Глава 1. Метель. 10 марта.

Метель крепла. Большие кованные часы на кирпичной стене еще не отмеряли и четырех, а за окном уже стемнело и ветер щедро бросал горсти сухого снега в стекла.

– А мне домой идти два квартала…

Судя по тоскливому взгляду Матвея, перспектива прогулки в непогоду заботила не только меня.

– In English, please, - сказала с укором.

– Let’s finish the lesson because of the weather, - с готовностью предложил другой мой студент - Андрей.

– Speak for yourself, - включилась Марина.

Я улыбнулась. Хорошая группа - сильная, активная и мотивированная. Вот только поспорить любят. И желательно не по теме занятия.

Метель с новой силой ударилась в окна, и небольшой кабинет показался вдруг уютным и надежным. Любое место покажется уютным и надежным, если альтернатива - вот это белое безумие на улице.

– Вернемся к нашим баранам, - проговорила я любимую поговорку своей учительницы по французскому. Этот язык я почти забыла, а вот поговорки буквально въелись в память.

Группа вздохнула и вернулась к настоящему совершенному времени. Страдальцы.

– Анна Андреевна, - Ниночка вынырнула из комнатки, которую мы громко именовали учительской. Услышала, что я закрываю кабинет, - уже уходите?

– Да, я на сегодня все. Стив еще работает.

Ниночка поджала губки и демонстративно вздохнула. Я редко уходила вовремя, обычно задерживалась с подготовкой до закрытия. А Ниночку отпускала, все равно вечером необходимости в администраторе почти никакой.

Дверь на улицу пришлось открывать с усилием - ветер с мужицкой мощью давил на нее, словно был в сговоре с Ниночкой. Но перспектива выгуливать Чани по такой погоде ночью придавала сил, а потому на улицу я все-таки попала. И обозлившийся буран хлестнул по лицу колючим снегом, выбил дыхание.

До машины я бежала. Рухнула на сиденье, усыпав весь салон крупной снежной крошкой. Завела мотор, включила дворники и несколько минут наблюдала, как они гоняют снег по лобовому стеклу. Почти в такт музыке.

Дорога заняла в два раза больше времени, чем обычно. Ледяная крошка растаяла и джинсы оказались мокрыми. Словно я не в метель попала, а под дождь. Придется еще и переодеваться. Но да ладно, зато в зимнем комбинезоне я точно не замерзну.

Чани встретила меня истерическим скулежем и прыжками на месте на всех четырех лапах. Когда-то я думала, что собаки так не умеют. Что это вообще возможно только в мультиках.

– Мы расстались три часа назад, - пробормотала я, пытаясь отпихнуть от себя собачью морду. Морда активно желала помочь мне с переодеванием. - И вообще, ты взрослая девочка, пора бы уже угомониться!

Чани себя взрослой не считала. В свои тринадцать лет мой доберман видела себя полугодовалым щенком и вела себя соответсвенно. Что тут сделаешь с этим холериком? Обнять и простить.

У нас и выступления не задавались только из-за Чаниного темперамента. Она искренне радовалась работе, отчаянно старалась. Даже слишком отчаянно. Именно, что слишком. То недосидит положенные десять секунд, то поспешит впереди меня, то начинает скулить от нетерпения. А это все штрафные баллы...

Занятия мы не бросали. Медленно, но верно ползли по нормативам. Послушание, защита, след. Три раза в неделю в группе, час в день самостоятельно. Хорошо, что отработали «квадрат» и «конус» в обед, сейчас просто погуляем и завалимся вместе на диван. Чани с плюшевым мячиком, а я с громадной кружкой кофе и ватрушкой с корицей.

– Прекрати скакать и одевайся, - я притянула собаку, которая от нетерпения дрожала всем телом, и начала просовывать ее лапы в собачий комбинезон. - Могла бы и сама надевать уже. Зря что ли я тебя учу?

Мама позвонила, когда я уже закрывала дверь квартиры.

– Я по приложению посмотрела, что ты дома. Как доехала?

– Нормально, - сказала я, прижав телефон ухом и налегая на дверь, чтобы ее закрыть. Замок заедал. - Сейчас Чани прогуляю и буду совсем дома.

– Не задерживайся. Я волнуюсь.

– Мам, ты чего? - я удивилась. Голос и вправду был встревоженный. - Я же с собакой. И только по опушке. И вообще время детское.

– Сама не понимаю, - мама помолчала. - Позвони сразу как вернешься.

– Позвоню, конечно. Не волнуйся.

