Глава 10.1

Текст послания королю был коротким и совершенно несложным:

«Прошу явиться в мои угодья, как только вам будет удобно. До меня дошли тревожные мысли и известия о ряде событий, которые касаются моей судьбы и вашего правления. Я не приму отказ и не сгину так скоро, чтобы вы не успели приехать сюда. Если окажется, что вы не в курсе некоторых дел, боюсь, в опасности мы оба. Жду».

И подпись лорда, которую он заранее поставил в углу листа.

Не желая терять такой удобный случай, я попросила Лору написать всё и заполнить строку адреса. Запечатала письмо и поставила печать, которую прихватила из комнаты Люциара. Девочку же попросила молчать, а пока меня нет, спрятаться где-нибудь подальше от Ранэля и остальных. А лучше даже сходить к отцу, но ни в коем случае не рассказывать ему, что я ушла.

Боюсь, если Люциар узнает, что покинула я замок не просто ради письма, а из-за Ранэля, то встревожится… А может и попытается что-нибудь сделать. А ни то, ни другое на пользу ему сейчас не пойдёт.

Я уже невольно сподвигла его к принятию ванны, в итоге лорд сидел в холодной воде, устал и наверняка почувствовал себя паршиво.

А тут, как будет мучить его гордость? Если вдруг решит, что не может защитить от змея, которого – я уверена – до сих пор надеется назвать другом…

Так я и оставила Лоре и Таи поручение отнести лорду еду, а сама отправилась за своим пальто. Только вот в предбаннике никаких своих вещей не нашла и, встревоженная, вышла в холл, надеясь встретить там Годрика и спросить у него.

Однако вместо дворецкого меня там встретил Ранэль и тут же набросил на мои плечи невероятно лёгкую, белую меховую шубу. – Вот так, – окинул он меня удовлетворённым, даже каким-то… ласковым взглядом, – тебе очень идёт, Аделин. А это сапожки, брал у лучшего мастера в городе, поверь, – поставил он передо мной замшевые высокие сапоги с узким, чуть задранным носом и лентами-завязками.

Спорить я не стала, с удовольствием примерила, но на душе заскреблись кошки.

– А моё пальто? – подняла на Ранэля взгляд, завязывая сапожок.

Он взглянул в камин… в котором с треском догорала моя одежда.

– Оно было таким мокрым и грязным, высохло и сделалось ещё хуже на вид. А шубка новая, она очень тебе к лиц…

Осёкся он от звона пощёчины, которой я его отблагодарила. Может раньше и не поступила бы так, но усталость и нервы брали своё…

Глаза жгло от злых слёз и чувства несправедливости. Его объяснения я не принимаю. Кожей чувствую, что лжёт!

Сжёг моё пальто, как сожгли лягушачью шкурку в сказке, чтобы царевна оставалась в облике человека. А я, видимо, чтобы и думать забыла о своём прошлом мире.

Спрашивать, отправились ли в пламя и другие мои вещи, я не стала, боясь расплакаться. А Ранэль застыл на месте, растерянно прижимая ладонь к своей полыхающей от удара щеке. Пока к нам по лестнице плавно и горделиво не спустилась Мелоди.

– О, ты и здесь преуспел? А вкус у тебя испортился, как погляжу, – протянула она певучим смешливым голосом, – уже на прислугу тянет?

Я предпочла на этом выйти, не слушая, что ответит ей змей и, не вступая с незваной гостьей в разговор.

Лишь на улице меня посетила странная мысль: а ведь, не посети Мелоди этот замок, у Ранэля не было бы повода и возможности позвать сюда особого врачевателя. Позвать так, чтобы по закону тот мог сюда явиться: зовут по делу Ранэля, не лорда. И зовёт не кто-то из проклятого замка, а человек, имеющий на это право.

Что, если Ранэль позволил девице явиться сюда… ради помощи лорду?

Но это плохо вязалось со всем остальным.

И я оставила эти размышления на потом, боясь в чём-нибудь ошибиться. Сейчас нужно быть сосредоточенной и внимательной, ведь я отправляюсь в город, совершенно мне не знакомый, в незнакомом для меня мире… С двумя невероятно важными письмами, которые не просто должна опустить в почтовый ящик, как оказалось, а отдать специальному посыльному, до которого ещё должна добраться.

– Аделин? – окликнул меня вдруг мальчишеский голос, и я вгляделась в густую пелену тумана.

Мне нужно было идти к конюшне, а она находилась где-то вдали от оранжереи, которую я уже видела. Но этот белый, ватный воздух позволял что-либо рассмотреть лишь на расстоянии вытянутой руки.

– Аделин, это вы? Ранэль приказал подготовить для вас лошадь.

– Да, всё верно, – откликнулась я, идя на голос и, наконец, увидела конюха. – Ты Марцепан, правильно?

Он оказался стройным невысоким парнишкой лет четырнадцати или чуть старше. С копной каштановых непослушных волос и россыпью веснушек на невероятно серьёзном и спокойном для мальчишки худом лице. Большие карие глаза напоминали тёмный янтарь, а тонкие брови добавляли в его внешность нечто трогательное.

– Правильно, только нужен акцент на первое «а», вы странно произносите моё имя…

– Прости, – я еле сдержалась, чтобы не потрепать его волосам.

Таких густых ни у кого никогда не видела!

– Ничего, вот, – вывел он из тумана красивую серо-белую лошадь, – спускаться придётся верхом или пешком. Если с тележкой или ещё как, то опасность сорваться повышается. Сейчас видимость плохая, да и обвал камней и земли был… Пока дорогу не расчистили.

Я нерешительно взяла поводья, хмурясь, слушая его.

– Спускаться?

Марцепан вопроса моего, судя по выражению лица, не понял.

– Вы ведь в город? – уточнил он.

– Да…

– Значит, вам нужно спуститься с горы.

– С какой горы? – всё ещё не понимала я.

– С той, на которой стоит этот замок… – так же непонимающе проговорил парнишка. – Мы на вершине, если вы не знали. На обширной и плоской, но вершине горы. Вам нужно проехать через лес, тут я проведу, конечно же. Но дальше идти не стану… Работы много, – как-то подозрительно тихо и странно добавил он, оправдываясь.

Явно что-то недоговорив…

– Поняла, – протянула я нерешительно. – Хорошо. И расскажешь, как ехать дальше?

Он кивнул.

– Конечно. И ещё, – вдруг подступил мальчишка ко мне, заглядывая в глаза просящим, полным надежды взглядом, – пожалуйста, не откажете сделать для меня одну малость?

Я неуверенно кивнула.