Глава 43

— Ну как с ними можно жить? — казалось, Атлин сейчас расплачется от бессилия. — Я могу положить на лопатки каждого второго воина армии братьев, а они так со мной. Как он мог! Ненавижу его! Ты слышишь, Хаук? — прокричала она. — Я тебя ненавижу!

— А ну, замолчи! — рявкнул он с первого этажа. — Есть что мне сказать — говори наедине. Контроль, Атлин! Эмоции — это лишнее.

Вот так, отчитав её напоследок за излишнюю импульсивность, этот, откровенно говоря, хам удалился.

— Когда-нибудь я тебе всё припомню, — процедила северянка сквозь зубы.

Я прекрасно понимала причины её злости и обиды. Если бы меня вот так перегнули через колено, я бы тоже зверем взвыла.

— Они так со всеми женщинами? — тихо поинтересовалась я.

— Нет. Тётушек уважают. Любой послушнице здесь вряд ли непочтение выкажут. Да и ты в их глазах на порядок выше меня будешь, — нехотя пробормотала она.

Удивлённо приподняв бровь, я взглянула на неё. Сжав ладони в кулаки, она явно боролась со своими чувствами. Под её ногами медленно расползался резными узорами лёд. Он неспешно наползал на стены и обхватывал балясины перил.

Посчитав, что я тут явно лишняя, уже спустилась на пару ступеней, но всё же обернулась. Девушка медленно моргнула и тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

Она выглядела столь растерянной и подавленной, что во мне взыграло сострадание. Ну нельзя её так оставлять. Поддержка нужна всем.

— Только не сердись, но мне кажется — это в тебе обида говорит, Атлин. Я от Лассе тоже особого почтения не вижу.

— Он с тобой разговаривает, Сонья, — северянка вздохнула. — Да, порой приказывает, но беседует же. Интересуется твоим мнением. Твоей жизнью. Это в мире Стужи по ту сторону тумана многого стоит.

— Мнение? Да кто бы у меня его спрашивал, Атлин?

— Ты ошибаешься, Сонья, я вижу, как его всего корёжит. Лассе был рождён вардиганом. Чтобы он лишний раз голос подал? Чтобы вспылил? Не было такого никогда. Этот кусок льдины всегда был непогрешим, а вчера вечером я слышала, как он кричал. Это так забавно — наблюдать за ним.

— Он живой человек. Конечно, он проявляет чувства… — не успела договорить, как меня смерили таким взглядом, что я невольно умолкла.

— «Эмоции, Атлин, — это лишнее» — перекривляла она последнюю фразу, брошенную Хауком. — А Лассе ещё хуже. С самого детства старший брат — первенец семьи — пример всем. Однажды я прокралась на тренировочную площадку и увидела, как он безоружный одного за другим укладывает на спину огромных мужчин. Снежных. Воины боялись его. Дяди всегда говорили на равных. Меня же никто не видел. Старшие сёстры умницы и красавицы, братья — гордость семьи. А я не пришей кобыле хвост. От меня ждали только вышитых платочков. Это несправедливо! Я не слабее! Мой отец — старший в клане Бессон. Я дочь Вульфрика Бессона, повелителя снегов!

— В тебе говорит зависть, Атлин, — осадила я её.

— Нет, Сонья. Я люблю братьев, каждого по-своему. Лассе, Лахлана, Фалька, Рольфа. Они для меня всё, но я не желаю быть в их глазах бесхребетной безликой младшей сестрицей. Я хочу быть на равных. Стоять на той площадке и так же, как Лассе, одним своим видом наводить страх. Хочу во время битв не плестись за обозами, а выступать в первой шеренге.

— Прости, но, кажется, мне тебя не понять, — я пожала плечами чувствуя, что между нами пропасть. Она — девочка, рождённая на шёлковых простынях. И я — послушница, не имеющая пары бот.

Атлин опустила голову. Сникла.

— Меня никто не понимает, Сонья. Разве что Рольф. Скажи, каково это — жить под гнётом этих стен? И каждый день, не отрывая взгляда от рассохшегося деревянного пола, делать то, что от тебя требуют. Жить по указке других. Не сметь выказать своё внутреннее я.