Чани метель не смутила. Стоило отстегнуть поводок, и ярко-красный собачий комбез растворился в белесой мути. Я не переживала. Собака у меня послушная, явится по первому зову. Чужие здесь не ходят, а в такую погоду вообще никто не ходит. Даже заядлые собачники наверняка предпочли по-быстрому сделать дела в местном закутке. Но если Чани не выплеснет весь запас энергии, то измается дома. И вместо того, чтобы спокойно подремать рядом на диване, будет тыкать в меня своей игрушкой. Поэтому лучше померзнуть сейчас, чтобы после спокойно отдохнуть.

Я застегнула капюшон почти до конца, оставляя открытыми лишь глаза и нос. Хотелось бы и нос, но так было душно, и голова сразу предупреждала - начну болеть. Поэтому носу приходилось терпеть и мерзнуть.

Дорогу я знала наизусть, шла, почти не глядя. Чани переодически появлялась рядом. Не потому, что боялась потеряться. Просто показывала, что охраняет. Ну да. Человек заводит собаку для охраны. Чтобы охранять ее от врагов, болезней и других собак.

В голову полезли мысли о работе. Стив перегружен, давно просит забрать пару групп. Себе я их не возьму, Алёна еще учится, не потянет дополнительные уроки из-за графика. Значит, преподавателя придется искать нового. Завтра же дам объявление о вакансии. Иначе Стив или сбежит, или сляжет. И все его группы окажутся у меня, и я взвою.

«… парковка, комната отдыха, свободный график…», - мысленно перечислила я и вдруг поняла, что уже несколько минут не вижу свою собаку.

– Чани!

У меня очень воспитанная собака. И шустрая. Она появляется у моих ног стоит только позвать, но красного комбинезона не было видно.

– Чани! - я заозиралась. Стянула капюшон, наплевав на снег, который немедленно забрался под волосы, обжег холодом шею. - Чани!

Собака не показывалась. Она не могла меня не слышать. Никакая кошка или другая собака не могла отвлечь Чани настолько, чтобы проигнорировать хозяйку. Значит, что-то случилось. Ей уже тринадцать, преклонный возраст для доберманов, они сплошь сердечники…

Мое собственное сердце колотилось как бешенное, страх холодил намного сильнее снега.

– Чани! Девочка, отзовись!

Под ноги что-то попалось. Что-то мягкое, неподвижное. Я упала на четвереньки. Руки без перчаток утонули в снегу, неглубоком, колючем. Колено прострелило болью. Но вскочила я резво, потому что споткнуться на пустой тропинке я могла лишь о… Боже, только не Чани!

Это был пень. Невысокий, старый, гнилой. Я пялилась на него, тщетно пытаясь понять откуда он взялся. Мы гуляли по опушке, по дорожке, вымощенной тротуарной плиткой и освещенной кованными фонарями. Неужели я задумалась и забрела глубже в лес? Вокруг действительно высились деревья. Слишком дремучие для пригородных лесопосадок.

– Чани? - позвала почти без надежды. Собаки не было. Как и дорожки, фонарей и метели. Я даже не заметила, когда она закончилась. Вокруг был лес. Настоящий зимний лес, без всякого намека на цивилизацию. Тусклая луна освещала сугробы, пень и мои следы. Я сделала несколько шагов обратно, аккуратно переступив через пень. Ударенное колено отозвалось резкой болью, которую я лишь отметила краем сознания. Следы появлялись в снегу метрах в десяти от пня.

– Не верю, блин, не верю! - пробормотала я.

Меня колотило от озноба. Страх, холод, растерянность. Причин много. А толку мало.

Где-то бегает испуганная Чани. Что она станет делать, если не найдет меня? Побежит к подъезду? А мама? Что почувствует она, когда я не позвоню вовремя?

Последняя мысль немного отрезвила, и я засунула замерзшие пальцы в нагрудный карман, чтобы вытащить телефон. Экран мигнул картинкой заставки с последних соревнований. Сети не было. Ни одного деления.

Зато был фонарик.

– Люмус, - пробормотала я, и он включился. Рассеянный луч осветил мои следы, пень, сугробы и потерялся где-то между деревьев. Тени словно придвинулись, и стало еще страшнее.

– Нокс, - почти прошептала я, и оказалась в темноте.

Не может быть. Этого просто не может быть. Щипать себя не стану, ударенное колено - лучшее доказательство того, что не сплю. Но…

Я снова посмотрела на место, откуда появлялись мои следы. Это именно шаги, я не топталась на месте, просто шла. Не по прямой, потому что озиралась в поисках собаки. И надо бы принять, но стадия неверия еще не преодолена…

Захотелось упасть в обморок. Тошнота подкатила к горлу, усилился озноб. И только понимание, что я просто замерзну в этом странном лесу, не дала мне свалиться. Я наклонилась, уперев ладони в колени. Болели и первые, и вторые. Но эта боль удерживала в сознании.

