1

«-Тебе мало было? Ты еще не понял, с кем связался? – глухой звук соприкосновения ноги с телом. – Тебе, сука, мало? Говори, быстро, где деньги. – А в ответ только мычание. – Я не слышу. Громче! – И снова звук удара. – Хотя. Ты себя не жалеешь. А если так. – Крики моей мамы прозвучали очень близко. Я закрыла рот, чтобы не выдать своего местоположения. – А она нечего. – Все тот же противный голос стал звучать ближе. – Хороша. – Мама вскрикнула, а тот, кого я называла отцом выругался.

В таком духе продолжалось часа три, но для меня семилетней, это время казалось вечностью. А потом… сначала два выстрела, а потом еще три.

- Приберите здесь. И узнайте, черт вас подери, где его малявка. – И шаги. А у меня в голове все так же набатом звучат пять выстрелов.»

- Алена Ибдулаевна. Алена. – Господи, как раскалывается голова. – Алена Ибдулаевна. – Меня потрясли за плечо, от чего голова взорвалась от боли. Я хотела было закричать, но из горла вырвался лишь хрип, похожий на карканье вороны. – Алена, вы меня слышите? – Я снова каркнула в ответ, пытаясь изобразить «да». – Отлично. Я понимаю, что больно, что тяжело, но вам необходимо открыть глазки и посмотреть на меня. – Даже сквозь сомкнутые веки солнце доставляло довольно болезненные ощущения, но я преодолела себя сумев разлепить глаза. Как я и думала, свет доставлял боль, от чего я снова застонала.

- Отлично. Алена. Посмотрите на меня. Вы меня видите? – Передо мной стоял довольно привлекательный молодой человек в медицинском халате, с приятным лицом и чуть тронутыми сединой волосами. – Вы помните как вас зовут? – Я кивнула головой, а мужчина подал стакан с водой.  Я из трубочки с наслаждением сделала три глотка. – Как? - Я прочистила гороли и сказала хриплым, крайне тихим голосом:

- Алиева Алена Ибдулаевна. 

- Верно. – Он сел на стул рядом с кроватью. – Где вы живете?

- В Санкт-Петербурге.

- Адрес помните?

- Да. – я продиктовала ему адрес, по которому проживала последние 6 лет своей жизни.

- Сколько вам лет?

- 29.

- Замечательно. – И он тепло улыбнулся.

- Отлично. Где вы работаете, Алена?

- Следственный комитет. Старший лейтенант.

- Алена, а что последнее вы помните?

Я напряглась, пытаясь вспомнить. Молчала я долго, потому что в голове всплывали только картинки, как я собираюсь с работы, но вот что было дальше я не помню.

- Я… - я прочистила горло – я помню как собираюсь домой, как спускаюсь по лестнице, а дальше темнота. Что со мной случилось? – Я попыталась повернуть головой, но в голове зазвенели колокольчики и я со стоном закрыла глаза.

- Не напрягайтесь, Алена. Вы попали в аварию, к сожалению больше ничего я вам сказать не могу. Это вам уже сообщат ваши коллеги. – Он встал и грустно улыбнулся. – А теперь давайте все таки проведем исследования, ради которых я вас разбудил.

Я моргнула соглашаясь.

- Итак. Следите за моими пальцами взглядом. Хорошо. Так, чувствуете? – и меня не сильно ткнули иголкой. Я снова моргнула. – Отлично. Дальше. – Дальше были руки, меня снова сжимали и тыкали и заставляли делать тоже самое. Дальше живот. Бедра. Правая нога. Левая. – Алена. Я вас попросил пошевелить левой ногой.

- Я шевелю. – Он нахмурился и посмотрел на меня внимательнее. – Еще раз. Стоп. Чувствуете? – Я понимаю, что он ткнул меня иголкой, но я ничего не почувствовала. Я испуганно посмотрела на него. – Ладно. После травмы так бывает. Давайте попробуем еще раз через часа два.

Через два часа все повторилось. Никаких изменений. Ногу я не чувствовала.

- Плохо. – Он снова сел на стул рядом со мной. – Нужно провести КТ, и если я прав, то назначить вам курс процедур. Я думаю у вас защемление седалищного нерва, которое приводит к гибели отростков нейронов. Если я прав, то в той зоне, где прекратилось взаимодействия нейронов может появиться рубцовая ткань. Такое исправить уже будет невозможно. Боюсь, что это может привести к атрофии. – Он вздохнул понимаясь со стула - Там к вам ваши коллеги пришли. Честно, я не имел права вам ничего говорить. – Я кивнула головой, готовясь к самому ужасному. Может я сбила человека когда ехала?

- Добрый день. Лейтенант Следственного комитета Суворов Павел Юрьевич. Можно? – в мою палату вошел Пашка, которого я знала с самого первого дня его службы в нашем отделе.

- Да, мы уже заканчиваем. – Врач встал и направился в сторону выхода, а я заметила двух бойцов у входа. Значит я - преступник.

- Паш, что происходит? – Он чуть нахмурился, но все равно сел рядом устало откидываясь на спинку стула.

- Дерьмо какое-то происходит. – Он часто любил употребить хлесткие словечки, что неизменно вызывало у меня чувство брезгливости. – Так, по протоколу давай. Алена Ибду.. Ибдуба… Ибдубалаевна.

