Глава первая

Как сказала одна популярная современная писательница, автор многочисленных детективных историй: «Замуж всегда выходят одни и те же».

Анжелика, некогда увлекавшаяся творениями той писательницы, была с изречением абсолютно согласна. Вот, например, соседка с третьего этажа, Наташа, недавно вышла замуж в третий раз и уехала во Францию с мужем. Хотя у Наташи двое детей от предыдущих браков, сама она старше Анжелики на два года, да и внешне обыкновенная. Как и Анжелика.

Анжелика видела в окно, как за Наташей приезжал жених, видела весь свадебный кортеж. Видела невесту в платье, купленном явно не в одной из массовых торговых сетей.

Анжелика тогда уже была на больничном листе, сидела дома, и всё действо развернулось прямо у неё на глазах. Из окна второго этажа открывается прекрасный обзор. Цветущая Наташа устроилась в белом лимузине, и через минуту пышная свадьба скрылась в октябрьской дымке. А Анжелика так и осталась стоять у окна, глядя на яркие кисти рябин и небо, наливающееся свинцом.

* * *

…Ближе к вечеру приехала мама, решила проведать больную дочь. Они пили чай с пирожными в тесной кухне, и мама делилась новостями. Рассказав о работе, о внуках, племянниках Анжелики, об отце и о бабушке, Нина Фёдоровна, мать Анжелики, туманно сообщила:

— Кстати, сын Фаины Степановны, Стасик, недавно развёлся. Один пока, у Фаины Степановны живёт.

— Бывает, — неопределённо ответила Анжелика, с удовольствием поглощая эклер. С тех пор, как температура перестала подниматься, у неё проснулся прежний отличный аппетит.

— Фаина Степановна в гости нас приглашает, у неё день рождения в эту субботу. Тебя тоже приглашает.

— С чего это, мам? Фаина Степановна — твоя сослуживица, мы с ней практически не знакомы. Как она может пригласить меня на день рождения? — Анжелика с подозрением смотрела на маму.

Нина Фёдоровна, не выдержав взгляда дочери, начала прятать глаза.

— Мам, со мной всё настолько плохо на твой взгляд, да? Уже за Стасика, тунеядца этого, готова сосватать? Его за три года пятая жена выгоняет, и теперь он будет сидеть на шее Фаины Степановны до следующей жены! И этой женой буду не я, мама! Лучше буду одна, чем со Стасиком, мама!

— Лика, не кипятись! Тебе тридцать четыре…

— Я помню!

— Не перебивай мать! — Нина Фёдоровна тоже начала кипятится, говорить горячо и быстро. — Пора детей рожать, скоро и в последний вагон не успеешь запрыгнуть! Даже Ядвига замуж вышла, а ты всё одна кукуешь!

Ядвига — дочь ещё одной маминой знакомой — работала тренером в спортивной школе в Москве. Когда-то она занималась толканием ядра и достигла в этом огромных успехов. Но мужчины, мягко говоря, побаивались её, сторонились. Ей перевалило за тридцать пять, а принца всё не было. И вот…

— Мама, это лишь значит, что и моё время придёт. Не торопи меня, пожалуйста!

— Я это слышу уже восемь лет, Лика! Внуков хочется!

— Слышишь, потому что начала бить в набат, едва мне исполнилось двадцать шесть! Спасите — помогите, дочка рискует остаться старой девой! А внуки у тебя есть.

— Тех внуков невестка родила, а хочется от дочери!

Разговор шёл по привычному кругу. В голове начало стучать — всё же Анжелика ещё не была полностью здорова. Пришлось пообещать маме, что в ближайшее время она вплотную займётся поисками потенциального мужа. Пообещать пообещала, но отнюдь не была уверена, что хочет замуж. И совсем уж не представляла, как именно будет принца этого искать.

Анжелика жила одна в тесной «брежневской» однушке, купленной в ипотеку. Квартира была её гордостью; она расплатилась за неё окончательно всего год назад, но зато купила полностью сама.

Работа — районная музыкальная школа — располагалась совсем рядом, в пяти минутах ходьбы, на первом этаже одного из таких же брежневских домов. Анжелика вот уже двенадцать лет преподавала там сольфеджио и хор.

Работа не располагала к знакомствам с представителями противоположного пола: в музыкальной школе трудились, в основном, женщины бальзаковского возраста и старше. Конечно, Анжелика выезжала иногда с хором на различные конкурсы, но и туда прибывали такие же, как она, женщины — руководители хоровых коллективов.

Анжелика была очень скромной, воспитанной когда-то в строгости; она в молодости-то не бегала по клубам и дискотекам, что уж говорить о нынешних временах! Досуг предпочитала проводить за чтением книг, просмотром сериалов, а также на даче у родителей, откуда иногда выбиралась в лес за ягодами и грибами.

