Глава 16

Никогда, даже в самых смелых снах, я не смогла бы представить, как буду ехать в машине премиум-класса с разведенными ногами, между которыми будет голова крутого бизнесмена. Он такие штуки вытворяет своим языком, что я даже забываю, почему изначально сопротивлялась. Ах, да, точно! Он же отец моей подруги, и у него потребительское отношение к девушкам. Хотя какая прямо сейчас разница? Все уже случилось. И это “все” доставляет мне нереальное удовольствие. Я закрываю глаза и откидываю голову. Внизу живота по спирали закручивается густое наслаждение, которое заставляет мое тело дрожать. – Ох, – вырывается из меня, хоть я и пытаюсь вести себя максимально тихо. Игнат ускоряет движение языка, и через несколько секунд я замираю. Изо рта вырывается странный, сдавленный хрип, и меня начинает трясти еще сильнее. Отец подруги поднимается выше и зажимает мне рот рукой, а пальцы второй ложатся туда, где только что был его язык. Я энергично качаю головой, потому что промежность сейчас слишком чувствительная. – Ш-ш-ш, – успокаивает он. – Сейчас будет еще лучше. Принимай. Его пальцы так же проворно доводят меня до нового пика, и на это у Игната уходят какие-то считанные секунды. Тело вздрагивает. Теперь я дрожу так сильно, что даже зубы стучат. А Игнат поправляет подол моего платья. Возвращается на свое место и усаживает меня к себе на колени боком. Обнимает и гладит по спине, пока я пытаюсь прийти в себя. – Мне нравится, что ты такая отзывчивая, – тихо говорит он. – В пятницу летим в Амстердам на два дня. Водитель заберет тебя в пять вечера и доставит в аэропорт, там и встретимся. Хочу показать тебе город и добраться до тебя уже полноценно. Мне мало твоего вкуса. Я ничего не отвечаю. Просто нет сил спорить. Да и смысл? И так понятно, что возражений он не примет и все равно возьмет то, что захочет. Машина останавливается у подъезда дома, где я теперь живу. – Мы на месте, – говорит водитель. – Я скину тебе денег. Найди время купить подходящую одежду и обувь. У нас там будет один выход в пафосный ресторан. Так что купи вечернее платье, туфли, сходи в салон. Только не крась волосы, мне нравится твой цвет. – Чувствую себя куклой, – бурчу недовольно, стекая с колен Игната на свое место на сиденье. – Напрасно. Просто я привык, что девушка рядом со мной выглядит роскошно. И, кстати, если денег будет мало, не стесняйся сказать, я подкину еще. Питайся хорошо, потому что у меня в постели аппетиты немаленькие, и тебе понадобится выносливость, – произносит и облизывается. – Ну, беги. Спасибо за приятный вечер. Водитель открывает для меня дверцу. Поблагодарив его, выхожу из машины и топаю к подъезду. Я пока не знаю, как относиться к произошедшему. С одной стороны, чувствую себя использованной. А с другой… Игнат преподносит все так, будто это как раз норма в отношениях. Словно этот баш на баш как раз и составляет основу нормальных отношений. Товарно-денежных, да. Но зато с четко очерченными границами, и их наличие не вызывает желания крутануть хвостом. Вон мама моя как сильно папу любит всю жизнь. И что это ей принесло, кроме бесконечных переживаний и проблем, которые она чаще всего сама и решает? Я так не хотела бы. Но и вот эти спонсорские отношения мне претят. Чувствую себя каким-то бездушным, пустым эскортом, к которому у подобных Игнату никогда не будет уважения. На следующее утро я просыпаюсь от звонка в дверь. Бросаю испуганный взгляд на часы в телефоне и выдыхаю. До будильника еще десять минут. Я уже испугалась, что проспала пары. – Кого принесло в такую рань? – бубню и плетусь в прихожую. Выглядываю в глазок. Там стоит парень в форме доставщика. Он так активно жует жвачку, что я бы не удивилась, услышь я его чавканье даже через толстое полотно двери. Открываю, он поднимает на меня равнодушный взгляд, а потом, окинув мое тело взглядом, оживляется. – София? – Да. – Это вам. Он поднимает руку и протягивает мне огромный – просто гигантский – букет красных роз. – Эм-м-м… спасибо, – произношу и забираю цветы. – Тут еще ваза, – говорит он, ставя на порог большую вазу под стать букету. – Ладно. Окинув меня еще одним заинтересованным взглядом, парень ретируется к лифту. Я задвигаю ногой вазу в квартиру и закрываю дверь. Отношу цветы на кухню, а потом возвращаюсь за емкостью для них. Следующие полчаса я подрезаю стебли найденными кухонными ножницами и ставлю цветы в вазу, которую разместила в гостиной. Завариваю себе кофе и, сев на диван, рассматриваю роскошный букет. У меня нет сомнений, от кого он, и я пытаюсь понять, что чувствую по этому поводу. Вчера так и не пришла к единому выводу, что же все-таки лучше: товарно-денежные отношения или чувства. Но сейчас, глядя на букет, могу сказать, что для меня важнее чувства. Только вот как выйти из товарно-денежных отношений с Игнатом, пока непонятно. Собравшись, еду в институт. Проверяю баланс своего банковского счета и, не удержавшись, произношу вслух: – Ох, ты ж мамочки родненькие. Сумма просто запредельная. Прижав к груди телефон, оглядываюсь. На меня косятся недовольные пассажиры автобуса. Разбудила своим восклицанием? Или увидели сумму и поняли, откуда у меня такие деньги? Вообще-то я еще ничего зазорного не сделала. Все, что до этого происходило между мной и Игнатом, было исключительно его инициативой. Когда приезжаю в институт, здесь уже слишком людно. Вот-вот начнется первая пара, и она у меня не с Мирой. Так что я надеюсь затеряться в толпе студентов и разминуться с подругой. Не знаю, как смотреть ей в глаза после того, что ее отец вчера вытворял со мной. Вот еще поэтому я предпочитаю чувства вместо того, что предлагает Игнат. По крайней мере, я могла бы сказать подруге, что люблю ее отца, и она бы поняла меня. Наверное… А так… Что я скажу? Твой папа купил меня? – Сонь! – раздается за спиной голос Миры, и я ускоряюсь. Делаю вид, что не услышала, как она меня зовет. – Сонь! Подожди! София, черт побери! – Она хватает меня за локоть и резко разворачивает лицом к себе. – Да что с тобой такое? – Ой, я не слышала. Задумалась, прости. – Что происходит? – хмурится она, и мне кажется, Мирослава все уже знает про нас с ее отцом. – Мира, я… понимаешь… – Чувствую, как щеки затапливает румянец, а в горле пересыхает. – Я… у меня просто не было другого выхода…