2

После процедуры прошло две недели. Ко мне снова заходил Павел Юрьевич, как попросил он обращаться к нему, когда он при исполнении. Теперь он держался со мной отстраненно и на все вопросы он отвечал односложными предложениями. В его взгляде нет ни жалости, ни заботы. Он – машина, которая выполняет свою работу.

Вадим Сергеевич Василевский был очень доволен проведенной манипуляцией. Он говорил, что восстановление идет куда лучше, чем он мог предполагать И правда. К ноге вернулась чувствительность. Я могла уже потихоньку ей шевелить, но в остальном… адская боль пронзала мою конечность каждый раз, как я начинала ею шевелить. Про согнуть даже не шло и речи. Зажим нерва оказался куда сильнее. Я рыдала каждый осмотр, потому что боль была нестерпимой, но реабилитолог раз за разом заставлял меня выполнять упражнения.

Шум за дверью сначала показался спасением от эскулапа, но потом я поняла - решение принято, пришли за мной.

Дверь открыли с ноги. Павел Юрьевич стоял по форме.

- Добрый день. Алена Ибдулаевна. Вы арестованы по подозрению в убийстве Родиона Сергеевича Мышкина. Вот постановление о задержании. Прошу вас проследовать за мной.

- Я могу одеться?

- Конечно. У вас есть 5 менут. - Не глядя на меня он вышел из палаты, но дверь до конца не закрыл.

Собирать мне было ечего. Все что у меня было - являлось собственностью больницы, ко мне никого не пускали, у меня забрали даже телефон и я не имела возможности связаться с родными, чтобы попросить одежду. Ко мне не пустили даже лечащего врача, но тот сумел передать мне костыли. Такой процессией мы выходили из больницы: двое сержантов, я на костылях и Павел Юрьевич впереди. Если молодые ребята старались не торопиться, то Паша бежал не обращая внимания на отстающих.

Начало июня было нетипично теплым. Солнце уже нагревало землю радуя нас теплыми деньками. Служебный автомобиль не был рассчитан на перевозку людей с такими недомоганиями как у меня. Усесться оказалось намного тяжелее, чем я могла даже предполагать. Сержанты терпеливо ждали, а вот Паша нарезал круги вокруг, ругаясь на чем свет стоит.

Отвезли меня в СИЗО. После карантина, где меня осмотрели и ощупали со всех сторону, меня поместили в общую камеру на 8 мест, и пообещав скоро вернуться дабы перевести в одиночку они уехали.

Дверь за мной захлопнулась с противном лязгом. Я попыталась не выдать своего волнения.

- Добрый день. Какая койка свободна? – Мои костыли отобрали еще на входе, так что я стояла на одной ноге обливаясь потом, боясь упасть без чувств. Молоденькая девушка из дальнего угла указала мне на свободную верхнюю шконку, а я только печально застонала.

- Садись сюда. Какая беда? – та же девушка кивнула головой на место рядом с собой.

Бедой в тюрьме, зачастую, называли номер статьи, по которой тебя сюда направили.

- 105. – У меня все плыло перед глазами, а ногу я готова была оторвать, лишь бы больше не испытывать такой боли.

- Опа. А вы посмотрите, кого к нам привели. – Не молодая женщина, лет 50 подошла ко мне в плотную.

Я подняла голову, но перед лицом все кружилось, а я, помимо головной боли, чувствовала, что содержимому моего желудка очень не понравилось такое отношение.

- Красавицы! – она обратилась к остальным, а я опустила голову вниз вдыхая зловонный воздух борясь с дурнотой. Видимо она являлась смотрящей за камерой.– Это – старший лейтенант юстиции, Алиева Алена Ибдулаевна. Что же ты здесь делаешь, крошка? – Я смотрела на нее и понимала, живой я от сюда не выйду. За ее спиной начали раздаваться недовольные окрики, а смотрящая только скалилась.

- Ну-ка успокоились. – Девица рядом со мной встала. – Чего раскудахтались? Вам какое дело? Сели по шконам и рты закрыли. – И неожиданно все сели, моментально успокоившись, а вот заводила начала недовольно зыркать на мою соседку. – Чего с тобой?

Она повернулась ко мне и довольно миролюбиво поинтересовалась.

- Защемление нерва после аварии.

- О да. Это больно. Операцию провели?

Я кивнула головой.

- Ложись. Я на верху сегодня посплю.

Время близилось к ночи. От ужина я отказалась, зато моя соседка – Кристина, с удовольствием съела и мою порцию. Оказалось, что она врач, не сумевшая спасти человека на своем столе. Парень под кайфом вылетел в окно автомобиля. Спасти его было можно, если бы метамфетамин в его крови не был смешан с аспирином. Разжиженная кровь после операции не хотела сворачиваться, от чего парнишка умер на операционном столе от потери крови. Родители оказались довольно влиятельными людьми, решившие повесить всех собак на врача. Следствие продолжается по сей день, а молодого врача заперли в следственном изоляторе.