Подруга у Анжелики была одна, Женя. Они подружились на первом курсе музыкального училища, и сохраняли свою дружбу уже шестнадцать лет. Правда, Женя была давно и прочно замужем, растила с мужем двоих сыновей.

Через полчаса после того, как уехала мама, вновь раздался звонок в домофон. Странно! Кто бы это мог быть в девятом часу вечера?

В двери ввалилась цветущая Женька, легка на помине. Привезла вино, фрукты, конфеты и торт.

— У нас праздник? — подставляя Женьке щёку, улыбнулась Анжелика.

— Я с Денисом поссорилась, послала его, оставила с детьми и свалила к тебе! Заколебал!

Мда. Анжелика могла и сама догадаться, потому что «милые бранились» с завидной регулярностью, примерно раз в полгода. Это так, что Женька уходила, хлопнув дверью. По мелочи они ссорились день через день.

— На охоту он собрался с друзьями! — жаловались Женька, разливая рубиновую жидкость по бокалам. — Сезон на кого-то там открывается. А я уже родителям пообещала, что мы к ним в эти выходные приедем на шашлык и рыбу коптить, дачный сезон закрывать. «Поезжай, — говорит, — с ребятами, без меня», прикинь? Я и сказала: «Тогда ты сегодня уроки учишь с ребятами, без меня! И в школу утром сам отвезёшь!». Запаниковал, слабенькие мы, работа у нас утром, некогда! Ничегоооо!

Анжелика очень любила Женю, была крёстной у её старшего сына, Петра, но никогда не понимала, зачем вот так ругать мужа и обсуждать его с кем-то, пусть даже с лучшей подругой. Вот если бы у неё, Анжелики, был любимый муж, она ни с кем не стала бы его обсуждать! И никогда бы не сказала: «Надоел, разведусь!», а Женька периодически бросалась подобными угрозами.

Хотя Анжелика знала, что Женька за своего Дениса хоть кому горло перегрызёт, бдит и контролирует. Денис работает в смешанном коллективе, где женщин столько же, сколько мужчин.

Потом Анжелика рассказала Женьке о разговоре с мамой и о своём обещании вплотную заняться поисками мужа.

— Вот только где его искать? — печально резюмировала она.

Подруга с минуту задумчиво смотрела на Анжелику, а потом приказала:

— Включай комп!

…- Женя, я не буду регистрироваться на сайте знакомств! Ты с ума сошла? А если тут окажутся знакомые? Я же педагог!

— Мы сделаем анкету без фотографии…хотя нет, это не имеет смысла. Чего ты боишься? Родители учеников тут не сидят, они все семейные люди. А ученикам рано проводить время на таких сайтах. В компе есть фотографии?

— Нет, зачем?

— Телефон давай, посмотрю галерею.

Анжелика, с сомнением глядя на подругу, протянула ей телефон. Женя несколько минут изучала фотографии в галерее.

— Мдаааа, Яковлева! Ни одного селфи! Деревья, листики, цветочки, кошечки… Ты застряла в каменном веке! Так. У тебя есть косметика?

— Есть, — ответила Анжелика, ничего не понимая. Достала из шкафа выцветшую от времени косметичку. Женя, открыв косметичку, присвистнула.

— Это что за ископаемые? Ты эту тушь, наверно, ещё в период учёбы покупала? А тени? Боже. Убери это. Где моя сумка?

Женя встала с компьютерного кресла и быстро пошла в прихожую. Вернувшись, вытряхнула содержимое сумочки на стол и быстро отложила в сторону яркие баночки, тюбики и упаковки с косметикой. Включила настольную лампу и придвинула к ней один из стульев.

— Садись!

Анжелика тяжело вздохнула, но ослушаться авторитарную Женьку не посмела.

Анжелике казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Женя прекратила пытки и отпустила её. Особенно невыносимо было, когда Женя красила ей ресницы: было щекотно, Анжелика постоянно норовила моргнуть, а Женя ругалась, как сапожник.

Однако Анжелике ещё предстояло увидеть себя в зеркало.

— Женя! Ты кого из меня сделала?! Я похожа на…на… профурсетку!

— Ты знаешь, Яковлева, куда засунуть эти бабушкины словечки? Я, чтоб ты знала, курсы по визажу окончила ещё два года назад!

— Жееень, — заискивающе начала Анжелика. — Давай хотя бы помаду побледнее? Нюд?

— «Нюд», — передразнила Женька. — Ты вся один сплошной нюд! Хотя все данные есть для того, чтобы быть яркой и желанной женщиной! Фигура почти как у балерины. Причёска, правда…

— Что причёска? — Анжелика непроизвольно коснулась пальцами тёмных гладких волос.

— Когда тебе надоест делать эту стрижку под Мирей Матьё? Сейчас не начало восьмидесятых!

— Никогда не надоест, мне нравится моя причёска, она мне идёт!

— Ты идёшь, и она идёт! Может, добавить хотя бы несколько ярких прядей?

