Глава 65

Как только за нами закрылась дверь, в ближайшие окна влетели густым туманом тени. Они носились по первому этажу, огибая мало что понимающих воинов, и захлопывали ставни.

— Наверх! Чтобы ни одного окна открытым не осталось, — рявкнул Фальк, и Снежных разом смело на лестницу.

И на втором ярусе послышались хлопки закрывающихся ставней.

Что-то тяжёлое врезалось в дверь. Испугавшись, я отскочила в сторону и тут же попала в мужские объятья. Лассе принял человеческий облик, только его лицо продолжал закрывать туман.

— Что с Рольфом? — рявкнул он.

— Беснуется тварь, — Фальк дёрнул младшего брата за шею, демонстрируя всем его чёрные глаза.

— Как это могло произойти, Стужа меня дери? — муж цедил слова сквозь зубы, едва сдерживая гнев. — Как он такое допустил?

— Это алтарь, он так же действует и на меня, — Фальк выглядел спокойнее, или просто умел лучше скрывать истинные эмоции. — Я спать нормально не могу — всё вижу, как на этом камне корчатся в родовой агонии женщины, и каждая тянет ко мне руки, прося помощи. Я свихнусь, если не развею этот булыжник в пыль.

— С этим ясно. Ну, а ты откуда? — Лассе перевёл взгляд на Светлу.

Женщина поджала губы и затравленно взглянула на моего мужчину.

— Мы как туман покинули, вардиган, так печать забвения у многих спала, — голос Светлы звучал хрипло. — Воспоминания нечёткие, но … Это страшно… Послушницы… Они ведь даже не помнили, сколько раз рожали. Не знали, кто они и откуда. И вдруг всё это нахлынуло разом…

— Понятно, — Лассе сдержанно кивнул. — Но я повторяю вопрос, что ты тут делаешь?

— За дочерью прибежала, — расхохотался жутким голосом Рольф. — Вспомнила, княжеская подстилка, что родила и от кого понесла. Истинная княжеского сынка.

Светла добела прикусила нижнюю губу и гордо выставила подбородок вперёд… Этот жест показался мне знакомым. Я и сама так отвечала на оскорбления.

— Да, я Светла Родди, дочь купца, избранная Бьяна, князя туманных земель Халуса.

— Подстилка ты! — глумилась тварь голосом Рольфа. — Иначе не пригнали бы тебя сюда родители женишка твоего. Рожей им не вышла! Прямо с пузом привезли на лодке и выкинули… как собаку.

— Мой жених пришёл за мной, — в голосе Светлы звенел лёд.

— Поздно явился, — Рольф издевательски корчил рожи, — сдох только за зря…

В глазах Светлы встали непролитые слёзы. Её кошмар едва лишь приобретал свои очертания.

— Я тебя убью, тварь ты старая! — сорвавшись с места, я бросилась в подземелье.

— Сонья!

Окрик Лассе я проигнорировала. Слетев с лестницы, перегнулась через перила, чтобы увидеть страшную картину. Никого живых там внизу уже не осталось. Жрицы скрученными высушенными мумиями лежали на полу.

Поискав взглядом Верховную, обнаружила её за алтарём.

Живая, тварь…

— Думаешь, побоюсь к тебе туда спуститься, карга? — прорычала я. — Я тебя придушу, падаль.

Подбежав к лестнице на нижний ярус, вдруг оказалась в воздухе. Кто-то крепко сжимал мою талию.

— Отпусти! — заверещала я.

— Она не твоя забота, — прошептал над самым ухом Лассе.

— Нет, я хочу, чтобы она умерла. Чтобы горела, как он. Живьём! Чтобы испытала всю ту боль.

— Я лично вручу тебе лучину в руки. Но пока остынь. Эмоции не должны затмевать разум, Сонья. Никогда не теряй голову.

— Ты просто не понимаешь, — я вдруг обнаружила, что плачу.

— Я осознаю одно, — голос Лассе казался таким спокойным, — там наверху осталась твоя мать, которая только сейчас осознала, как многого её лишили. Отняли любимого, заставили забыть о дочери. Ты ей нужна, Сонья. Она ради тебя вернулась в туман и проделала такой опасный путь одна, гонимая тенями, и ведь добралась. Это куда важнее дряхлой старухи и мести. Кому уже мстить, Сонья? Всё уже сделано и так. Иди к матери и обними её. Это важнее.

Его тихие слова действительно помогли успокоиться. Верховная оскалилась. Сейчас она больше походила на крысу.

— Да, — я кивнула. — Мама важнее.

Эти слова слышались мне такими странными и нелепыми.

Мама!

Женщина, родившая меня, была жрицей. Светла, которая всегда относилась ко мне с нежностью и заботой. Она подставлялась, выручая меня, и часто шла вразрез правилам. Но при этом совсем не помнила, кто я такая.

Значит, любила. Искренне и по-настоящему. И никакая печать не заглушила это чувство.

Хлопнула дверь. В подземелье спускались варды. За ними нерешительно плелась Светла. Атлин поддерживала её за руку.

— Всё, Лассе, меня отпустило, — тихо пробормотала я, — спасибо, что остановил.

— Со всеми бывает. Главное, не позволяй эмоциям брать вверх, обычно это привлекает беды.

— Возложите послушницу на алтарь! — прокричал Рольф.

— Как думаешь, Лассе, — Фальк покосился на провидца, — если я ему врежу, он потом сильно обидится?

— Мы можем сказать, что он сам нарвался, — подленько пропихнул идею Хаук.

— А смысл? — Лассе покачал головой. — Эту тварь выкуривать нужно.

— А я смотрю, снизу все уже сдохли, — Хаук взглянул на ритуальный зал под нами. — Ясно, чего оно вылезло…, проголодалось.

— Но, чтобы Рольф…? — Атлин тоже перегнулась через перила. — Он ведь палач. Как он допустил такое?

— Щенок даже не сопротивлялся. Слабак! — лицо провидца неестественно перекривилось.

— Угу, слабак. Истинный палач тумана и.… щенок, — усмехнулся Лассе и легонько подтолкнул меня к Светле. — Иди к маме, вишенка моя, кажется, мы скоро поплывём домой. Хаук забери ЭТО у Рольфа и, пойдём-ка, обследуем то, до чего наши руки ещё не дотянулись. Лахлан, конечно, обидится, что без него развлеклись… Но, мы ему компенсируем. (3303c)

— Он будет злиться на меня, — прохрипела Светла. — Я варду всё рассказала, но он приказал не покидать лагерь и держаться возле него.

— Не переживай, матушка, — Хаук по-доброму улыбнулся. — Я тебя, кормилицу мою, в обиду не дам. Может и Атлин чему научишь. А пока, варвар кулинарный, — он бросил взгляд на хмурую девушку, — следишь за женщинами и ни шагу отсюда. Ясно?

Северянка поморщилась, но кивнула, покосившись на Рольфа.