– Или я сошла с ума, - пробормотала хрипло, - или попала…

Книги про попаданцев я не любила, но какое-то количество прочитала, так что сюжет представляла. Другой мир, иногда и другое тело, и внезапно свалившиеся приключения, которые обычно начинались с неприятностей, но непременно заканчивались хэппиэндом. В дамских романах - свадьбой, в мужских - победой над всеми. Надумано, неправдоподобно и… не мое, в общем.

И тем не менее. Незнакомый лес, отсутствие собаки и метели, следы посреди нетронутого снега. Лучше думать, что я в другом мире, чем в собственное сумасшествие. А может и правда, в другом? Том, который называют лучшим?

Я поежилась. Пальцы на руках потеряли чувствительность, в ботинки попал снег. Можно стоять на месте, можно идти. Потерявшимся, конечно, советуют оставаться на месте, вот только здесь меня никто не ищет. И я элементарно замерзну. Значит, идем.

Эта простая цель заставила собраться. Руки я засунула в карманы, сжала в кулаки, потерла пальцы друг о друга. Отогреются. По правде говоря, не так уж и холодно. У нас март, а здесь? Наверное, также…

Снег был неглубоким и рыхлым. Ноги почти не проваливались, когда я шла, осторожно ступая, чтобы поберечь ноющее колено. Пальцы согрелись неожиданно быстро и теперь болели так, словно их выворачивали из суставов.

Лес казался диким. Это слово тут же напомнило о животных, в таких лесах обитающих. Волки, медведи… нет, те должны еще спать. Я с опаской обошла крупный сугроб. Оглянулась. Если следы будут оставаться ровно позади, меньше шанса заблудиться.

А что если этот мир вообще необитаем? Или это наш мир, просто меня забросило в незнакомое мне место? Факт, что меня именно забросило, отрицать глупо. Следы посреди поляны сами по себе не появляются. А может я все-таки зря ушла? Вдруг вернуться можно только с того же места?

Я застыла. Потом развернулась и пошагала обратно. Боль в колене затихла, так что двигаться получалось довольно шустро. На полянке ничего не изменилось. Я огляделась, выбрала крепкий сук и обмотала его собачим поводком. Единственным, что нашлось в глубоких карманах. А после снова пошла по своим следам. Получилась почти протоптанная тропинка.

То, что это место все-таки обитаемо, я поняла через два с половиной часа, когда выбрела на дорогу. Телефон показывал половину десятого. Усталость притупила все чувства, поэтому происходящее воспринималось почти спокойно. Мысли стали вялыми и тусклыми.

Родители не дозвонились и наверняка уже приехали в мою квартиру… Надеюсь, Чани сейчас с ними…

Вспомнилось волнение мамы. Небеспочвенное, как оказалось.

Дорога была выложена брусчаткой. Я видела похожую раньше. Гладкие квадратные булыжники, плотно подогнанные друг к другу. Такие дороги клали лет сто назад, но некоторые можно встретить и сейчас.

Камни были чистыми, снег аккуратными валиками лежал по обе стороны дороги. Значит, где-то рядом люди. И люди, по всей видимости, достаточно цивилизованные. Что не может не радовать.

Я потопала ногами, обтряхивая снег. Подумала и пошла направо. Просто потому, что в эту сторону был склон, и идти было чуть легче. В конце концов у дороги есть два конца, а мне без разницы какой из них искать.

Всадники появились почти бесшумно, странный шорох я услышала слишком поздно. Оглянулась, когда они уже тормозили, чтобы не снести меня.

– Кархо! - послышался сердитый мужской голос.

– Фарра-йа, сэ-вадо, - гораздо спокойнее откликнулся другой. - Крэс, йа-дорге-вадо.

И пока я ошалело хлопала глазами, один из мужчин спешился и направился ко мне. Я попятилась. Он начал говорить, выставив руки перед собой, но между пальцами что-то блеснуло в свете луны. Отчетливым металлическим блеском. Я развернулась и побежала. Мужчина догнал меня в три прыжка. Обхватил, прижал что-то к шее. Быстрый болезненный укол и холод, разливающийся по телу. И темнота.

Кархо - осторожно

Йа - она

Фарра - иноземец

Сэ - видеть

Вадо - ты

Дорге - спать