Глава 3

Анжелика, после усилий Женьки чувствующая себя буквально королевой красоты, дежурила у окна кухни, спрятавшись за шторой. Именно из этого окна открывался самый лучший обзор на парковку около подъезда.

Почему-то Анжелика сразу поняла, что подъехал Максим, хоть никогда раньше не видела его машину, и сам он ещё не успел выйти из машины сейчас. Сердце билось, как птица в клетке.

Давным-давно она не чувствовала подобного трепета. Что бы это значило? Перед свиданиями по объявлениям совсем не волновалась, а Людвиг вызывал тёплые, но дружеские чувства. Хотя он расстроился вчера, когда она ему позвонила и сообщила, что не пойдёт на выставку.

Когда Анжелика вышла на улицу, шёл мягкий крупный снег. Вчера ещё не было никакого снега, а тут вдруг всё белым-бело. Анжелика накинула капюшон, чтобы снег не размыл тушь на ресницах. Хотя Женька уверяла, что тушь водостойкая, тестировать косметику в такой момент не хотелось.

Анжелика остановилась в двух шагах от Максима, который щёткой смахивал с машины снег. Улыбнувшись, отбросил щётку, подошёл к Анжелике и взял её за локти.

— Привет.

Анжелика, которая всегда была худой и длинной, выше многих мужчин, была прилично ниже Максима, доверчиво смотрела на него снизу вверх. А он почему-то смотрел так, будто Анжелика ему уже принадлежит.

Анжелика всегда была очень начитанной и романтичной особой с богатым воображением, потому хорошо знала из книг, как именно смотрит мужчина на женщину, которая ему принадлежит. Из личного опыта ничего такого не помнила.

— Привет, Максим! — она чувствовала запах лёгкого морозца и мужского парфюма, голова начала немного кружиться.

Максим помог Анжелике устроиться в машине, и они быстро уехали из двора, подальше от любопытных глаз.

Сначала были в кинотеатре, потом долго сидели в ресторане. Обсуждали вчерашний совместный прыжок.

— Давно ты работаешь инструктором?

— Год. С тех пор, как решил вести оседлый образ жизни.

— Но ведь…Андрей уже в третьем классе учится, в том числе, в музыкальной школе. Это сольфеджио я веду у их группы первый год, а хор вела всегда.

— Долгое время воспитанием Андрея занималась, в основном, моя мама. Я военный в отставке, Анжелика. Годами мотался исключительно по командировкам. Забыться надо было. Но потом понял, что года через два-три у Андрюхи начнётся трудный возраст, маме одной не справиться. Потому завязал с поездками, а потом подал рапорт об отставке.

— А зачем нужно было забыться, Максим?

Максим долго молчал, задумчиво глядя куда-то мимо Анжелики. Она уже решила, что он проигнорирует её вопрос, когда Максим вновь заговорил. Говорил тихо и медленно, словно прислушиваясь к себе, сверяясь сам с собой.

— Нужно было не только забыться, но и обеспечивать семью. Маме пришлось оставить работу и заняться Андреем, его воспитанием. Являясь бабушкой, она стала для Андрея фактически матерью. Я хотел, чтобы они оба не нуждались ни в чём. Кроме них у меня тогда никого не было, не осталось. Потому и пытался забыться… Моя жена, мать Андрея, Полина, умерла при родах. Началось осложнение в виде тромбоза. Конечно, со временем привыкаешь ко всему… Но тогда было не просто тяжело, а невозможно. Мы так ждали с Полей первенца, сына. Я ждал огромного счастья, а вышло всё… Жить не хотелось, но пришлось ради сына и моей мамы.

Наконец Максим будто очнулся, взгляд его стал осмысленным. Максим внимательно посмотрел на побледневшую Анжелику.

— Ни с кем никогда это не обсуждал. Даже с мамой. Так, повседневные рабочие моменты.

— Вряд ли смогу подобрать подходящие слова, Максим, это невозможно. Очень сочувствую. А ещё восхищена всеми вами — тобой, Андреем, твоей мамой. Вы очень достойные, сильные люди.