— Нет, — твёрдо сказала Анжелика. В плане причёски она всегда была непреклонна.

Потом Женя заставила Анжелику надеть красный свитер и вновь усадила её на стул. Мама постоянно дарила Анжелике яркие водолазки и кофточки, и этот свитер она подарила. Видимо, тоже считала, что Анжелика и её жизнь — сплошной нюд.

Женя сделала несколько фотографий. Анжелике больше других понравилась фотография, на которой она сидит, подперев кулачком подбородок, но Женя отобрала для анкеты другой снимок. Тоже хороший, но очень уж она там открытая и улыбчивая.

Вскоре анкета была готова. Могла быть готова ещё раньше, но Женя хотела написать, что Анжелике двадцать девять лет, и они долго спорили из-за этого.

— Давай посмотрим, кто тут есть, — Женя начала открывать анкеты мужчин.

— А откуда ты, Жень, мужняя жена, знаешь об этом сайте? — с подозрением спросила Анжелика, но Женя и тут выкрутилась, сообщив, что видела, как сослуживицы заходили на этот сайт.

— Смотри лучше. Людвиг. Как тебе, Яковлева?

— Никак. Я вижу по глазам, что он никакой не Людвиг.

— Зануда, — проворчала Женя.

Вдруг они увидели, что появился сигнал уведомления на анкете Анжелики. Некто Герман приглашал Анжелику на свидание.

— Вот так сразу? Даже ничего узнать не хочет, спросить? Пришёл, увидел, победил? — Анжелика удивлённо смотрела на лаконичное сообщение от Германа. — Странно! «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…»!

— Ну и мы не лыком шиты, хотя Людвиг на фото симпатичнее. Но встречу предлагает Герман, — задумчиво говорила Женя, быстро печатая. — Сейчас мы всё у него спросим. Кто, чем дышит. А потом подумаем, принимать ли нам приглашение!

— Женя, ты с ума сошла?! Не пойду я ни на какое свидание! А вдруг это психически нездоровый человек? Разве можно вот так с ходу верить всему, что здесь пишут? На заборе тоже много чего пишут!

— Лика, так ведь ты не в подворотню пойдёшь, а в кафе или в ресторан, причём, будем соглашаться на встречу только в популярном месте и днём.

После обмена сообщениями, который курировала Женя, выяснилось, что Герман — кандидат философских наук, заведующий кафедрой философии одного из вузов. Не стал уточнять, какого именно. Недоверчивая Анжелика залезла в поисковик, пытаясь «пробить» все вузы города, но сайты были обновлены далеко не везде, да и не каждый вуз обнародовал преподавательский состав.

— Сорок один год, разведён, детей нет, живёт в центре города, в собственной квартире, — перечисляла Женя. — Предварительно берём. Одобрямс.

— Женя, ты как хочешь, одна я не пойду! Ты это всё придумала, потому пойдём со мной!

— Яковлева, ну ты даёшь! Это же в каком-то старом телешоу было, там подружка сидела за соседним столом во время свиданий. Не смеши меня!

— Нет, не пойду одна, — Анжелика энергично потрясла головой.

Женя тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Ладно, будь по-твоему. Сяду за соседним столом. Но тогда надо договариваться на воскресенье, в субботу же я у родителей на даче с детьми!

Договорившись с Германом о встрече, Женя выключила компьютер.

— Всё, отбой! Утро вечера мудренее.

* * *

В воскресенье днём Женя приехала за Анжеликой лично, помогла подобрать одежду, наложила подруге макияж. Глядя в зеркало, Анжелика сама признала, что выглядит очень неплохо.

Началось с того, что Герман опоздал на десять минут. Выглядел он, в целом, неплохо, однако при общении складывалось впечатление манерности и игры с его стороны, дешёвого позёрства. К тому же, говорил он только о себе любимом, даже не интересуясь ни жизнью Анжелики, ни её мыслями. В общем, был без ума от самого себя. Заказал себе только кофе, и Анжелика тоже постеснялась заказывать что-либо ещё, хотя сразу планировала расходы поделить: они же чужие люди, видятся впервые, Герман не обязан угощать её. Но всё равно она отметила про себя тот факт, что он даже не поинтересовался: голодна ли она, нужно ли что-то заказать.

Но это были даже не цветочки. Самое «интересное» началось позже, когда в кафе буквально ворвалась довольно красивая молодая женщина. Длинные тёмные волосы её развевались, хотя в кафе не было ветра, карие глаза метали молнии.

Прекрасная незнакомка стремительно подошла к Герману и рухнула перед ним на колени, обхватив его ноги. У Анжелики кофе в горле застрял, она закашлялась от неожиданности. Перестав соблюдать конспирацию, подскочила Женька и начала хлопать подругу по спине. Некоторые посетители встали с мест, наблюдая разворачивающуюся драму. И только Герман был не просто невозмутим, а даже будто доволен.