— Не особо весело, — я попыталась улыбнуться.

Атлин тяжело вздохнула и перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Послушницы одна за другой спешили в столовую.

— Вот и мне не особо весело, — пробормотала она. — Знаю, что наши жизни сравнивать глупо, и, наверное, я кажусь тебе избалованной дурочкой, впрочем, как и всем. Но это невесело рядиться в пышные платья, улыбаться гостям семьи, расшивать платочки и расписывать гребешки… И делать все это, потому как велено. Потому как другие посчитали, что ты должна. Обязана и другого тебе не дано. Потому как ты женщина!

— А ты посмела заявить, что мечи лучше платочков? — уголки моих губ поднялись выше.

— Нет. Мне самой не хватило духу. Это всё Лассе. Я прибегала на тренировочную площадку, брала без разрешения деревянный меч и пряталась с ним за сарай. Дожидалась братьев и повторяла за ними движения. Они были уже взрослыми, за плечами у каждого не один поверженный враг, но мне так хотелось стать как они. Вартеса Атлин — воительница клана Бессон.

— И как получалось? — мне стало даже интересно. Я снова поднялась на лестничную площадку.

— Не сразу, конечно, — она немного смутилась. — Но я старалась. Научилась отжиматься, подтягиваться, убегала из дому и нарезала круги по лесу.

— И никто не видел?

— По первой — нет, а потом меня поймал Лассе. Во время одного из поединков он выпустил тьму. Воины разлетелись по кругу как мешки с картошкой, а я испугалась. Ну и завизжала как девчонка. Стыдоба такая.

Я представила себе описанную ею картину и уважительно кивнула.

— А я бы сбежала, — честно призналась в своей трусости.

— Нет. Сбежать — это последнее дело. Воины клана Бессон не бегут — они догоняют. Лассе сначала отругал, а потом потребовал показать, что я могу. Тогда я впервые вышла с ним на эту площадку. Я ему ростом до пояса не доставала. Меч по земле тащила за собой.

Я рассмеялась. Она тоже. Проходивший снизу Фальк поднял голову и подозрительно зыркнул на нас.

— Завтрак. Не забыли? — поинтересовался он.

Мы слаженно закивали.

— И дальше что? — проследив взглядом за вардом, потребовала я продолжение рассказа.

— А дальше меня гоняли поджопниками по площадке. Хорошо — никто не видел. Лассе одним взглядом выпроводил всех.

— Но как же ты оказалась среди них?

— Не поверишь, — Атлин поиграла бровями, намекая, что сейчас будет самое интересное. — Я его победила

— И как? — мне не терпелось услышать развязку этой истории.

— Заехала, куда достала. А ростом я, напомню, была ему до пояса.

— А-а-а, — я не сразу поняла, о чём она. Но стоило Атлин отойти на шаг и замахнуться снизу вверх вымышленным мечом, как я сразу сообразила, куда был повержен великий вардиган. — Я надеюсь, он не заплакал от унижения?

Атлин покачала головой.

— Лассе согнулся пополам и сказал, что в следующий раз нужно ещё заморозить как следует. Удар у меня, по его мнению, был что надо.

— А дальше? Дальше что? — я сгорала от любопытства.

— Он поставил меня в спарринг с Лахланом

— И?

— Я повторила свой коронный удар. После чего братец сказал: «Такую надо брать». Единственный из их компании, кто не был рад сопливой девчонке — это Хаук.

— Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Но мы всегда были как чужие. Не вижу я в нём брата.

— А мужчину? — негромко спросила я

— Что?

— Он красив. Ты не находишь?

Она замялась и прикусила нижнюю губу.

Разговор между нами как-то сошёл на нет.

— Пойдём на завтрак. Ты как-нибудь расспроси Лассе обо мне. Интересно, сознается он, что его уделала девчонка, или нет, — заговорщически подмигнув, Атлин бодро зашагала по лестнице в сторону столовой. Я за ней. Там нас уже ждали. Поднявшись, Лассе помог мне сесть. В этот момент его жест повторил Хаук, только уже отодвигая сколоченный табурет Атлин. И выглядело это так естественно. Неужели она не видит, как он смотрит на неё?

Как можно быть столь слепой?