Максим взял руки Анжелики в свои; долго сидели молча, глядя в окно на тёмную улицу и крупный снег, который легко и медленно кружился в свете фонарей.

Потом Анжелика почувствовала, как руки Максима ожили, он начал легко поглаживать большими пальцами её ладони. Взгляд потеплел, стал таким, как днём на стоянке около её подъезда.

— Ни одного колечка на руках, Анжелика, — чуть хрипло сказал Максим. — Свобода и только свобода? Ты не замужем. А раньше? Разведена? Или не выходила замуж?

— Никогда не была замужем. Я старая дева.

— Ну ты сказала, — Максим улыбнулся. Анжелике очень нравилось то, как он улыбается. — Девушка, молодая и очень привлекательная. А ещё в тебе чувствуется сильный характер, но при этом душа у тебя добрая, а ты тёплая и мягкая. Почему ты одна? Я хочу знать.

— Как-то не получилось ничего и ни с кем, не сложилось. Дважды пыталась строить отношения с мужчинами, оба раза полное фиаско. Вот и всё.

— Нет, не всё. Хочу знать подробности. Мне важно убедиться, что ты полностью свободна от чувств и обязательств.

Его слова очень смутили Анжелику, показались ей слишком серьёзными. Ведь они едва знакомы с Максимом, но он опять ведёт себя так, словно она ему принадлежит.

— Первого мужчину встретила, когда мне было двадцать, я ещё училась. В училище был открытый юбилейный концерт, я участвовала. Играла на фортепиано, пела в ансамбле с другими девушками. Там были разные благотворители и меценаты, и среди них он. Старше меня на четырнадцать лет, разведён, хорош собой. Нашёл меня после концерта, пригласил на свидание. Я была очень влюблена, сильно. Верила ему безоговорочно, делала всё, что он хотел. Обещал, что поженимся. Связь длилась несколько месяцев, пока ко мне не пришла его жена. Хорошо, возле училища меня ждала, не явилась домой, я же с родителями жила тогда. Жена оказалась никакая не бывшая, а очень даже «действующая», и трое детей мал мала меньше. Развлекался он со мной не в холостяцкой квартире, а в квартире, которую купил специально для таких вот развлечений, одним из которых оказалась я. Вот так как-то. «Такая история, такая, блин, вечная молодость».

— Очень грустно, но очень банально. Негодяй и молодая доверчивая девушка. Никогда не понимал, почему этих… именно на невинность тянет? Своеобразный трофей? Ведь вокруг столько всего легкодоступного, — Максим говорил очень серьёзно, лицо помрачнело. — А второй?

— На новые серьёзные отношения я потом решилась только в двадцать восемь лет. Уже когда все вокруг твердили: пора, брат, пора! Часики тикают, скорый поезд набирает ход. Встретились с ним опять же на концерте, но я была среди зрителей. Места оказались рядом. В антракте разговорились. Опять: разведён, хорош собой. Настойчиво просил о свидании, обменялись номерами телефонов. Я была уже научена жизнью, но подкупило то, что он был на связи в любое время дня и ночи, встречались мы открыто. Красавец, инженер. Как позже выяснилось, был в длительной командировке в нашем городе, занимался установкой и тестированием сложного оборудования на одном из крупнейших военных заводов. Квартира, в которую он приводил меня, была заводская, специально для командированных. А в родном городе моего любимого ждали жена и двое детей. Однажды жена с детьми, соскучившись, решили папу навестить. А тут я приехала к нему сюрпризом. Его дома не было, жена открыла, дети тут же бегали, играли. Я успела сориентироваться, прикинулась, что обозналась квартирой, ушла этажом выше, потом тихонько спустилась. После их отъезда он меня нашёл, но отрицать что-либо было бессмысленно. Так и закончился второй роман. Мне хватило с лихвой. Видимо, я совсем не разбираюсь в мужчинах. Зато ложь теперь просто ненавижу. Если человек солгал, даже по мелочи, перестаёт существовать для меня. За редким исключением.

Последнюю фразу Анжелика добавила, вспомнив Людвига.

