Глава 5

Говорят самовнушение — страшная сила.

Так и есть.

Первое впечатление, плюс слова Камала об убийстве прежних сиделок и страх Аллы перед этим мужчиной… Всё это повлияло на меня должным образом.

Я еще толком не знала своего пациента, но уже боялась его до жути.… И ничего не могла с этим поделать.

Для меня Камал был сродни дикого и опасного зверя.

А всем известно что звери чувствую свою добычу…. Чувствуют страх своей жертвы.

И Камал почувствовал… Увидел мои смешные попытки убежать, увидел мой страх в глазах и понял, что я боюсь его.

Я сразу догадалась об этом, когда увидела на его губах раздражающую, самодовольную ухмылку.

— Всё же рискнула? — бросает он с неким весельем, проехав на своей инвалидной коляске немного вперед и взяв на столе полотенце, которым приступил вытирать пот на своем совершенном теле. Я старалась не смотреть на то, как он это делает, но у меня ничего не получалось, глаза так и опускались на его широкую, массивную грудь, и на бицепсы, которые точно были больше чем моя голова. — Что ж.… Я тебя предупреждал, — говорит двухзначные слова, которыми возвращает меня в реальность. Звучит как угроза…

— Что это значит? — спрашиваю, судорожно сглотнув.

— Это значит, что ты сама подписала для себя смертный приговор, — безразлично бросает Камал, продолжая заниматься своим делом. — Даю тебе последний шанс передумать… Убирайся из этого дома!

— Нет…

— Нет? — удивляется он, прекратив вытираться и взглянув на меня. Наши взгляды встречаются. — Ты слишком смелая или слишком глупая?

Делаю несколько глубоких вздохов и выпрямляю плечи, принимая более уверенный вид. Я знаю, как бороться с такими типами. Главное не показывать свой страх.

— Я пришла сюда работать, и я буду работать! — говорю упрямо, до боли в пальцах сжимая листки с расписанием своих обязанностей, которые мне вручила Алла.

— Работать? Хм…. — бросает иронично мужчина.

— И не стоит мне угрожать или разбрасываться разными двухзначными словечками! — говорю смело. — Я ваша сиделка, вам придется со мной работать и считаться! — добавляю строго, но только забавляю этим Камала. Он улыбается… Причем так красиво улыбается, что сердце в груди екает.

— Сиделка? Забавно.… Как вы все одинаково мыслите… Будто некие овцы, — говорит он, прекращая вытираться полотенцем. Его черные как ночь глаза смотрят на меня так, будто я некий мусор…

— Прекратите меня оскорблять! — потребовала. — Вы не имеет права!

Опять следует ухмылка.

— Я имею право на всё, пока ты моя на целый месяц… Дед же настолько тебя купил? — вдруг говорит.

— Виктор Леонидович не купил меня… А нанял на работу! — поправляю.

— Ты, правда, в это веришь? — следует вопрос, с некой издевкой в голосе. — Давай угадаю… В объявлении было сказано, что нужна девушка не старше тридцати лет, не замужем, молодая, красивая…

Я смотрю на него с открытым ртом.

Какого черта?

— Он купил тебя. Он купил мне игрушку. И если ты останешься, я буду играть своей игрушкой, — предупреждает, глядя на меня так, что на коже мурашки появлялись.

Но затем я вспомнила слова Виктора Леонидовича. Он говорил, чтобы я не велась на провокации Камала, и что он делает это всё специально, назло старику, за то, что он вмешивается в его жизнь и решает всё за него.

Если он говорит всё это специально, значит…. Фигушки ему!

Не на ту напал!

Тем более, от этой работы зависит жизнь моего сыночка и бабушки. Справиться с одним заносчивым мужчиной, я точно смогу! И я не стану ему уступать, только потому, что он внук владельца этого дома и моего работодателя.

— Если вы выбрали такую вот оскорбительную тактику поведения, я буду вести себя с вами соответственно! — говорю уверенно и спокойно. — Еще раз напоминаю, вы — моя работа, а я привыкла исполнять свою работу! Завтрак, обед, ужин, массаж и прогулки — всё по плану! Пожалуйста, давайте не будем усложнять друг другу жизнь! Я не хочу вам зла, и не стану делать то, что не входит в мои обязанности, и вам прошу придерживаться установленных рамок дозволенного. Когда вернется Виктор Леонидович, я исчезну из вашей жизни навсегда и больше вам не придется терпеть моё общество, а пока… Давайте жить дружно? — предлагаю.

Камал ухмыляется.

— Хм.… Уточню. Ты остаешься и не собираешься разрывать контракт? — почему-то спрашивает.

— Именно, так, — подтверждаю.

— Отлично, — говорит он как-то оптимистически. — Но потом не жалуйся и не плачь… Я тебя предупреждал, — добавляет, отъезжая к окну.

На этом наш разговор заканчивается. И я остаюсь довольна этим разговором, убеждаясь в том, что Камал всё же не такой страшный, и что он просто любит попугать. Ничего он мне не сделает. Просто хотел добиться своего угрозами и провокационными, двузначными словечками.

Но я крепкий орешек.

Несколько секунд я еще стою около двери, глядя мужчине в спину, а затем двигаюсь с места и направляюсь в свою комнату.

Спальня у меня небольшая, но здесь имелась огромная кровать, гардероб и письменный стол. Так же был выход на балкон.

Бросаю сумку с вещами на кровать, которая всё это время висела у меня на плече и, приблизившись к столу, оставляю листки с инструкцией на нем. Позже я хотела изучить все свои обязанности, чтобы вовремя исполнять свою работу. А пока я обошла комнату и рассмотрела обстановку вокруг. Мне всё нравилось.

Спустя минут десять, я решаю вернуться к Алле и задать ей еще несколько вопросов. Но когда я подошла к двери и попробовала открыть её, у меня почему-то ничего не вышло. Дверь оказалась запертой.

И конечно, я сразу догадалась, чьих рук это дело.… Ублюдок!