— Геша, прости меня! Я обманула тебя, у меня ничего не было с Артуром! Я хотела, чтобы ты ревновал! Вокруг тебя всегда столько женщин, мне тяжело это переносить, но я научусь, обещаю! Не подавай на развод, не покидай меня!

Анжелика и Женя во все глаза смотрели на женщину. Она даже навскидку казалась лет на пятнадцать моложе Германа, что уж говорить о внешних данных, — он выглядел бледно и невыразительно рядом с женой.

— Хорошо, Венера, я прощаю тебя, но это в последний раз! Впредь попрошу не втягивать меня в твои дешёвые постановки и не пытаться мною манипулировать, — сухо и с большим достоинством произнёс Герман.

Он расплатился за свой кофе, и, даже не подумав извиниться перед Анжеликой за то, что сам втянул её в свой спектакль, сделав участницей и подвергая опасности (а судя по взглядам, которые бросала Венера на Анжелику, опасность была вполне реальной), удалился в сопровождении супруги.

— Ну и дела! Из-за такого, с позволения сказать, прыща, такие страсти! В кого только женщины ни влюбляются! — воскликнула Женька, опускаясь за стол на место Германа. — Давай закажем хоть по салату, а то у меня аппетит разыгрался на нервной почве.

— Давай. Теперь ты поняла, Женя, что идея с сайтом знакомств изначально обречена на провал?

— Ничего подобного! Этот случай — исключение, которое лишь подтверждает правило! Первый блин — комом, — Женя была преисполнена оптимизма.

* * *

… - Точно не будем Людвигу сообщение отправлять?

— Женя, дался тебе этот Людвиг! У нас уже был Герман, хватит звучных имён!

— Принято. Ищем имя и человека попроще.

В течение нескольких минут Женя молча и сосредоточенно просматривала объявления.

— Есть! — воскликнула вдруг она, и Анжелика вздрогнула. — Виталий, тридцать пять лет, разведён, начальник цеха на одном из городских предприятий.

— Вот опять, Женя! На одном из…! А на каком? Даже в личку не сообщает!

— Всё при встрече, все подробности, так он обозначил в объявлении. Зато ты под его требования подходишь идеально.

— Ну надо же, я польщена, — усмехнулась Анжелика. — Зато мне он не очень на фото, если честно. Не в моём вкусе.

— Нормально, мужчина должен быть чуть-чуть симпатичнее обезьяны, станем руководствоваться этой мудрой мыслью, — отмахнулась Женька, у которой муж был очень красив, и она этим чрезвычайно гордилась.

* * *

В конце урока сольфеджио, проставляя оценки в дневники, Анжелика тяжело вздохнула: она очень не любила ставить «двойки».

— Андрей, что будем делать? До конца четверти осталось полторы недели, то есть, три урока, а у тебя выходит твёрдая «двойка».

Андрей Рощин, довольно высокий для своих девяти лет, худощавый мальчик стоял, опустив серые глаза и пожимая плечами. Тёмная шевелюра всклочена, на щеках горят два алых пятна.

Анжелика видела, понимала, что парень смышлёный, но сольфеджио ему никак не давалось.

— Давай договоримся так. Я не буду ставить тебе сегодня «два», но напишу, чтобы на следующий урок с тобой пришла мама. Пусть сидит рядом, наблюдает, как ты работаешь на уроке, помогает по мере сил.

— У меня нет мамы, — спокойно ответил Андрей, но глаз так и не поднял. — Только папа и бабушка.

Анжелика даже опешила сначала и с трудом сдержала желание спросить Андрея о матери.

— Пусть бабушка придёт, она же приводила тебя на уроки, я помню её, — прочистив горло, нашлась Анжелика.

— Бабушка уехала в санаторий, — Андрей, наконец, прямо посмотрел на Анжелику.

— А папа дома? — вздохнула она.

— Да, папа дома.

— Хорошо, пусть на урок придёт папа. Всё равно проблему надо как-то решать.

* * *

В субботу состоялось второе свидание по объявлению с сайта знакомств. Анжелика опять отказалась идти одна, тем более, Виталий сначала пытался отговорить её от встречи в кафе, агитировал за прогулку по городу. Это Анжелику очень настораживало, тем более, погода была совсем не «лётная». Она хотела вообще отказаться от свидания, но Виталий передумал и согласился на встречу.

Пришёл он вовремя, даже раньше, чем Анжелика, однако и не подумал подняться навстречу, отодвинуть для неё стул.

Внешне он по-прежнему совсем не нравился Анжелике: слишком рыхлый, с маленькими невыразительными глазами.

— Слушай, Анжела, ты сможешь сегодня заплатить за обед? За себя и за меня? Я тебе всё отдам в следующий раз.

С трудом скрывая неприязнь, Анжелика сухо кивнула. Ей очень хотелось просто встать и уйти, но природная вежливость не позволяла так поступить, раз уж согласилась на свидание.