Я только пожала плечами, такое бывает в нашем мире. Иногда деньги стоят намного больше, чем жизнь человека.

Было плохо. Меня начало знобить. Я завернулась в тонкое одеяло, что лежало на кровати.

Кристина положила руку на мой лоб и поцокала языком.

- Температура. Тебя бы в больничку.

- Кто ее возьмет? – бабища снова встала с лежанки и подошла к нам. - Она же ментовская. Неужели ты еще не поняла? - Она посмотрела на меня долгим взглядом. – Не просто так ее к нам засунули, но там - она точно не выживет.

Развивать тему мы не стали, но зато стало понятно, что баба ничего мне не сделает этой ночью. Видимо не такие уж приятные бонусы ей посулили за мое внезапное исчезновение.

Ночь прошла в бреду. Мне снова снились выстрелы. Я чувствовала, что я метаюсь по койке, норовя упасть с кровати. Чувствовала, как кто-то гладит меня по голове, а я успокаиваюсь. Мама часто так же гладила меня по голове, когда мне снились родные.

Проснулась я от криков.

- Кто, мать вашу, я вас спрашиваю, ее сюда поместил?

- О, болезная, за тобой, походу пришли. – бабища стояла у решетки и пыталась высмотреть, что же там происходит.

Дверь в нашу камеру распахнулась с небывалой силой.

- Алиева Алена Ибдулаевна, на выход. – Молодая женщина с погонами сержанта осмотрела меня с ног до головы и, помогла подняться и проводила на выход. А вот за дверью стоял персонаж поинтереснее. Молодой мужчина, на вид не больше 40 лет с лучиками-морщинками расходящимися от глаз.

- Добрый день, Алена Ибдулаевна. Я – новый майор в вашем отделении, Куциков Александр Петрович. Пойдемте. – И он направился в сторону выхода. – Не волнуйтесь, у меня есть постановление об освобождении вас из под стражи. – Видимо он воспринял мою задержку по своему.

- Да она идти не может. В камере она перемещалась только с помощью девочек, а до сюда она на костылях ковыляла. – Куциков посмотрел сначала на дородную смотрительницу, потом на меня, потом снова на смотрительницу – И где ее костыли?

- Так на выходе. Вместе со всеми личными вещами.

- Понятно. – и меня ловко подхватили на руки. – Алена Ибдулаевна, вы не против? Вообще, как то не удобно вас называть по имени-отчеству. Язык сломать можно. Можно просто Алена?

Я кивнула, так как до сих пор находилась в некой прострации.

- А вы собственно кто? – Он ловко, будто не замечая двойной ноши, спустился по ступенькам на первый этаж и направился к хранилищу.

- Вы плохо слушали, Алена. Я – ваш новый начальник. И открою вам тайну, я крайне злой новый начальник, потому что сейчас только 5 часов утра, а я уже забираю своего сотрудника из СИЗО. – Он подошел к хранилищу, но там, естественно было пусто. – Так. Эта штука откроется только в 10. Вам повезло, что я сегодня был здесь. Ей богу, вам просто повезло. – Я кивнула, принимая правильность его слов. – Нас с вами сейчас еще могут и не выпустить.

- Что вы делали здесь в такое время? – Он сел на скамью, но не пересаживая меня на свободное место, а все также держа на коленях, от чего я засмущалась.

- Мой старший брат, двоюродный, работает здесь, а если быть точнее, он руководит всей этой котовасией, и сегодня мы с ним встретились, чтобы посидеть по дружески, так сказать, но на столе у него я увидел увлекательнейшее чтиво, подписанное бывшим руководителем следственного комитета. В общем, пока получили разрешение на выпуск, пока туда-сюда, время – ночь. Брат сказал, что вас еще и в общую камеру поселили. Решили не дожидаться утра, а то мало ли что, растолкали дежурную и пошли вас вызволять. А вы там спите. Эх, а я надеялся быть героем. – и он задорно улыбнулся. – Алена. – Он дотронулся до моего лба – У вас температура. – В ответ я только поежилась от холодка, пробежавшего по спине и теснее прижалась к мужчине.

- Ладно. Пока посидим тут, по крайней мере вам ничего не грозит, а потом уже будем разбираться с дальнейшими действиями.

Я кивнула головой, чувствуя как проваливаюсь в сон, пригревшись на руках у начальника.

Проснулась я от того что жутко удобное кресло подо мной заворочался задевая мою больную ногу.

- Алена. – Он щелкнул меня по носу, а я фыркнула как ежик. У него оказался удивительно мелодичный смех, который заставляет улыбаться в ответ. – Я все понимаю, но я больше не могу так сидеть. У меня затекло все тело.

Я чуть смутилась и постаралась съехать по нему, как по горке, на свободное место.

- А вот так я вам не советую делать на коленях у мужчин, а то кто их знает, мужчин в смысле, но ваша попа сейчас в большой опасности. – Я понимала, что все это он мне говорит по большей степени именно ради того, чтобы отвлечь от дурных мыслей, но краска окрасила мое лицо и слезала я, не без помощи товарища майора, жутко смущенная.