— Зря, конечно, такая женщина, как ты, поставила на себе крест именно в этом смысле. Но зато мне повезло.

— Почему? — улыбнулась Анжелика, выйдя из грустной задумчивости.

— Потому что Бог троицу любит. А у меня есть возможность доказать тебе, что не все мужчины лжецы и негодяи.

* * *

Когда Максим вёз Анжелику к ней домой, остановился возле цветочного магазина.

— Пришла пора узнать тебя ещё лучше, Анжелика. Какие цветы ты любишь?

— Любые. Я просто люблю цветы, — улыбнулась Анжелика.

— А ещё что любишь?

— Много чего. Финики, например.

— Финики⁈ Ужас. Они же настолько сладкие, что скулы сводит, Анжелика! Но я куплю тебе обязательно. Заедем ещё в супермаркет. Ты ведь пригласишь меня в гости?

Не дожидаясь ответа, Максим выскочил из машины и быстро пошёл к цветочному магазину, а Анжелика так и осталась сидеть с открытым ртом. Оказывается, свидание набирало обороты. А до неё только сейчас дошло.

Максим вернулся с охапкой красных роз.

— Не стал оригинальничать, Анжелика, прости! Ты мне очень нравишься, и я не в силах это скрывать. Даже не знаю, как со мной это произошло так быстро; сидел на уроке, смотрел на тебя, а потом уходить не хотелось. Потому розы красные, сама понимаешь. И щёки у тебя сейчас в тон, прости уж.

— Ты меня смутил, — улыбнулась Анжелика.

…- Это и есть твоя уютная холостяцкая берлога? — Максим казался в тесной квартирке Анжелики ещё выше ростом и шире в плечах. — Не обижайся, правда, очень уютно.

— Не обижаюсь, — Анжелика быстро выудила из шкафа лёгкий, но закрытый трикотажный костюм. — Располагайся, а я ненадолго отлучусь.

— Я в кухне расположусь, с твоего позволения. Фрукты буду мыть, вино открою. Где у тебя лежит штопор? Скажи сразу, чтобы я не рылся в шкафах.

— Штопор?..- Анжелика вспомнила вдруг, что Женька всегда открывает вино вилкой и всякий раз сокрушается, что опять забыла подарить штопор подруге.

— Ясно, разберёмся, — улыбался Максим. Сегодня он выглядел очень довольным, а Анжелике нравилась его искренность. Он не напускал на себя значительность и загадочность, не изображал крутого мачо. Анжелике казалось, что они знакомы давным-давно, и она почти не стеснялась Максима.

Вино осталось почти нетронутым, зря Максим мучился, открывал без штопора. Едва увидев Анжелику в лёгком костюме и без косметики, Максим почувствовал, что теряет голову окончательно: такая «домашняя», уютная Анжелика поразила его в самое сердце.

Они долго целовались. Открывая друг друга в новом качестве, не спешили. Максим откровенно любовался Анжеликой, она видела неподдельное восхищение в его взгляде, и это помогало ей раскрепоститься, отбросив условности и забыв предыдущий печальный опыт.

Она была уже не юной девчонкой, а зрелая любовь оказалась гораздо более острой, чувственной и горячей.

…Максим уехал рано утром, чтобы успеть заехать домой до начала рабочего дня. Анжелика жила почти рядом с работой, потому даже не успела как следует подумать о прошедшей ночи, как оказалась перед входом в музыкальную школу.

Решила, что надо встретиться с Людвигом и расстаться с ним культурно, не по телефону. Конечно, у них платонические отношения, но вряд ли Максим оценит, и будет абсолютно прав.

Максим приезжал к Анжелике каждый вечер после того, как сын укладывался спать, и уезжал рано утром.

В пятницу Анжелика заканчивала работу раньше, потому договорилась встретиться с Людвигом сразу после работы в кафе, которое они часто посещали. Предстоял серьёзный разговор.

Максим настаивал на том, чтобы познакомить Анжелику с его семьёй. Поскольку Андрей знал Анжелику, начать решили с него, выбраться втроём на лыжную базу в субботу. Там намечалось открытие сезона.

