Глава 34

Проведя в женской консультации больше четырех с половиной часов, я вышла на улицу, жадно вдыхая теплый вечерний воздух.

Решение… решение было принято. Компромиссное, предательское, возможно, злое. Наверное, такова наша жизнь: нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца, но одно дело простое куриное яйцо, другое – человеческая жизнь, поставленная на карту. Жизнь родного, близкого тебе человека.

— Если бы я была твоей матерью или бабушкой, — сказала Рушана Георгиевна, когда я поделилась с ней своими страхами. – Я бы приняла твой выбор как единственно возможный. Не бойся, что они будут обвинять тебя. Не сможешь рассказать сразу – сделай это, как только у тебя будут на это силы… ну, и возможности.

Силы… именно этого мне сейчас и не хватило.

Как только я прошла сквер возле поликлиники, зажужжал сотовый, оповещая, что пришло сообщение от сестры.

Анькина смска была короткой и крайне вежливой: «Что хотела».

Усмехнувшись, я  сразу набрала её номер — сестра не спешила отвечать на мой звонок, что меня немного напрягло.

— Да? – рявкнула Аня так, будто делая мне одолжение тем, что взяла трубку.

— Привет, — поздоровалась я. — Ты дома?

— А тебе какое дело? – фыркнула Аня. – Хочешь зайти в гости?

— Хочу, — неожиданно для самой себя ответила я. Мне было страшно оставаться наедине с самой собой. Даже Анькина компания показалась мне в тот момент лучше, чем мёртвая тишина в чужой квартире. А потом, нам действительно надо было расставить все точки над и. Чтобы там Соболев не говорил.

 – Пригласишь?

— А как же наш муженёк? – иронично поинтересовалась Аня. — Ревновать не будет?

«Наш». И не поспоришь.

— Это может тебе как-то помешать? — протянула я в схожей манере. Анька рассмеялась.

— Приезжай. Только вина по дороге захвати.

Я решила шикануть напоследок и, забежав в ближайший супермаркет, вызвала такси, чем явно поломала всю малину моим охранникам – обычно по городу я пользовалась преимущественно только общественным транспортом, так что ребята, караулившие меня, не ожидали подвоха в виде такси и не сумели быстро выехать с загруженной донельзя парковки.

Проводив взглядом оставшихся у «Пятёрочки» парней, я уселась поудобнее на сидении и принялась настраиваться на тяжелый разговор с сестрой.

Анька встретила меня расхристанная – в тонкой шелковой ночнушке с кружевом в «стратегических местах», надетой на голое тело.

Я не знала, с чего начать наш разговор.

Её деланное пренебрежение, специально выставленные на всеобщее обозрение интимные игрушки, пустая бутылка из-под шампанского на полу демонстрировали не только жизненные установки моей близняшки – сестры. Прежде всего это была демонстрация той огромной эмоциональной ямы, в которой находилась моя сестра. Я не верила, что она могла ловить кайф от подобного стиля жизни – нет. Анька просто забивала себе мозги всякой дурью, потому что…

Я кивнула быстрый взгляд на пресловутый общий портрет, где мы, абсолютно одинаковые, улыбались в объектив.

— Принесла вина? – крикнула сестра с кухни.

— Да!

— Неси сюда, поставим в холодильник.

Бросив ещё один взгляд в сторону портрета, я направилась в сторону кухни вместе со всем своим скарбом.

Пока Анька деловито рассовывала бутылки по морозилке, я проверила окно, под которым уже притаилась моя охрана. Пока – без подмоги.

— Держи, — Аня сунула мне под нос фужер с чем-то светлым.

— Что это? – спросила я, так как это не могло быть моим вином: Я купила две бутылки красного вина.

 — Шампанское, осталось немного, — пожала плечами Аня. – Вино пока тёплое.

— Спасибо, я не буду шампанское.

— Брезгуешь? – прищурилась сестра. – Или боишься?

 — Ни то, ни другое, — устало вздохнула я.

