Глава 14

— Ты нарочно ведь… — нанося мазь на щеку, мама не переставала причитать.

— Отстань, — мягко произнес я и устало прикрыл глаза, чтобы тут же их распахнуть и беспомощно зарычать сквозь зубы. Этот пес вытряс из меня все силы, я едва шевелил языком.

А как сучка Вейс повисла на нем, когда все закончилось! Словно они не просто трахаются, а влюблены. Тварь!

Чего меня на ней так заклинило? Какого…

Надо же, безумную хрень ей предложил — станцевать на моей могиле! Ополоумел. Это, получается, плешивую сестру убийцы навечно к себе привязать? Умирать я пока не собираюсь. Пустынные демоны, что на меня нашло, когда я это ляпнул?

И она, сука такая, согласилась!

Желает моей быстрой смерти или… хочет остаться должной мне до конца дней своих?

Мама нанесла на мои сжатые руки мазь, и легкая лекарская магия защипала кожу. Я зашипел.

— Хватит, сын, — выдохнула мама и отвернулась, — Уиллоу это все равно не вернет.

Но может хоть болеть станет меньше.

Я промолчал, сцепил пальцы между собой. Руки были разбиты, но не в драке. Когда мама выходила в лабораторию за мазью от ушибов, я несколько раз ударил стену. Боль заглушала все мысли и эмоции. Но лишь на мгновение. Затем все возвращалось.

Агония какая-то…

Римма залетела в лазарет, вся такая пышная и румяная. Волосы заплетены назад, спереди на щеки свисало несколько светлых прядей. Красивая она, всегда мне нравилась. Глянула на меня, поморщилась, увидев, как растеклось под ушибами лицо, и обратилась к маме:

— Вот, привезла результаты анализов, — она поставила саквояж на рабочий стол. — Лиэна Луиза, вас с третьего курса лекарей вызывают.

— Да, я знаю, скоро подойду. Сходи пока сама, Римма, мне здесь нужно закончить.

— Хорошо. — Блондинка вновь глянула на меня, и я навсегда осознал, что пропал. Раньше меня любая юбка вставляла, а Римма особенно. Она опытная любовница, многому научила, но сейчас от нее по-настоящему воротило. Даже представить не мог, что прикоснусь к ней снова, это будто добровольно обнять крапиву и притворяться, что приятно.

Эстиер! Зато стоило вспомнить Вейс… каменел мгновенно. Эти черные, будто покрытые обсидианом, волосы, крупные волны, в которые я жаждал нырнуть, эти глаза — болотистые омуты, и запах… нет, аромат — соленой малины… и чуточку терпкого кедра.

— Я тебе сейчас поесть принесу, — пряча глаза, сказала мама. Она складывала в лекарский портфель нужные пузырьки.

— Не стоит, я не голоден.

— А эта девочка… Вейс… правда вытащила тебя из лабиринта?

Я хотел отрезать, попросить ее не упоминать эту паршивку при мне, но губы сами зашевелились:

— Она. С этим… уеб… прости, мам, с эртинцем, имени его не помню, — я бросил взгляд на пол. — Тот самый оборотень, что отлупил меня на плацу.

— У вас с ним конфликт?

— Не поделили место в столовой, — отмахнулся я. — Ничего особенного.

— За это он тебе чуть не сломал челюсть, не выбил глаз и не растрощил пару ребер?

— И за это тоже… Я вел себя, — пожевал вспухшие губы, — как обычно я себя вел. Он… не надо, мам. Прошу. Это просто мальчишеские забавы, мы ведь не цветочки выращиваем, а учимся воевать.

— Знаю, но одно дело — защищать близких и свою страну, другое — межусобица и вражда внутри коллектива. Это может привести к трагическим последствиям.

— Все будет хорошо, я обещаю.

Мама дернула плечом, словно не верит мне.

— Я не закончу, как Уилл…

Родная повела шеей, темные волосы, у меня такие цветом были раньше, до перерождения, переместились на спину. Мама присела на постель рядом со мной, заглянула в глаза.

— Ты поблагодарил ее? Микаэллу.

— Что? — не сразу понял я.

— Ари, ты должен девочке спасибо сказать. Кто знает, что случилось бы, если б не она… Это ведь был демон, да? — в глазах мамы читался ужас, ее губы дрожали.

Я отстранился.

— Нет, не демон, я соврал. Мне просто в лабиринте плохо стало. Я обманом нацепил на девку клеймо. — Улыбнулся. Хотел довольно, а получилось криво.

— Да, конечно, как всегда, — мама поднялась, глянула на меня строго, но без осуждения и, взяв портфель, поспешила к двери. — За тобой сейчас придут, старайся поменьше сидеть на холодном в подземье. И не ломай стены академии, — бросила она взгляд на мои руки, давая понять, что знает, откуда эти раны.

Я сдержанно кивнул.

Дождался, когда она выйдет, метнулся к саквояжу, что принесла Римма, и достал нужное заключение. Вот и доказательство.

Я взял со стола огненный камень, заключенный в металлическую оправу, и поднес его к краю листа. Щелкнул.

Горели результаты моих анализов весело, задорно, как и мой покой после приезда эртинцев, но ради мамы я на многое пойду.

Убийца брата будет сидеть в темнице вечно, а ее сестра вылетит из Конкорда быстрее лурийского ветра.