В пятницу, когда индивидуальное занятие у Андрея закончилось, он не спешил уходить, долго складывал учебные принадлежности в рюкзак.

— О чём-то хочешь спросить, Андрей? — ободряюще улыбнулась Анжелика.

— Анжелика Юрьевна, это правда, что завтра вы с нами поедете на лыжную базу? Папа сказал вчера.

— Ну раз папа сказал… А ты хочешь, чтобы я поехала с вами, Андрей?

— Очень хочу. Вы красивая и добрая. И на маму мою похожи, у нас есть фотографии. У нее тоже волосы тёмные были и причёска как у вас. Только глаза голубые, а у вас карие. Папа тоже сказал, что вы очень хорошая. А бабушка хочет, чтобы вы в гости к нам пришли. Придёте?

— Если вы с бабушкой приглашаете, приду.

— И папа.

— И папа, конечно. Ты хорошо на лыжах ходишь, Андрей?

— Да. А вы?

— Не очень хорошо.

— Я вас научу.

Анжелика была рада, что они с Андреем поговорили, и что Андрей не настроен против неё, не ревнует отца.

Осталось только с Людвигом объясниться.

* * *

Людвиг встретил Анжелику возле музыкальной школы, и они поехали в кафе. Анжелика решила не обсуждать проблему в тот момент, когда Людвиг за рулём, потому они молчали и слушали музыку.

Машина у Людвига была лёгкая, спортивная и, как подозревала Анжелика, очень дорогая. Парень — отпрыск очень состоятельной семьи, представитель творческой элиты. Его отец — член Союза композиторов, мать руководит филармонией, а бабушка с дедом до сих пор преподают в консерватории.

Людвиг был очень разносторонним и творческим человеком, но вот в личной жизни найти себя никак не мог, часто оставался непонятым.

Общение с Анжеликой у него складывалось хорошо, так как она ничего от него не ждала и не требовала, поддерживала его творческие вкусы, всегда оставалась спокойной, доброй и улыбчивой, но при этом в ней чувствовались сила и интеллект.

Но кажется, он теряет эту столь ценную для него дружбу. Людвиг тонко чувствовал настроение Анжелики, хоть она и молчала, глядя в окно машины. Покосился на неё и тяжело вздохнул, однако начинать разговор не решился. Пусть сама.

Они вошли в просторный зал кафе, где их встретила администратор, указав на свободные столики. Анжелике захотелось занять самый дальний, у окна, и Людвиг согласился. Они дошли почти до половины зала, когда Анжелика вдруг резко остановилась.

За одним из столиков в центре зала Анжелика увидела Максима, но не одного. Напротив него сидела красивая стильная блондинка, молодая, явно моложе Анжелики. Они сидели боком к Анжелике и мило болтали, но она прекрасно видела, как смотрит блондинка на Максима. Безошибочным женским чутьём Анжелика сразу определила, что между этими двумя отношения далеко не такие «детсадовские», как между ней и Людвигом.

— Лика, что с тобой? — встревоженный Людвиг тронул её за рукав, и она очнулась.

— Я хочу, чтобы мы ушли отсюда. Давай поищем другое кафе, — взяв Людвига за руку, Анжелика начала разворачиваться к выходу из зала.

В этот момент Максим, почувствовав взгляд, повернул голову, и Анжелика успела увидеть всё, что промелькнуло в его глазах. А промелькнуло многое, в том числе, испуг.

Анжелика устремилась к выходу, Людвиг едва успевал за ней. Она не хотела расшаркиваться и соблюдать приличия; в данный момент ей было всё равно, что о ней подумают.

Людвиг, придерживая дверцу автомобиля, помогал Анжелике устроиться на сиденье, когда на крыльце кафе появился Максим, начал спускаться. Однако он не успел: смышлёный Людвиг проявил чудеса ловкости, быстро сел за руль и машина взяла с места. Анжелика достала телефон и поставила на беззвучный режим.

— Кто этот громила? — всё же не выдержал Людвиг. — Неужели твой любовник?