— … тогда? – Анька замерла – со страхом замерла. И этот страх сказал мне многое.

Я полезла в сумку и достала справку, выданную в поликлинике.

— Я ещё под медикаментами.

— Что это? – Анька, схватив справку, начала читать и уже через пару секунд, повеселев, вернула бумажку мне обратно. — Значит, я тогда оказалась права, да?

Я пожала плечами. Аня ехидно рассмеялась.

— А Соболь об этом знает?

— О беременности или об аборте?

Сестра, залпом выпив всё содержимое бокала, рассмеялась в ответ.

— О беременности, разумеется. Вряд ли бы он разрешил сделать тебе аборт. – Сестра, покосившись на то, как я убираю бумажку обратно в сумку, заметила.

—Ян, не рви себе этим душу. Ты знаешь, на маленьком сроке это просто скопление клеток — никакого ребенка там ещё в помине нет. Ни сердце, ни души. Не о чем горевать.

— Это страшно, — поёжилась я, вспомнив гулкие и пустые коридоры поликлиники. Аня пожала плечами.

—Это просто жизнь и бабская физиология. Мужики боятся стать импотентами, мы боимся залететь. Баш на баш.

—У тебя… были аборты?

Анька снова рассмеялась.

—А у кого них не было, сеструха. Если только у мамашки нашей, ну или у бабки. Так они почти праведницы: одна всю жизнь при единственном мужике прожила, а маманя только раз с пути истинного сбилась.

—Ты говоришь злые вещи.

—Я говорю нормальные вещи, — поправила меня сестра. – Если тебе нравится жизнь нашей матери – да Бога ради, только меня не заставляй существовать по тем же правилам. Мне хорошо там, где я сейчас нахожусь.

Я криво улыбнулась.

—Это действительно так? Тебе всё это нравится?

—А что не так? — усмехнулась. —  Что тебя так коробит, а? Я, в отличие от тебя, не лезу в чужую жизнь.

— Да, ты не лезешь, — кивнула я. – Не лезешь…

Аня, налив себе остатки шампанского из бутылки, поставила пустую бутылку вниз.

— Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь? – нахохлилась сестра. – Если тебе не понравилось то видео, которое я сняла, могла бы просто его удалить. Зачем было включать и смотреть.

— А зачем было его снимать?

Анька нехорошо рассмеялась.

—Может, я хотела открыть тебе глаза на твоего муженька.

— Открыла? – поинтересовалась я.

—Что, неужели розовые очки всё-таки слетели с носу, а? – ухмыльнулась сестра. — И что тебя тогда не устраивает?

— Ну, с учетом того, что именно благодаря твоему вмешательству, моя жизнь становится всё честнее и честнее, наверное, мне надо поблагодарить тебя.

—Наверное? – Анька расхохоталась. – Так ты все ещё не раскусила эту тварь, за которую вышла замуж?

Прищурившись, я посмотрела на сестру.

—Ань, признайся, тобой движет только это?

—Ты такая глупая, — фыркнула Анька. — А какие ещё у меня могут быть мотивы?

—Если честно, то я не знаю, — я покачала головой. – Ты мне скажи.

Передёрнув плечиком, Аня недовольно прошлась по кухне.

— Ян, я понимаю, ты на стрессе – первый аборт и всё такое… Но через это проходит любая баба, ты ещё ужасно припозднилась. Но, тем не менее, это не повод выдумывать всякие небылицы.

—Я никогда не спрашивала у тебя, когда именно ты познакомилась с Соболевым.

—Что за бред ты несёшь? – фыркнула сестра. – Ты же знаешь…

—Я знаю, что он вызывал тебя… как профессионалку, когда мы поссорились. И что до этого момента ты его уже знала.

К сожалению, я хорошо запомнила тот разговор в особняке, когда все думали, что я отрубилась в комнате.  И то, с каким панибратством общались Соболев, Раф и Аня крепко засело в моём мозгу.

—Соболев сказал, что когда мы стали встречаться, он не изменял мне… и не вызывал тебя… ну, кроме того раза, когда всё открылось.

