мне в тебе и приглянулись. Взгляд волчицы! Помнишь, как я прибыл сюда? Они стегали тебя розгами, а ты задирала нос и улыбалась. Я тогда подумал, какая сильная девочка, и только после этой мысли с надеждой заглянул в твои глаза. Да, моя девочка! Злишься? Зря. Этот браслет — защита. Ты вартеса! Все склонят головы перед тобой или потеряют их.

Он подошёл к окну и прислонился плечом к стене.

Между нами повисла тишина. Не знаю, о чём он думал, но его лицо становилось хмурым. Рассматривая браслет, я не знала, как мне быть. Ну не руку же себе рубить! Ужасно неприятно, что Лассе обманул, но ведь он женился, а не бросил.

Я поймала себя на том, что оправдываю этого хитрого проходимца.

И что теперь? Как быть? Обижаться? Или смириться?

Я не знала. Ничего не понимала.

— Ты так на него смотришь. Когда моя мама встретила отца, то сбежала от него сломя голову. Ты ведь так не поступишь, Сонья?

— Мчаться в туман?! — Я взглянула на него как на сумасшедшего. — Это последнее, что я сделаю. Хотя, было бы куда удирать, уже бы неслась туда сломя голову.

— Что же, раз некуда — то уже хорошо! Тогда давай заключим ещё одну сделку? Я обещаю, что вывезу из тумана послушниц и позабочусь об их будущем. Они ведь тебе дороги?

— А взамен? — не думая, выпалила я, и по блеску его изменчивых, как туман, серо-голубых глаз поняла, что меня снова поймали на крючок.

— А взамен ничего, Сонья. Браслет уже на твоей руке!

Я не ответила. Пусть сам расценивает моё молчание как хочет.

В храме было необычно шумно. До меня долетали звуки с улицы: мужские голоса, удары топора, детский плач. Повернув голову, я быстро в окне нашла взглядом Эстреллу — нашу мамочку с малышкой. Она завернула дочь в покрывало и расхаживала по двору, укачивая её на руках.

Лассе проследил за моим взглядом и усмехнулся.

— Да. Большое и доброе сердце — беда не только Атлин, но и твоя. Не так ли, Сонья?

— Жаль, что это не ваша проблема, вардиган. Так ведь вас называют?

— Не выкай мне. Это злит.

Оторвавшись от стены, Лассе прошёл до лавки и снова поднял принесённые Атлин платья.

— Скажи мне, Сонья. Ты действительно так брезглива? Или просто хочешь пойти мне наперекор?

— О чем ты? Я не гадливая!

— Тогда чем они тебе не нравятся? Где я сейчас должен искать тебе ярмарки и швей, чтобы обновить гардероб?

— Мне не нужны швеи. Я хочу свою одежду, — растерянно пробормотала я.

— Ты хочешь унизить меня? Желаешь, чтобы люди смотрели и говорили, что вардиган настолько "высоко" ценит подаренную ему богами женщину, что рядит её в тряпки, которыми можно разве что пол вымыть?

— Я… — мне впору было расписаться в полном своём бессилии.

Он вывернул всё это так, что и возразить было нечем!

— А вы не подумали о том, что мне просто непривычно наряжаться в подобные наряды? Что ещё вчера в качестве наказания меня привязали к столбам? Что сегодня на меня охотились голодные мертвяки? А после и часа не прошло, как вы требуете рядиться как княжна и навязываетесь мне в мужья! Да что там. Я уже… Жена!

— А что не так? — Его взгляд стал тяжёлым. — Мне сплясать тут или пойти посыпать голову пеплом, потому как ты решила с мертвяками поплавать? Я очень не люблю непослушания! Не переношу откровенную глупость и недалёкость. Ты показалась мне особенной, Сонья: сильной, умной, гордой. А сейчас ты всё обращаешь в бабскую глупость! Тряпки тебе не те?!

Сжав в руках платья, он швырнул их на лавку.

— Пойду я пройдусь, а ты подумай. Я понимаю, это утро выдалась для тебя кошмарно тяжёлым. Но всё же. Ты ведёшь себя неправильно. И прими как данность — либо эти вещи, либо ходи в том, что на тебе.

— Вы хотите сказать, прогуливаться в одном браслете? Только это с меня не снимается.

— Не ВЫКАЙ! — рявкнул он. — Ты моя жена. Ритуал совершён по всем правилам!

С этими словами он вышел. А я осталась сидеть, словно к лавке прибитая.

Что я сделала не так?

Что, вообще, здесь произошло этим утром?

Я умом понимала, насколько благодарна Лассе, но мне нужно было время. Ясность. Осознавание того, что творится вокруг.

— У тебя какая-то ненормальная реакция на всё! — Услышав неприятный для себя голос, я вскинула голову.

Хаук! Опять он!