Глава 24

— Извини, не могу выпить с тобой… знаешь же, что нельзя. Да, моя поездка с мамой к бабуле в Ветрону все еще аукается. Сухой закон: ни капли в рот, даже если сильно хочется забыться. Для этого у меня есть драки. Ха! Помнишь, как мы устраивали мордобой на выходных? То еще наслаждение. Сомнительное. Я тут… на неделе, к Шайни и Росу залетал, седло новое сделал. Нахера, не понимаю, последнее время я часто не понимаю, что творю, все равно из меня тот еще дракон и без выпивки — пьяный. А еще… меня связали с эртинкой… представляешь? Да ты как раз представляешь, сам ведь связан был. Мы не говорили никогда об этом, а жаль, сейчас бы я хотел тебя послушать. Очень. Ты отдалился, стал другим, когда это случилось, а я… поздно заметил. Прости… брат.

Я вытер мокрое лицо ладонью. Дождь шел весь день. Как утром начался после общего занятия, так и не прекращался. Но я все равно пришел к Уиллу: нужно было выговориться.

Папа не захотел хоронить сына в склепе, установил памятник. Тот теперь возвышался над кладбищем настоящим произведением искусства, один из лучших каменщиков вырезал. Уиллоу в полный рост в военном камзоле, волосы чуть длиннее моих, скулы тяжелее. Да он весь крупнее всегда был, поэтому я никогда и не мог положить его на лопатки. И летал он лучше. И магия ему давалась легче.

Это я… какой-то не такой. Так отец всегда говорил. А я всю дорогу пытался ему доказать, что лучше, чем он думает.

Дождь сек щеки, а я не отрывал взгляда от могилы. Камень потемнел, черты брата будто сильнее проявились, словно ожили.

— Ты… правда это сделал, Уилл? — слова так и застыли в горле, будто туда кинжал вставили. — Вы же… Касси же тебе нравилась. Неужели ты настолько хотел ее, что?.. — я тряхнул головой, отгоняя жуткие мысли, опустил ее на грудь. Прошептал: — Нет, быть не может. Я не верю. — Вскинул голову. — Но я проверю.

Поднялся. Глянул на горизонт: лон уже высоко, значит, есть надежда, что я не столкнусь с ней в коридоре, когда буду возвращаться. Я еще не готов.

Когда я днем пошел к отцу, чтобы вымолить отвязку от Вейс, он даже слушать меня не захотел. Да, эта магия обратной силы не имеет.

Живот уже урчал от голода, я обошел академию с другой стороны и постучал к Чиану — прекрасный повар из ниэнов, что никогда не отказывал мне в деликатесах. Он здоровый, намного выше меня. Голова обрита, а на затылке тату в виде акулы. Можно подумать, что хлопец агрессивный, но я добрее дионца не встречал.

— О, Арден, проходи-проходи. — Чиан пропустил меня в теплое помещение. — Тебе чего-то особенного-особенного хочется?

— О, да, с кровью, пожалуйста, и две порции. Я очень голоден. И еще, сделай одолжение: разгони этих придурков, что возомнили себя великими властелинами столовой.

— А ты почему не разгонишь?

Я оскалился. Чиан поддержал меня зубастой улыбкой. Такой если грызнет, голову откусит, но настолько безобиден, что можно не боятся, голова с плеч не слетит.

— Ясно-ясно… не хочешь авторитет терять?

— Нууу… знаешь же, — я развел руками, — как долго все это строится.

Чиан кивнул, направился к раздаточному окошку.

— Слушай, — вспомнил я, — а есть малиновый щербет?

— Тебе обычный или тот, что с магической капелькой, удерживающей десерт льдистым?

— Второй, конечно.

Когда я ушел от него, сытый от пуза, мир показался не таким и плохим. Первые эмоции осели, а чужая магия, что вплелась вместе со связью, вдруг согрела изнутри и приятно обняла.

— Дурак я… знаю, — шепнул, достал ключи. Трофейные. Приоткрыл осторожно дверь, толкнул от себя. Мне нужно извиниться, я не хотел так сильно давить. Она ведь и правда ни в чем не виновата.

Мика спала.

Я застыл на пороге, не в силах двинуться.

Убить ее сейчас — щелкнуть пальцем. Подошел ближе.

В академической форме уснула. Только жакет скинула на стул, а красная жилетка все еще облегала полную аппетитную грудь, три-четверти рукава блузы приоткрыли ее предплечья, по молочной коже инородным узором вился отпечаток клейма. Будто Вейс, как пришла из лазарета, где ее мама откачивала после обморока, так и легла. Свечу не потушила, огонь трепыхается от сквозняка, что я принес с собой. Черные волосы, разметавшись по подушке, мерцали от огня золотом. Зеленые глаза спрятались за припухшими веками, а губы, красивые, чувственные губы, приоткрылись, обнажив край белоснежных ровных зубов.

Вот бы пройтись языком по ним… почувствовать вкус… углубиться, вжаться в нее…

— Эхил! — произнес неожиданно для себя и запечатал рот ладонью, боясь разбудить девушку.

Отдернулся. Кожа рук тут же покрылась морозным узором, в груди заклокотало сердце, в глазах помутилось. Три шага назад. Будто побег.

Оставив на комоде сверток, я вылетел в коридор.

Задыхаясь, добрался до своей комнаты. Крепко запер дверь и съехал на пол, ударившись копчиком. Впился пальцами в волосы. Что я творю? Что. Я. На хуй. Делаю⁈