- Что будет дальше? – моя нога так и продолжала лежать на скамейке, а тело лишившееся опоры стало терять равновесие. Александр Петрович видя мои метания прижал меня к себе, чуть приобнимая за плечи.

- Дальше… ну смотрите, сейчас ждем десяти часов, потому что даже мой брат никак не смог повлиять на своих сотрудников и едем в отдел. Там мы с вами по новой разговариваем и составляем новый протокол. Можете подать иск за незаконное удержание, вам никто и слова не скажет. Будем искать того, кому было выгодно избавится от вас такими методами и самое главное, кому же вы перешли дорогу. Вообще, вам надо поблагодарить своего врача, потому что он оказался жутко настырным человеком, сумевший донести чрезвычайно важную информацию до меня через моих близких. – И он снова лучезарно улыбнулся. От такой улыбки по телу растекается приятное тепло и вера в лучшее.

Я тряхнула головой, отгоняя от себя непонятные мне ощущения.

- Я не много не об этом. Я хочу понять, что дальше делать мне. В больнице я все время находилась под наблюдением. У меня небыло даже телефона. Со мной все вели себя так, будто я и правда преступница.

- Алена Ибдулаевна. Вы же сами работаете в органах. Вы прекрасно знаете, как это бывает. – Он чуть откинулся назад, по инерции увлекая меня за собой. – Сейчас вы все также находитесь под следствием, но я напоминаю, против вас никаких обвинений еще не выдвинуто, а то постановление, по которому вас сюда привезли – филькина грамота. У вас нет доступа к текущим делам. Пока вам придется отложить работу, но я думаю вы можете потратить это время на более важные занятия, к примеру на восстановление вашей ноги. Если хотите, я завезу вас в больницу, Вадим Сергеевич с радостью возьмется за вас? Дальше… Дальше мы найдем того, кто вас так красиво подставил. Кстати, где ваш муж? – Я удивленно посмотрела на майора.

- Я думала он дома, обивает пороги чтобы выяснить, что со мной.

- Боюсь вас разочаровать, но нет. Он пропал тогда же, когда вы попали в аварию, но никто не поднимал никакой паники, потому что на работе, его секретарь сказала, что он собирался в Москву в командировку и, как часто бывает, он оформит командировочное по возвращению.

- Нет, я ничего не знала. Он мне об этом не говорил. – Я хотела было добавить, что последние пол года мы живем исключительно как соседи, не особо посвящая друг друга в свои дела, но решила, что это не то, что стоит говорить незнакомому мужчине, учитывая двусмысленность нашей позы.

- Хорошо. А как вы познакомились с Крысом?

- Первый раз он проходил у меня по делу как свидетель. Потом, периодически, как подозреваемый, но всегда улики были только косвенными. Посадить его так и не удалось, хотя все прекрасно знают, кто он и чем занимается. Занимался. - поправила я сама себя. 

- Занимался… И чем же?

- Он торговал краденым. У него была антикварная лавка, в которой можно было найти много чего интересного, в том числе и незаконно полученное. По правде говоря, он всегда шел на сделку и оправдывал свое прозвище.

- Да. Меня к вам перевели из УгРо, там этот персонаж также всплывал и не раз.

Так, болтая о работе и старательно обходя острые углы, такие как семья и причины нашего здесь нахождения мы проговорили до долгожданной отметки в 10 часов.

Нам выдали мои костыли и... собственно все.

- Где ваши личные вещи?

- Я думала они здесь. Я не знаю.

- Понятно. - Александр Петрович скрипнул зубами. – Зря сидели. С другой стороны… сейчас мы хотя бы можем без проблем выйти за территорию. – И он лучезарно улыбнулся, как много-много раз до этого.

Показав еще раз разрешение на мое освобождение, мы наконец покинули столь не гостеприимное заведение.

- Мне бы домой. Переодеться. Умыться. Я же даже не в своей одежде. Это то – что мне выдали в больнице. Я ужасно устала.

Он смотрел на меня почти с жалостью.

- Простите, Алена, но домой вам никак нельзя. Помещение, ваш дом, оно опечатано, а так как вы находитесь под следствием, вам туда путь заказан.

- И что мне делать? – Я отставила костыли, которые ужасно натирали руки с непривычки и облокотилась на стену. Усталость снова начала напоминать о себе, а голова разболелась с удвоенной силой, все таки такое серьезное сотрясение мозга никак не вылечить за две недели, хотя мой врач оказался просто волшебником.

- Давайте так, будем следовать первоначальному плану, правда с небольшими коррективами. Пойдемте. – Он хотел было взять меня под локоть, но увидев мой мученический взгляд на костыли подхватил на руки. – Костыли не забудьте. – Так мы и выдвинулась, как в мультфильме про Чебурашку и крокодила Гену: «Давай я понесу коробку, а ты меня?». Я несла костыли, а Александр меня.