—Неужели ты ему веришь? – рассмеялась Анька. – Неужели даже после того видео, которое я тебе прислала, ты всё ещё думаешь, что этот парень – невинная овца, которой он прикидывается?

— Я спрашиваю тебя, — сделав ударение на последнем слове, произнесла я. Аня недовольно фыркнула.

—Я не понимаю, зачем тебе весь этот бред, — пробормотала она. – Какая разница, что я скажу.

—Для меня большая, — пожала я плечами и выглянула в окно, проверяя охранников. На улице все было тихо. – Потому что этот портрет… — я кивнула в сторону комнаты – и твои фальшивые документы с именем, очень напоминающим моё, наводят на грустные мысли.

— Как ты смогла их найти?! – всполошилась Анька. – Как тебе удалось…

—Не важно, — замотала я головой. – Знаешь, я долгое время размышляла над тем, почему ты тогда так со мной поступила. Почему нельзя было просто помирить нас – особенно, если Соболев был честен со мной весь тот период, пока мы жили вместе. Или почему ты просто не рассказала мне обо всём у себя дома, а буквально вытолкнула меня к нему, заставив узнать правду наихудшим способом.

Аня, молча фыркнув, прошлась по кухне.

—А вдруг ты бы мне не поверила? – через минуту спросила она. – Соболь легко навешал бы тебе лапши на уши.

—Я тогда тоже так подумала… Но странное дело: каждый раз, когда ты оказывалась замешана, всё становилось ещё хуже. Раз за разом.

—Ты думаешь, что ты говоришь? – рявкнула сестра. – Ты, что, пытаешься выставить меня виноватой? Меня???

Анька громко расхохоталась.

—Из-за тебя меня пользовала толпа мужиков! Из-за тебя я вынуждена была скрываться в старой халупе без света и воды. Из-за тебя и твоего распрекрасного муженька.

Сестра, разозлившись, вытащила из морозилки ещё не остывшее вино и, быстро справившись с пробкой, наполнила свой фужер.

—Я как идиотка тряслась от страха, когда снимала то видео в клубе – а теперь я ещё осталась и виновата? У тебя, что, совсем глаз нет, а, сестричка?

Я уныло кивнула. Не потому, что вдруг поверила сестре – наоборот, мои подозрения насчёт неё сейчас только укрепились. Документы на имя Ярины Соболь и наш совместный портрет стали ключем... Да, играя на родственных чувствах, она давно лгала мне в лицо. Просто я, дура, раньше воспринимала всё иначе. Если обидели мою сестру – то значит, по моей вине.

А на самом деле, где я была виновата?

Нет, возможно, где-то и в её словах было рациональное зерно. Если бы не моё замужество с Соболевым, то никому не было бы дела до простой проститутки. Её был никто не стал наказывать, но и… и заказывать тоже. Я вспомнила свои первые выходы в «свет», когда на меня никто не косился как на прокажённую. Это случилось уже потом, когда Анька стала «монетизировать» нашу похожесть.

Я тогда подумала, что это совпадение; что сестра просто не догадалась, что своим поведением она создает мне проблемы, что ей, в конце концов, просто были нужны деньги, поэтому она решилась на такое, но… Что если всё это она делала ради наказания… ради того, чтобы лишний раз продемонстрировать мне, какое чудовище я выбрала себе в мужья.

Потому что только для этого она и послала мне то видео.

И пряталась она вовсе не из-за этой видеозаписи, не из-за страшного Соболева, а лишь потому, что украла деньги.

—Соболев не знал, что нас двое, — прервав экспрессивные крики сестры, произнесла я. – А потом, когда ему стало об этом известно, он …бросил тебя?

Аня замерла.

 — Всё это… — я обвела рукой круг. – Из-за того, что он тогда перестал с тобой общаться?

 Сестра сделала большой глоток прямо из бутылки.

—Да! – рявкнула Аня, недовольно сощурившись. — Он променял меня на тебя, хотя это я его заинтересовала. Я! Не ты.

