Глава 41

Лассе приставил палец к губам, призывая меня к тишине.

Какое-то время нас окружало безмолвие. Напряжение спадало, и где-то на задворках сознания появилась мысль — показалось.

Но нет…

По храму снова разнёсся приглушённый стон.

Осторожно сдвинув меня со своей груди, Лассе поднялся и, потянувшись за штанами, надел их. Вовремя! Из коридора послышался тихий скрип половиц.

Кто-то, не шумя, выходил из правого крыла, в котором заселились остальные варды.

— Фальк?! — громко позвал вардиган.

Шаги на мгновение стихли и раздались ближе. Лассе услышали. Шкура отогнулась и к нам заглянул пшеничноволосый мужчина. Приглаживая рукой взлохмаченные длинные волосы, он сдерживал зевок.

— Что там, брат? — муж нахмурился.

Фальк ещё раз зевнул, широко раскрыв рот, и пожал могучими плечами.

— Я видел днём двух послушниц на сносях… — как-то, между прочим, сообщил он.

— Роды?! — догадался Лассе.

— Похоже на то, — его брат тряхнул головой, отгоняя одолевающую его сонливость.

— Этого нам ещё не хватало, — проворчал мой северянин. — Не могли подождать немного, чтобы мы успели покинуть туман. Женщины — это ходячие сгустки проблем. Где они — там головная боль.

— Только не отправляйте их на алтарь, — мою душу кольнул страх. — Не ведите их вниз рожать.

— Зачем мне это делать, малышка Сонья? — Фальк приподнял светлую бровь. — Я же не жрец — силу из младенцев тянуть.

Растерявшись, я открыла было рот, но смолчала, чувствуя себя глупо. Ну да, наверняка женщины северян рожают по иным обычаям. А мы теперь, как ни крути, а все же их "сгустки проблем"

— Подними кого из послушниц пусть помогут тебе, — Лассе громко выдохнул, как-то обречённо.

— Нет, — Фальк качнул головой и поморщился. — Не доверяю я тут никому. Сам справлюсь.

— Дело твоё, не мне тебя учить роды принимать, по возможности сохрани детям и матерям жизнь.

Фальк снова скривился. Отчего-то мне показалось, что ему всё одно: умрут послушницы или нет. Поёжившись, я отвернулась от мужчины.

— Вард? Там рожают… помогите. — раздался шёпот с лестницы, я с трудом признала хриплый голос Светлы.

Она через боль выдавливала из себя слова.

— Я слышу, — светловолосый северянин медленно кивнул. — Со мной пойдёшь.

— Конечно, — прохрипела бывшая жрица.

— Ладно, брат, посмотрю, что там с ними. Все равно их стоны уснуть не дадут, — в его голосе звучал холод. Развернувшись, целитель спустился с лестницы, за ним тенью спешила наша повариха.

— Он такой злой, — пробормотала я.

— Фальк? — Лассе приподнял бровь. — А ты думала, что он образец великодушия?

— Ему не жаль их, — смутившись, я прикусила нижнюю губу. — Но он же рождён, чтобы помогать людям.

Лассе громко рассмеялся.

— Он рождён для обратных целей. А, вообще, Сонья, было бы ему не жаль рожениц — спал бы себе и видел сны. Хотя они так шумят…

— Но…? — меня пугали его слова.

— Мы варды, Сонья. Иные. Пойми это, наконец, и прими как данность. Никто из нас и не моргнёт, если этот храм уйдёт под землю со всеми жрицами и послушницами.

— Неправда! — вспылила я возмущённо. — Ты лжёшь. Ты зачем-то обманываешь меня!

Он удивлённо усмехнулся.

— Вы отдали им матрасы и одеяла, — затараторила я, не давая ему слово вставить. — Кормите досыта и охрану ко всем приставили. Вам не всё равно! И ему тоже, он шёл к ним. Он уже поднялся с койки и спешил помочь им! Крался, чтобы его не поймали на этом!

Лассе зло поджал губы, словно я уличила их всех разом в чём-то постыдном.

— Они… сияющие, — процедил он сквозь зубы. — В их крови магия. А значит, они могут оказаться чьими-то избранными…

— Нет. Ты сам говорил, что твоя мама послушница…

— Хватит! — рявкнул он. — Достаточно, Сонья, — его голос стал мгновенно мягче, будто он отдёрнул себя.

