Глава 9

— Откуда он мог там взяться⁈ — крик отца резал по нервам. — Вы тут все, что, ополоумели? Пустили детей и самых наших ценных студентов в пасть эхила?

Мартен сидел на подоконнике и непринужденно рассматривал свои ногти, но я знал, что он выжидает. Этот гадкий персонаж не простит, что я оставил его без желания. Именно из-за меня он его лишился.

— Я тебя спрашиваю, Визави⁈ — взвился отец, и от ярости его механическая рука ненатурально вывернулась. Он ее с хрустом поставил на место и вновь обратился к куратору. — Объяснишь?

— А что вам, лиэн ректор, объяснить? Три дня пытаемся найти след потусторонней живности, но пока, — он поджал губы, словно считает, что и я, и отец сошли с ума, — ни одного эхила в лабиринте найти не удалось.

— А как же яд? — осел отец, отступил немного, потер место, где заканчивалась живая рука и начиналась механическая. Он ее в битве с Айшуром потерял.

Достали! Вот бы пошли обсуждать все это в коридор, башка раскалывается.

Я поднял руку и залюбовался узором клейма. Моя… моя…

Зачем я это вытворил? Это же лишь усугубит мое состояние и вспорет память о покойном брате.

Надо было выпустить ее так, но как же сладко осознавать, что она теперь будет трястись от каждого моего слова. О, даааа…

Мама, что крутилась около постели, проверила мою шею, согрела магией и повернулась к отцу.

— Ари практически здоров, можно приступить к учебе уже завтра. Сегодня лучше еще полежать здесь, под наблюдением.

О, нет, надоело.

— Я лучше у себя поваляюсь. Обещаю ничего такого, — заулыбался зубато, — не вытворять.

— Луиза, что ты скажешь? — хмуро проговорил отец. — Был яд?

— Сложно сказать, — она пожала плечами, обняла себя. — Очень похоже, точнее скажу после лаборатории, на это нужно больше времени. Да и синяки на шее и рана на плече — могут быть укусами демона, но и могут быть укусом… оборотня, например.

— Кто бы посмел?

Мартен оживился.

— Арден, я слышал, с девчонкой-эртинкой сильно поспорился на заселении.

— Это не она, — отрезал я. — Это был эхил.

— Она могла начаровать тебе, кого угодно, если бы куснула твою шею. Это же Вейс! — вызверился отец.

В лазарете резко стало тихо.

Я окинул гневным взглядом родителей, зыркнул на довольного Мартена, словно он потешался с того, что я три дня здесь простыни окрашиваю кровью и желудок выворачиваю.

— Это не Мика. Точка.

— Мика? — хмыкнул куратор и вернулся лицезреть свои длинные пальцы. — Посмотрим, что за зверушка.

Хотелось встать и вдавить его в стекло, но я обернулся к папе.

— Одна сестра не отвечает за действия другой. Мне фамилия Вейс сама по себе противна, но я знаю, что видел. Это был эхил.

Куратор вновь хмыкнул.

Я попытался, на кой мрак не знаю, но выгородить девчонку:

— Мика и ее друг эртинец тоже должны были его видеть. Это они меня из лабиринта вынесли.

— Я тебя вынес, — скрипнул Мартен. Его ладонь легла на стекло, и тонкая прозрачная пелена вдруг покрылась морозным узором.

— Ладно, проверим. — Отец двинулся к выходу. — Что там с Никсом?

— Зачем его перевели в другое крыло? — возмутился я.

— А ты не знаешь? — отец дернул бровью и быстро удалился.

Мама глянула ему вслед, поникла и тоже ушла из лазарета. Она после смерти Уилли сама не своя, но я сейчас не в силах ее поддержать, самому хреново.

Когда мы остались одни, Мартен спрыгнул с подоконника и угрожающе навис надо мной.

— Ты мой должник, Астэрон.

— На хуй тебе не пойти?

Он скрипнул зубами.

— Ну посмотрим, как ты дальше запоешь, младший.

— Давай-давай.

Он свалил, а я посидел на кровати, собираясь с духом, и тоже поперся к себе. Пока добрался к себе, думал, что в коридоре дух испущу, но мысль, что сейчас увижу свою должницу, согревала и придавала сил.

Комната Вейс была закрыта, но это для меня не преграда… Как я тогда ухитрился поменять ключи, сам не знаю, но злое лицо девки было очаровательным. Не будем ее разочаровывать.

Я быстро принял душ, переоделся в чистую рубашку и брюки черного цвета и, цапнув из тайника связку ключей, бодро пошел к нужной двери. Я хотел получить желание немедленно.

Замок мягко открылся, я ступил в комнату, знакомую до боли, ведь здесь всегда жил Никс, мой друг, которого перевели в крыло для тех, кто висит в академии на волоске. А точнее тех, кто мешает другим учиться. Да, Никс вытворил, хорошо хоть меня не впутал в свои пьяные бредни.

В комнате было пусто и тихо, только из купели слышно, как льется вода.

По телу разбежались мурашки. Сука слишком манит меня, надо бы уйти, но ноги сами потащили меня к двери, руки сами открыли ее неслышно, а тело вклинилось внутрь, чтобы позволить глазам увидеть.

Она лежала в овальной каменной купели с закрытыми глазами, откинув голову на борт. Черные, как сама ночь волосы, волнистыми нитями мрака стелились до пола. Вода из крана билась о гладь, вспенивала поверхность и журчала так громко, что Вейс не заметила моего появления. Тело паршивки утопало в белом облаке, что плотным ковром скрывало ее наготу.

Что за хрень? Почему одна часть меня хочет ее придушить, а вторая… о, эта часть изощренная и желает разнообразия. Я поправил натянутые брюки и, притихнув у стены, стал ждать.

— Кассия… — прошептала девчонка. — Как же так, родная? — из уголков ее закрытых глаз полились слезы.

Я стиснул зубы. Жалеет убийцу? Уилл боготворил Вейс, а она его… Как такое можно простить?

Я сжал кулаки, пытаясь себя не выдать.

Ее губы дрожали, слезы лились.

— Я тебя вытащу…

Интересно, каким образом? Я даже натянулся, пусть еще чего-нибудь ляпнет.

— Не верю. Ты не могла, — всхлипнула она и распахнула глаза. Немигающий взгляд устремился в потолок и застыл.

Я тоже приподнял голову. Ну, конечно, зеркало…