Они ещё ждали заказ, когда Виталий начал жаловаться на жизнь. Казалось, на него свалились все козни и проблемы бытия. Оказалось, что он ещё не разведён, но это, конечно, всего лишь вопрос времени. Жена уже подала на развод. Даже то, что у них трое несовершеннолетних детей, жену не пугает. Она, видите ли, недовольна заработком Виталия, мечтает о благосостоянии.

— Неужели начальник цеха так мало зарабатывает, что на жизнь не хватает? — удивилась Анжелика.

— Я не начальник цеха, я работаю секьюрити в гипермаркете.

— Но вы же сказали…

— А что мне оставалось? Ты мне сразу ткнула в лицо своё музыкальное образование, вся такая возвышенная! Я должен был соответствовать!

— Понятно, — Анжелика выпрямилась и выразительно посмотрела на официанта, обслуживающего их столик.

Расплатившись, встала и быстро пошла к выходу. Даже не попрощалась с Виталием. Женя догнала её на улице.

…- Пойми, Жень, дело не в том, где и кем он работает, все профессии важны и нужны! Ты же знаешь, я всегда настроена демократично, и я не сноб! Но я не терплю лжи, а тут нам попался классический сказочник! Врёт как дышит! На ходу подмётки рвёт.

— А ещё, не знаю, ты заметила или нет, Лика, но даже я почувствовала: от него дегтярным мылом что ли прямо несло!

— Скорее, хозяйственным, Жень. Знаешь, что это значит?

— Интрига, Лика! Неужели… Если мыло хозяйственное, то он обихаживает им своё…

— Нет, Женя! — прыснула Лика. — Это значит, что он не просто "начальник цеха", а настоящий крепкий хозяйственник!

— Ладно, подруга, не расстраивайся! Бог троицу любит, попытаем счастья ещё раз!

— Ну уж нет, Женя! Два раза попали на обманщиков — тенденция, однако! Хватит!

— Нет, Лика, ещё раз попытаемся! Поехали к тебе.

* * *

…В понедельник, войдя в класс перед уроком сольфеджио, Анжелика обнаружила среди поднявшихся для приветствия учеников здоровенного детину лет тридцати. Ростом под два метра, косая сажень в плечах, спортивная стрижка «под машинку» и очень внимательный, цепкий взгляд, какой-то настороженный.

— Чем обязана вашему присутствию на уроке, молодой человек? — ледяным тоном поинтересовалась Анжелика.

— Анжелика Юрьевна, это мой папа, — Андрей Рощин встал с места. — Вы же написали в моём дневнике, чтобы папа пришёл на урок.

Как она могла забыть?! Сама же настаивала на этом.

Анжелика начала урок, стараясь максимально собраться, однако постоянно натыкалась на цепкий взгляд серых глаз.

…- Анжелика Юрьевна! Вы уверены, что дело только в Андрее? Он учится в третьем классе, и у него всегда была по сольфеджио отметка «три». Но твёрдая «три». За всё время учёбы Андрея в музыкальной школе, меня вызвали впервые. И бабушку ни разу не приглашали, пока я был в командировках. Разве что на открытые уроки. Но жалоб от преподавателей не было никогда!

— Максим Валерьевич, вы хотите сказать, что дело во мне?

— А что я должен думать, Анжелика Юрьевна?

— Что у Андрея проблемы с сольфеджио. Я преподаю у Андрея также хор, и по хору нареканий нет совсем. Если вы считаете, что я отношусь именно к Андрею предвзято, то почему по хору у него «пять»? А вот в теории он «плавает».

Этот самоуверенный тип с низким, чуть хрипловатым, довольно тихим голосом почему-то выводил Анжелику из равновесия. Особенно его взгляд! Такое чувство, что Максим Валерьевич не смотрит, а сканирует.

Он сидел на стуле возле стола Анжелики, но почему-то именно у неё было чувство, что это её пригласили «на ковёр». Большие руки сложил перед собой, заняв сразу бо́льшую часть стола.

— Возможно, у вас ещё недостаточно опыта преподавательской работы именно в теории, Анжелика Юрьевна? Сколько лет вы работаете с детьми?

У Анжелики от такого наглого заявления даже дух захватило. Несколько секунд она потрясённо таращилась на собеседника.

— Вообще-то тринадцатый учебный год пошёл, Максим Валерьевич!

— Тринадцатый — значит, счастливый, — он вдруг улыбнулся, и улыбка оказалась неожиданно приятной; резкие черты смягчились, брутальности и серьёзности резко поубавилось.

«Очень счастливый, не то слово!».

— Что будем делать, Анжелика Юрьевна? Надо как-то объединить усилия. «Двойка» не нужна ни нам, ни вам, мне думается.

— Тут вы правы, меня за такую успеваемость руководство по голове не погладит.

— А вы занимаетесь репетиторством? Может, возьмётесь расширить и углубить знания Андрея по сольфеджио? Ваш труд будет оплачен, разумеется!

