Глава 51

Вглядываясь во тьму очей палача, я испытывала странные чувства. Подняв руку, коснулась его щеки подушечками пальцев. Сейчас он казался мне таким ранимым.

— Что с ним? — тихий голос Лахлана вывел меня из этого странного состояния.

Блондин отогнул шкуру и заглянул в комнату.

— Ваши воины сказали, что это видения, — как-то неуверенно ответила я. — И ещё велели его не оставлять.

— Они не могут тебе ничего приказывать, — он нахмурился.

— Это был не приказ, — быстро поправилась я. — А совет более опытных — менее подготовленным.

— Ну, если ты смотришь на это с этой точки зрения, то ладно. И давно он так?

— Нет.

Лахлан подошёл ближе и уселся рядом с братом, с другой стороны, от меня. Обхватив Рольфа за плечи, притянул к себе и обнял словно маленького ребёнка. Это выглядело так естественно.

— Он младше вас, да? — не удержавшись от вопроса, прошептала я.

Не знаю почему, но мне казалось, что громко говорить, когда провидец в таком состоянии неправильно.

Лахлан кивнул. Рольфа внезапно сильно затрясло.

— Тише, — Снежный пригладил его по волосам. — Спокойнее, брат, что бы там ни было, но это не реальность.

Я же смотрела на этих двоих во все глаза. Никогда не думала, что в мужчине — в воине — в ином — может быть столько нежности. И он не стыдился её. Не прятал и не таился.

— Ему больно? — моя тревога нарастала.

— Нет, Сонья, скорее страшно. Спасибо, что позаботилась о нём.

Смутившись, я улыбнулась.

— Воин сказал, что я ему как сестра. Это так?

— Да, — Лахлан протянул руку и сжал мою ладонь. — Мы плохо знаем друг друга, Сонья, но мы семья. А нет ничего важнее, чем родные люди.

Резкий порыв ветра врезался в ставни. По полу прошёлся сквозняк.

— Буря всё же стихает, — негромко произнёс Снежный.

— Да, но какой ценой.

— Жаль парнишку, — вард отвёл взгляд, видимо, как и я, ощущая некую вину. — Его уже убрали. Лассе унёс тело из храма.

— Один?

— С Хауком…

— Но буря… — спохватилась я.

— Всего лишь ветер и не более.

Мы снова замолчали. Рольф очередной раз дёрнулся и стих. Его дыхание выровнялось и замедлилось. Мужчина обмяк, расслабился, теперь он походил на спящего.

Время шло.

Тишина давила на меня, но вновь завести разговор я не решалась.

Наконец, Рольф открыл глаза и обвёл взглядом комнату, погруженную в лёгкий сумрак. Натолкнувшись на меня, замер. В его зелёных очах пылал потусторонний огонёк. Я видела такие порой над туманом.

Духи древних. Опасные и смертоносные.

Вот, значит, что за тьма в его душе.

— Да, ты права, маленькая послушница, я не видел её смерти. Только падение. Река и крик брата. Но не гибель. Лишь картинка, но я не знаю её предысторию и то, что будет после. Только мгновение падения.

— Это хорошо? — настороженно поинтересовалась я.

— Это даёт мне надежду, Сонья, и желание жить.

— Значит плакать не нужно? — не удержалась я и поддела его. — Ну, когда ты решишь покинуть этот свет в моих объятьях?

— Нет, можешь смеяться, — он криво усмехнулся.

— Я запомню.

— Всё нормально, Рольф? — Лахлан сидел тихо и слушал наш немного странный разговор.

— Да, только жрать охота, — провидец сладко потянулся.

Старший вард приподнял бровь и скинул этого всевидящего со своих колен. Раз не помирает, то и жалеть незачем.

— Ну, так там любимица Хаука без присмотра осталась, — напомнил он.

— Это упущение, Лани, поварихи на вес золота.

Поджав губы, я взглянула на этого голодающего.

— Я могу принести чего съестного, — очень уж захотелось покормить его.

— Не нужно, будь рядом. Этот храм полон неприятных сюрпризов, — прохрипел Рольф. — Где Атлин?

— Внизу с послушницами, — Лахлан запустил пятерню в волосы и пригладил их. — Женщины испуганы. Те, что с младенцами, жмутся к воинам.

— Ничего с ними больше не произойдёт. Их туман скоро рассеется, а вот мы ещё повоюем. Атлин долго себе не простит слабость. Ну ничего, ей полезно. Давно пора взрослеть!

— Ты о чём? — Лахлан прищурился.

— О своём… Забыли.

Я уставилась на блондина. Он лишь пожал плечами. Так мы просидели втроём ещё немного.

Наконец, Рольф поднялся и, рывком обняв меня, ушёл. За ним последовал и Лахлан. Оставшись одна, улеглась на матрас и, кажется, задремала.

***

Мой поверхностный сон вскоре был нарушен.

Услышав шорох одежды, я распахнула глаза и уставилась на обнажённую спину Лассе. Какой же он всё же гигант.

— А когда у Рольфа видения ты тоже его обнимаешь? — этот вопрос вырвался сам собой.

Понимая, что сболтнула опять не то, притихла, ожидая его реакцию.

— Да, всегда. Сколько себя помню — только этим и занимаюсь. Его тьма голодная. Рольфу как никому из нас требуется простое человеческое тепло. Он буквально нуждается в нём, хотя виду никогда не подаст. Гордый! — Ласе обернулся и взглянул на меня. — У брата было видение?

Я закивала.

— И что на сей раз? Кто-то родит, пропадёт, упадёт… умрёт?

— Упадёт, — выбрала я из перечисленного правильное действие.

— И кто же?

Сжав губы, я развела руками.

— Не сказал. Зато он передумал умирать в моих объятьях.

— Уже хлеб, — Лассе рассмеялся, — даже я себе такого позволить не могу. Кто был с вами ещё?

— Сначала я. Воины помогли мне довести этого зеленоглазого здоровяка сюда, а потом пришёл Лахлан.

— Он не напугал тебя?

— Лахлан? — не поняла я.

— Рольф, — Лассе прищурился. — А ты запомнила, какие у него глаза?

— Зелёные. У Лахлана, Хаука и Фалька они светло-карие. И у Атлин тоже.

Лассе не ответил. Натянув тунику, он протянул мне серое платье, бросив довольно многозначительный взгляд на те наряды, что дала мне его сестра.

— Завтра с утра я намерен увести тебя из тумана, — эта новость, казалось, оглушила и выбила из равновесия.

— Мы уйдём! Все? — недоверчиво прошептала я. — И дети?

— Да, я оставлю в храме Рольфа, Атлин и Хаука, с небольшим отрядом. Остальные покинут туман.

— Но алтарь! Вы же пришли за ним.

— Да, но свою часть я выполнил — храм захвачен. Так что сами справятся, а наше приключение подходит к концу. Я увожу тебя в Сарскот.

Отворив ставни, он впустил в комнату свежий воздух.

Буря притихла, ветер лениво трепал кроны деревьев, наматывая на ветви густой туман.

***

Всю ночь я ворочалась. Всё не могла себе представить момент, когда туманная дымка рассеется и я, наконец, увижу, какой он — внешний мир.

Только бы всё получилось! Только бы Лассе не передумал!

Внезапно я поняла, что кое-что для меня важнее мести.

Будущее послушниц этого храма трогало мою душу куда сильнее, чем смерть жриц.