Наклонившись ко мне, она принялась орать, явно не осознавая силы своего голоса.

—Ты думаешь, он влюбился в тебя? Нет, он просто повёлся на моё — слышишь, моё! — смазливое личико и твою девственность. Понимаешь ты, дура? Шлюха, обслуживавшая его парней, не могла стать законной женой самого Соболя, а вот её девственная сестричка была идеальной кандидаткой. Правда, он так и не смог научить тебя нормально трахаться — иначе не бегал бы по клубам, не сливал баки при живой жене, но сути этого не меняет. Ты всего лишь моя замена – не очень удачная, правда, но зато благопристойная…

Анька рассмеялась.

— Дело не в том, что он меня бросил. Дело в том, ради кого он меня бросил. Окажись это какая нибудь другая сука, я бы даже не вякнула. Но он выбрал тебя – моё тусклое отражение. Ты думаешь, как мне жилось всё это время, а? Знать, что именно ты орёшь под ним ночами, ты принимаешь его ласки, его поцелуи, ты слизываешь его солёную сперму с губ после минета… А он не прогоняет тебя, как бездомную кошку, а носит тебя на руках, исполняя любую твою прихоть, даже самую идиотскую вроде этой твоей работы.

— Это не прихоть, — тихо возразила я. На что Анька громогласно рассмеялась.

— Ты же видела, какой он дом купил нашей маман. Знаешь, какая у него рыночная стоимость?

— Это не мои деньги, — замотала я головой.

—Ты такая же блаженная, как наша мамашка, — ответила Аня. – Это огромные деньги. А дом записан на мать, между прочим. То есть мы с тобой, получаемся, две наследницы.

—Аня, прекрати… — я поморщилась. – Ты понимаешь, что ни ты, ни я не покупали этот дом.

—Правильно, но его купил наш муж. Мужик, который трахал нас обеих. И, я в этом уверена, во мне он был меня куда чаще, чем в тебе.

 — Мне не нужен этот дом, — всё ещё морщась, ответила я. — Мне не нужен Соболев.

— Да? — заинтересованно приподняла бровь Анька. — Неужели настолько блаженная?

— Считай, как хочешь. – Проведя ладонями по лицу, я призналась. — Я не отдам тебе документы на имя Ярины.

— Тебе-то они зачем? – не поняла сестра.

Я выглянула в окно и заметила возле подъезда Рафаэля, о чем-то переговаривающегося с моими охранниками. Поняла, что время у нас на исходе.

—Уеду я от вас. Ото всех уеду.

—Что? – не поверила Аня. — Куда ты уедешь ? А как же мама, бабушка?

—Тебе нужен Соболев? – спросила я Аньку в лоб. Сестра тут же кивнула.

—Он изначально был моим! — воинственно ответила она.

—Значит, найдешь способ что-то соврать маме и бабушке.  Пусть… скажи, что я уехала на учебу куда-то заграницу.

— Сейчас же скайп, всякие приложения в телефоне есть, — насупилась Анька.

— Вот и придумай, как правдоподобно соврать им. А я уеду.

Поднявшись со стула, я шаркая ногами как старая бабка, медленно побрела к двери.

—Эй, Ян, ты на самом деле собралась сбежать? Поэтому аборт сделала, да?

Я повернулась и посмотрела на сестру.

—Я сделала аборт, потому что вы уничтожили меня. Ладно Соболев – он тварь и моральный урод… но ты – сестричка…

Я махнула рукой и подошла к двери.

—Единственное, о чем прошу: позаботься о маме и бабушке. Они не заслужили этого цирка на старости лет.

—Хорошо, - проскрипела Аня. – А ты… не вернёшься?

— Я здесь не выживу. Я уже не живу. Вы убили меня: Соболев с твоей осторожной подачи.

Аня кивнула, а я, надев туфли, тихо добавила.

—Я буду иногда звонить… не знаю ещё как, но буду. Пожалуйста, береги наших родных.