Анжелика задумалась.

— Давайте пока не будем принимать таких радикальных решений. В пятницу днём у меня есть между уроками одно «окно», расписание такое. Если Андрей сможет приходить по пятницам в четырнадцать пятьдесят, я буду с ним заниматься бесплатно.

— Сможет, пятница у нас свободна. Спасибо вам огромное, Анжелика Юрьевна!

— Пока не за что благодарить, Максим Валерьевич. А за четверть поставлю «три», но это авансом.

* * *

…- Так, — Женя задумчиво читала новые анкеты на сайте. — Ничего интересного. Яковлева, давай всё же Людвигу напишем? Узнаем хоть, как его по-настоящему зовут?

— Пиши, только ты сама, Женя! Я не верю в это всё.

— Ну наконец-то! Пишу!

Женя написала Людвигу, и ответ пришёл буквально через несколько минут. Незнакомец уверял, что имя настоящее, сам он потомственный музыкант (отсюда и имя, как поняла Анжелика), играет на духовых в оркестре филармонии.

— Ну хоть тут понятно, филармония у нас одна, — усмехнулась Анжелика.

Людвига очень вдохновил тот факт, что Анжелика тоже музыкант, хоть и теоретик; он искренне сожалел о том, что в предстоящие выходные не получится встретиться, и назначил свидание на вечер вторника. Пригласил на концерт в филармонию, обещал помочь с «проходкой».

— Вот и ладненько, — Женька была довольна. — Кажется, повезло наконец-то. Но и выходные мы с тобой не будем даром терять. Сейчас найдём ещё вариант.

Анжелика удивлённо посмотрела на неугомонную подругу и расхохоталась. Женька неисправима!

В субботу Анжелика и Женька просидели за разными столами в кафе битый час, пока не поняли, что некто Борис не придёт.

— Похоже, запасной вариант самоликвидировался. Снялся с соревнований, — резюмировала Женька, переместившись за стол к Анжелике.

— Сама судьба против, Женя, но ты такая упёртая, что не останавливаешься.

— Подруга, помни наше золотое правило: никогда не сдаваться и не пускать ничего на самотёк.

* * *

Во вторник Женька была занята, и на «свидание» в филармонию Анжелика отправилась одна. Пригласительный для неё Людвиг оставил в кассе.

После концерта, который произвёл на Анжелику прекрасное впечатление, она должна была ждать в фойе.

Вскоре подошёл Людвиг, и Анжелика вновь с необыкновенной ясностью поняла, что объявлениям с сайта доверять нельзя от слова «совсем». Людвигу было от силы чуть за двадцать, хотя в анкете он уверял, что ему тридцать пять. И фотография в анкете была не его. Скорее всего, вообще картинка.

Людвиг был среднего роста, худощавый, с копной светлых, почти белых волос, большими зелёными глазами. Голос у него оказался довольно приятный, но почти юношеский.

— Анжелика, пожалуйста, не убегай! — быстро и горячо заговорил он, поняв состояние Анжелики. — Ты мне очень понравилась на фотографии, но в жизни ты ещё лучше. Давай поужинаем где-нибудь, а потом я провожу тебя домой.

— Тебе восемнадцать-то есть? — не выдержала Анжелика.

У неё уже не было сил оставаться вежливой и соблюдать политес. Она глубоко презирала любую ложь. Однако Людвигу удавалось вызывать расположение к себе, и злиться как следует у Анжелики тоже не получалось.

— Мне двадцать три, я окончил консерваторию год назад.

…- Что ты делаешь на сайте знакомств? В твоём возрасте и так можно найти кого угодно, без помощи интернета, — спросила Анжелика уже в кафе.

— Мне двадцать три, как я уже сказал. Познакомиться можно с кем угодно, и я хожу на свидания время от времени. Однако в тебе я сразу почувствовал родственную душу. Но мне не нужны точные и технически выверенные стереотипные отношения. Этот факт, видимо, отпугивает многих. Для начала отношения духовные, на основе творчества и отдыха: будем ходить на концерты, на выставки, на экскурсии. Если понравимся друг другу… решим, как быть дальше.

* * *

Они действительно встречались в течение месяца как друзья. Анжелика привыкла к Людвигу, ценила их встречи, никогда не переходила установленные им границы.

Впрочем, её тоже всё устраивало: Анжелика не собиралась покидать зону комфорта, сильные чувства, впрочем, как и не слишком сильные, её не интересовали пока.

Женька рвала и метала, с трудом приняв «детсадовские», как она говорила, отношения подруги и Людвига. Она ждала развития этих отношений, считала их перспективными для Анжелики, несмотря на разницу в возрасте и молодость Людвига.

…В одну из суббот Женька появилась у Анжелики без предупреждения и настойчиво пригласила подругу поехать с ней за город. Теряясь в догадках, Анжелика быстро собралась.