— Вообще, думала, что мой любимый человек, но теперь не могу быть настолько категоричной и оптимистичной. Думаю, вскоре мне предстоит узнать точно, кто он для меня.

— Может, это его родственница? — улыбнулся обнаруживший вдруг недюжинную проницательность Людвиг.

— Сам-то веришь в это?

— Нет. Но не всегда всё бывает однозначно, Лика. Ты должна с ним поговорить и выяснить всё, а не бледнеть и задыхаться. Ты же никогда не была кисейной барышней.

— Обязательно поговорю. Но не при его подруге. И мне нужно немного прийти в себя.

— Значит, из-за него ты решила меня бросить?

— Чтооо⁈ Откуда ты…

— Не надо думать, что я совсем уж не от мира сего. Кое-что подмечаю, а также знаю, что два умножить на два равняется четырём. Только обязательно сообщи мне, напиши хотя бы, чем закончится ваш с ним разговор. А то я волнуюсь.

— Хорошо, Людвиг! Спасибо тебе. Отвези меня, пожалуйста, домой.

— Нет уж, мы поедем в другое место и поговорим как следует. Тебе не нужно одной сейчас быть, чтобы ты глупостей не напридумывала. К тому же, чувствует моё сердце, этот громила не даст тебе со мной встречаться. Ну хоть на свадьбу, может, пригласишь? В качестве друга?

— Людвиг, с тобой точно не соскучишься! Насколько мне в личной жизни не везёт, настолько сильно везёт с друзьями!

— А то, — улыбнулся Людвиг. Он был доволен словами Анжелики, несмотря на расставание. — Только в личной жизни тебе, кажется, тоже везёт. Просто ты ещё об этом не знаешь.

* * *

Вечером, когда Анжелика вышла у своего подъезда из машины Людвига и помахала ему рукой, ей показалось, что на участке, не охваченном светом фонарей, стоит машина Максима. Однако приглядываться Анжелика не стала, а быстро скрылась в подъезде.

Оказавшись дома, она не стала включать свет и сразу направилась к окну кухни. Машины на прежнем месте не было. Странно. Не могло же ей померещиться? Или могло?

Анжелика злилась на себя. Почему она даже не спросила у Максима о его личной жизни? Не факт, что узнала бы всю правду, но хоть попыталась бы! Ничему её жизнь не учит, а танец на граблях продолжается, спустя годы.

Однако завтра Максим с сыном заедет за ней в десять часов утра, и она должна сыграть роль спокойной и уравновешенной дамы от и до. Не хватало ещё при ребёнке себя вести глупо и что-либо выяснять.

Анжелика достала из сумочки телефон. Уйма пропущенных от Максима и по одному от мамы и Женьки. Перезвонила маме и Женьке. Пока говорила с подругой, слышала, что кто-то ещё пытается дозвониться. Едва нажала отбой, как телефон зазвонил, а на дисплее высветилось: «Максим».

Обречённо вздохнув, Анжелика приняла вызов.

— Внемлю, — со всем возможным спокойствием выдала она.

— Это хорошо, что наконец-то внемлешь, — после некоторой заминки ответил Максим. — У меня сегодня нет настроения долго болтать, прости. Звоню, чтобы напомнить: завтра в десять мы с Андреем приедем за тобой.

— Я помню, не стоит беспокоиться.

— Я не и беспокоюсь, но напомнить не помешает.

— Благодарю, — Анжелика так сжала вторую, свободную от телефона руку, что она затекла, а на ладони появились следы от ногтей. С удивлением пялилась на руку.

— На здоровье. И будь готова: тебе придётся очень хорошо и подробно объяснить мне, что это за белокурый пр ы нц на чудо-тачке весь день тебя сопровождал. Почему-то мне не верится, что это твой двоюродный брат, — Максим говорил тихо, но в голосе чувствовалось сильное напряжение.

Анжелика, задохнувшись от возмущения, открыла было рот, но в трубке раздались гудки.

— Замечательно! — воскликнула Анжелика, легко бросив телефон на диван. — Я же ещё и виновата! Посмотрите только на него!