- Ибдулаевна. – Поправила я.

- Ага. Алена Ибдубалаевна – практически по буквам проговорил он мое отчество, хотя все равно ошибся, а я только махнула рукой. Исправлять его сил небыло. – В данный момент вы находитесь под следствием по делу об убийстве некого Родиона Сергеевича Мышкина – известного в узких кругах, как «Крыс». Вы были знакомы? - он дождался моего неуверенного кивка - В каких отношениях вы состояли?

Я лежала на кровати, чувствуя как у меня от удивления открывается рот. Крыс и я? Убийство? Что за ерунда?

- Ни в каких. Я знала его только по работе?

Он нахмурился, но все записал.

- Скажите. Что вы делали 25 мая с 19:30 до 21:00?

- Не знаю. - Я напряглась вспоминая. – Я помню как 25 мая я выходила с работы, а дальше темнота. Сегодня какое число?

- 30 мая. Ты пролежала без сознания 5 дней. Врач этот - цербер, к тебе никого не пускал. - Он облокотился на спинку кресла, несколько расслабляясь.

- Что произошло? – я попыталась сесть, но мое тело сразу прошибла острая боль.

- Вот и нам это интересно, что же произошло. Господин Мышкин был найден у тебя в квартире весь в крови. Причина смерти – ножевое ранение перебившее артерию. Крови было столько… просто жуть. На ноже твои отпечатки. Твоя одежда вся в крови. А ты – в отключке, в машине, которая обняла фонарный столб. Самое паршивое в этой ситуации, Ален – это то, что в твоей машине лежали собранные шмотки, а направлялась ты в сторону Московской трассы. Теперь понимаешь всю серьезность ситуации? Поэтому прошу отвечать на мои вопросы честно.

- Хорошо.

Он стал задавать вопросы, о том, как Мышкин мог оказаться у меня в квартире? Что он мог там делать? В каких мы отношениях с мужем? Фигурировал ли Мышкин в моих делах за последние пол года? В общем полноценный допрос. Через три часа я начала чувствовать, что проваливаюсь во тьму, не успевая ответить на вопрос.

Я так и не успела спросить, где мой муж. Я так и не узнала, может были ли следы взлома на двери? Может кто-то из соседей что-то видел. И самое обидное, что поняла я из вопросов моего бывшего сослуживца, что он считает меня виновной. И можно хоть убиться доказывая, что ты не верблюд, но следователь ведущий расследование всегда ориентируется на свои ощущения. А я плохой свидетель, раз не помню ничего.

Во сне я снова стала маленькой. Мне снова 7 и я снова сижу в маленьком подъемнике для еды, которые раньше могли позволить себе только зажиточные вельможи. Нам повезло, мы нашли эту дверцу с мамой и часто играли с ней, но она была практически не видна на фоне покрывающих стен обоев. Я спряталась там, когда пришли за папой, который, как часто бывало, находился под Мухой. Он был не дурак выпить, а когда в стране появились наркотики, он начал употреблять и их. Мне все снится, как он лежит обдолбанный, а мама, услышав шум в общем коридоре, сказала мне спрятаться в этом «лифте» и не при каких обстоятельствах не вылезать. Я и не вылезала когда папу били ногами, но его мне было не жалко. Жалко было маму. Над ней эти звери поиздевались куда сильней, чем над отцом, так, чтобы он все видел. И пять выстрелов. Три для папы и два для мамы.

Проснулась я опять в слезах. Эти сны снятся мне тогда, когда жизнь готовится сделать крутой поворот. Куда уж круче? Рядом с кроватью опять стоял врач и крутил капельницу.

- Плохой сон?

Я неопределенно пожала плечами. 

- Ладно. Вам надо набраться сил, потому что завтра опять придут ваши коллеги, а вот в три у нас назначена процедура. Будем восстанавливать вашу ногу. – он встал со стула и, как будто что-то забыл повернулся – Если вам будет от этого легче, я знаю, что вы не совершали то, в чем вас обвиняют. Ваш коллега не захотел меня слушать, но вам это должно быть важно. Я уверен, что вы надышались Метаксифлюрана, но, к сожалению, доказать это практически не возможно. Именно он может дать в совокупности такие результаты, которые получили вы.

- Спасибо. – Мне было важно, что кто-то в меня верит, хотя, честно говоря, мне уже самой начало казаться, что я могла убить этого человека. Никогда никаких положительных эмоций Крыс во мне не вызывал. Человеком он был, откровенно говоря, соответствующий своему прозвищу.

На следующий день ко мне пришли из экспертной службы. Брали отпечатки, слюну, кровь… а вот из отдела ко мне никто не зашел. Только все также, стояли голубчики у дверей.

В 15:00 за мной пришел врач. Меня погрузила на каталку и отправили в рентген кабинет, где я провела почти три часа. Как сказал тот же Вадим Сергеевич, заведующий нейрохирургии областной больницы, он попытается восстановить кровоток в ноге, но на моментальный результат рассчитывать не стоит. Нужна будет долгая реабилитация, но я только печально усмехнулась. Если все то, что рассказал мне Паша правда, то мне будет точно не до восстановления.