Оказалось, Женька выиграла в конкурсе репостов прыжок с парашютом, но одна ехать в аэроклуб не хотела, а Денис был в командировке. Анжелика, узнав правду, сразу сообщила, что компанию составит ровно до момента посадки в самолёт, а прыгать не станет ни за какие коврижки.

Сначала пришлось пройти на инструктаж в старое двухэтажное здание, которое, как показалось Анжелике, хранит много тайн прошлого.

Помимо Женьки, к прыжку готовились ещё несколько молодых женщин. Мужчин в группе не наблюдалось.

Коммуникабельная Женька тут же разузнала, что у группы это уже пятое занятие, а практика будет только в следующий раз.

Вскоре в зал стремительно вошёл инструктор, и Анжелика буквально застыла от удивления: это оказался Максим Валерьевич, отец Андрея Рощина, одного из её учеников.

Увидев двух «новеньких», он поинтересовался, с какой целью они прибыли.

Женя рассказала о выигрыше и о цели их приезда.

Анжелика надеялась, что Максим Валерьевич не узнал её, они не виделись после их разговора по поводу занятий с Андреем. По пятницам Андрей приходил сам.

— Садитесь на свободные места, присутствуйте на занятии вместе со всеми. Потом для вас будет проведён отдельный подробный инструктаж.

Женька и Анжелика внимательно слушали Максима Валерьевича, однако ушлая Женька успевала подталкивать подругу локтем и показывать глазами на инструктора, мол, смотри, как хорош!

Когда Максим Валерьевич отпустил всю группу и проводил индивидуальный инструктаж, неожиданно обратился к Анжелике, блестя глазами:

— Анжелика Юрьевна, надеюсь, вы тоже совершите прыжок? В виде бонуса, без оплаты. Я же, вроде, ваш должник, вот и возможность расплатиться хоть частично.

У Женьки чуть глаза на лоб не вылезли; Анжелика кожей чувствовала изумление подруги и старалась не встречаться с той глазами.

— Нет, спасибо, Максим Валерьевич! Я же сказала, мне не нужна оплата за занятия с Андреем. Потому я откажусь, пожалуй. Но благодарю за предложение.

— Боитесь? — он опять «сканировал», а не просто смотрел.

— Нет, просто не хочу, — соврала Анжелика. Ей почему-то не хотелось выглядеть перед ним трусихой, но и согласиться она не могла. — Приехала подругу поддержать.

Максим Валерьевич ещё некоторое время уговаривал Анжелику, а она категорически не соглашалась.

Однако что-то пошло не так, и когда Женька с инструктором последовали, как и положено, к самолёту «Ан-2», Максим Валерьевич вдруг схватил Анжелику, перекинул через плечо и потащил в самолёт, не обращая внимания на её вопли и то, как она пыталась вырваться.

Двери самолёта захлопнулись, Максим Валерьевич усадил Анжелику, положил ей на колени костюм и пакет.

— Переодевайтесь, свои вещи сложите в пакет. Я отвернусь, а Евгения вам поможет.

Максим Валерьевич подошёл к кабине пилота, постучал и попросил немного подождать с вылетом.

Помогая Анжелике переодеваться, Женька беззвучно хохотала. Анжелика, сама не своя от потрясения и страха, не могла даже слова вымолвить. Когда Анжелика была готова, Женька показала ей большой палец. Она явно наслаждалась ситуацией.

Вернулся Максим Валерьевич, подошёл к Анжелике, прихватив ещё какую-то экипировку, развернул Анжелику спиной к себе и успокоил:

— Не бойся, мы с тобой в тандеме будем прыгать.

Затем он быстро и ловко «прикрепил» Анжелику к себе. В глазах Женьки читались одобрение и восторг. Она продолжала наслаждаться ситуацией.

— Мы уже на «ты»? — вернувшимся вдруг, но пока дрожащим голосом спросила Анжелика.

— Пока на твоё усмотрение, но после прыжка будем точно на «ты». Можешь называть меня Максим. Не люблю только, когда называют Макс.

— Как в «Ребекке», — Анжелика чувствовала его тепло, и ей становилась спокойнее.

— Где?

— Роман «Ребекка» Дафны дю Морье. Хичкок фильм снял когда-то. Там главный герой Максимилиан де Уинтер, и он тоже говорит, что можно называть его Максим, а Макс — нельзя.

«Что я несу? Я приравниваю его к герою, а себя к героине?!».

Максим хмыкнул.

— Не читал и не смотрел. Это, наверно, для девочек?

— Вообще-то это классика!

— Ладно-ладно, — успокоил Максим. Он был рад, что она перестала трястись от страха, отвлеклась, потому и поддерживал литературную дискуссию. — Я подумаю.

Самолёт набрал высоту.

— Евгения, вы готовы?

— Всегда готова! — бодро отрапортовала Женька.

Максим открыл двери, и через несколько секунд Женька скрылась, шагнув прямо в воздух.

Анжелика вновь запаниковала, дыхание перехватило.