Замолчав, я уставилась на свои руки. Я и забыла, как он двуличен. Как сложно понять, где его истинный облик, а где маска жестокого вардигана.

— Это так стыдно иметь слабость? — шепнула я не удержавшись.

— Это чувства! Они лишние для вардов.

— Лишние? — мой голос совсем упал.

Покачав головой, я легла и отвернулась от него.

— Сонья?

— Вы правы, вардиган. Так ведь вас все называют? Чувства — это мусор, который нужно выметать из души.

— Да, Стужа тебя раздери! — прорычал он, что зверь, и выскочил в коридор.

А я осталась одна. Вот так. Он хочет, чтобы его любили, чтобы его окружали заботой и вниманием, но сам он и слышать не желает об этих "чувствах".

Закутавшись в одеяло, я вслушивалась в женские стоны. Они пугали меня и радовали одновременно. Переворачиваясь с одного бока на другой, не могла успокоиться.

Ну что я такого ему сказала?

Откинув в сторону одеяло, села. Почему он так ведёт себя? Обняв колени, взглянула на закрытые ставни. Снова стон.

Подскочив, заметалась по комнате. Беспокойство набирало обороты.

Что там внизу?

Я не могла больше оставаться в неведенье.

Сбросив с себя тунику, надела влажное серенькое платье послушницы и тихо скользнула в коридор. Спустилась на первый ярус и замерла возле дверей в подземелье. Там было тихо, но я была уверена, что Верховная и жрицы слышали стоны рожениц.

Очередной надрывный измученный крик отвлёк меня от дверей.

Осторожно пробравшись в длинный узкий коридор, усмехнулась. Я оказалась тут не одна.

Пожилая послушница ухватила меня за руку и подтащила ближе к комнате. Мне тут же освободили место у дверной щели.

На кроватях друг против друга лежали девушки. Я хорошо их знала. Обеих пригнали сюда гуроны три года назад. Между их койками на стуле с постной физиономией сидел Фальк. Он ещё и зевать умудрялся. Рядом в тазу отжимала тряпку Светла и протирала послушницам лица. Девушки стонали и метались, корчась от боли.

Эта была страшная картина, но отчего-то я улыбнулась.

Меня мягко оттеснили от двери, и моё место заняла другая послушница.

У дальнего окна мялась Смэка.

Вид у неё был растерянный.

Ноги сами понесли меня к ней.

— Что такое, сестрица? — я сжала её ладони в своих. — Что тебе не спится?

— Папа пропал…

Услышав ответ, я чуть растерялась.

— У меня тоже папа пропал, но это ничего, — тихо произнесла я. — Главное, что мы не потерялись, правда?

Она призадумалась и закивала. Обняв, я медленно повела её обратно в комнату.

— Всё будет хорошо, — сжав её плечики, я вспомнила малышку Клэти. На глазах слёзы навернулись. Немного не дожила. Не уберегли.

— Смэка! — голос пожилого пленника за спиной оказался и вовсе неожиданным.

— Папа! — девушка вырвалась из моих рук и устремилась к нему.

Открыв рот, я медленно соображала, что к чему.

— Ты зачем из комнаты вышла?

— Тебя потеряла.

И тут я поняла, что она говорит.

Смэка разговаривает!

Я лишь жестом указала на неё.

— Здравствуй, Сонья, — Счастливчик просиял. — А я её нашёл. Верил! Меня сумасшедшим называли. А я её нашёл. Доченьку свою. Нашёл! Живую!

Кивнув, я отошла в сторону.

Провожая взглядом отца и дочь, ощутила жгучую горечь и лёгкую зависть.

Послушницы бестолково толклись у дверей, за которыми стонали наши сёстры.

Может быть, кому-то это и показалось бы диким, но только не мне. Я знала причину их любопытства. Они, как и я, боялись за этих малышей.

Хотели первыми узнать, убедиться, что они будут жить.

А если там мальчики? Это было бы таким счастьем!

Я никому не сказала о своей находке на том острове.

Зачем? Чтобы сделать им ещё больнее? Они верят, что Верховная увозила малышей в дальние селения. И пусть дальше живут в неведенье. Так лучше.

— Сонья! — резкий окрик Лассе снова выбил меня из душевного равновесия.