— Ничего не бойся. Просто мне доверься, — тихо и спокойно сказал Максим.

Сердце подскочило прямо к горлу, а в животе стало холодно, и это далеко не от страха. Никто никогда не говорил Анжелике таких слов. А так хотелось, чтобы сказали! Очень хотелось, но нельзя было признаться себе в этом. Даже если Максим просил довериться ему как профессионалу, а не как мужчине, всё равно от его слов Анжелику охватило приятное волнение. Страх прошёл, и она сделала шаг в воздух, чувствуя, как следом движется Максим.

Анжелика в ту же секунду забыла, что надо бояться! Холодный тугой воздух сопротивлялся их движению, а Анжелика, раскинув руки, хохотала во всё горло. Никогда она не испытывала настолько сильного ощущения лёгкости, свободы и уверенности.

Анжелика видела, как над головой заметались яркое полотнище парашюта, а через некоторое время ощутила под ногами землю. Голова кружилась. Неподалёку на той же поляне хохотала счастливая Женька. Вот где адреналинщица-то!

Максим отстегнул от себя Анжелику, она отошла ближе к Женьке, сняла очки, закрыла глаза, тяжело дыша, стараясь набрать в грудь как можно больше воздуха.

Анжелика и Женька обнялись, разделяя между собой восторг и счастье. К ним подошёл Максим.

— Ну как вы, девочки?

— Всё просто супер, Максим! Спасибо огромное! Обязательно мужа уговорю приехать сюда ещё раз, уже вместе! — Женька трясла в своих ладонях большую руку Максима.

— Приезжайте, конечно. Часто люди семьями приезжают.

Анжелике вдруг показалось, что он сказал это как-то грустно.

— А тебе как, Анжелика? — серые глаза не сканировали, во взгляде чувствовалось тепло.

— Очень хорошо, я счастлива, что ты заставил меня прыгнуть и сопровождал меня! Спасибо. Конечно, вряд ли я ещё когда-нибудь решусь на подобный эксперимент, но свой восторг точно никогда не забуду!

Анжелика видела, что Максиму приятны её слова и её реакция. Потом, когда Анжелика и Женька переоделись, Максим провожал их до машины. Ему уезжать было рано, он ждал на занятие ещё одну группу.

— Анжелика, можно тебя ненадолго? — вдруг сказал он, когда Женька уже устроилась за рулём. Анжелика почувствовала, что краснеет, а Женька смотрела на неё нарочито понимающе.

— Мне очень хотелось бы снова встретиться с тобой, только вдвоём. Как ты на это смотришь? Если ты свободна (на слово «свободна» Максим сделал особый упор), может, завтра? Заеду за тобой, сходим в кино, в ресторан?

Анжелика молчала несколько секунд. Не потому, что сомневалась, как раз нет. Всё внутри ликовало от предложения Максима. Однако на завтра ей уже назначил свидание Людвиг! Они давно собирались на какую-то жутко крутую постмодернистскую выставку, которую привезли в их город.

Анжелика видела, что Максим расценил её молчание по-своему, что его глаза стали настороженными, он начал отдаляться.

— Я очень хочу встретиться, положительно смотрю на это! — выпалила Анжелика, забыв о гордости и мысленно махнув рукой на Людвига. Людвигу придётся отказать.

За свои слова Анжелика была вознаграждена улыбкой, смягчившей суровые черты лица Максима.

— Адрес скажешь? Ты же не подозреваешь меня ни в чём плохом?

Анжелика быстро продиктовала адрес. Они договорились, что Максим приедет за ней в два часа пополудни.

— До завтра! — Максим легко сжал узкую «музыкальную» ладонь Анжелики большой тёплой рукой.

…- Кажется, назревает нечто очень интересное и волнующее… и Людвиг отправляется в небольшое пешее путешествие… по театрам и музеям, — протянула загадочно Женька, бросая взгляды на взволнованное лицо притихшей подруги.

— Жень…Ты сможешь сегодня заехать со мной в магазин и помочь выбрать декоративную косметику? Я плохо разбираюсь. И хоть немного объяснить, как надо наносить макияж, чтобы было красиво.

— Ого! — Женька была довольна, как кошка, наевшаяся сметаны, — вот-вот замурлычет. — Выбрать и купить помогу. А накрашу тебя для первого свидания сама. Когда, завтра?

— Да, но мне неудобно тебя дёргать всякий раз, Женя!

— Денис в командировке, а дети у бабушки с дедом. Всё нормально. Помогу и испарюсь. Ради такого случая надо очень постараться!

— Спасибо тебе, Женя! Как мне с тобой повезло!

— Воооот, этот Максим определённо оказал на тебя положительное влияние! Впервые за сто лет я дождалась от тебя таких слов, Яковлева!

— Неправда, Женя, я всегда так говорю!

— Так, Яковлева, не мешай! Дай мне в полной мере насладиться собственной значимостью!