Глава 32
Анастасия.
И как ни странно, теперь я не могу Плантар считать чужим. Здесь духи пещеры мне подарили Зиту, которая регулярно ведёт со мной мысленные диалоги, бережет меня от внешнего воздействия и болезней. С ней комфортно настолько, что когда я бываю на Земле и Зита впадает в полусонное состояние, мне её ужасно не хватает. Она словно часть меня самой! Настолько я сроднилась со своим фамильяром, что боюсь моё возвращение на родину после завершения нашего временного брака будет слишком болезненным.
На Земле за этот год я была не часто, всего лишь шесть раз. Одну Андриан меня туда не отпускал категорически, а сам со мной часто выбираться не мог. Его важная должность не предполагает частых отлучек.
Первый раз мы выбрались на землю в день рождение моей мамы. Этого я никак не могла пропустить, и буквально настояла на том, что перемещусь её поздравить. Андриан переместился со мной и, как выяснилось, не с пустыми руками. В красивой резной шкатулочке, которую можно принять за произведение искусства, мой муж презентовал маме от нас ювелирный гарнитур. В состав комплекта вошло колье на шею, серьги и браслет. От комплекта разило элегантностью и богатством. Однозначно он сделан из золота, а из камней, украшающих ювелирные изделия, я узнала бриллианты и красные гранаты. Шикарный комплект для женщины маминого возраста!
Не только на меня подобный подарок моего супруга произвел впечатление. По крайней мере тетя Аня, мамина подруга, которая зашла её поздравить, отведя меня в сторонку, уточнила:
– Настенька, дорогая, скажи, как тебе удалось выйти замуж за олигарха? Сколько же он получает, если своей теще на день рождение целое состояние подарил?
Слова маминой подруги были не пустым звуком, ведь она ещё в советское время работала на ювелирном заводе и в подобных вещах однозначно разбирается. Мне даже не по себе от этого стало. Ещё не хватало, чтобы информация о том, что у мамы в шкафу лежит столь дорогое украшение распространилась.
Долго погостить у моих родных мы не могли, поэтому на следующий день засобирались домой. Родителям пришлось говорить, что мы проездом и заскочили только для того, чтобы повидаться с ними и поздравить маму.
Другой визит к моим родителям оказался таким же непродолжительным. Приехали, переночевали, узнали, как у родителей дела, и засобирались «в дорогу». Из-за такого нашего внезапного появления и такого же стремительного отъезда, мои родители с чего-то взяли, что Андриан российский разведчик, работающий за границей под прикрытием. Уж не знаю, как такая идея пришла им в голову, но я отрицать их предположений не стала. Если им так удобно думать, то пусть так и думают.
Так и жили бы мои родители в неведении и догадках о нашей с Андрианом жизни, если бы не один случай. С момента нашего крайнего визита к моим родителям прошло два месяца, и меня буквально стала съедать тоска по родителям, срочно захотелось их увидеть! Несколько дней я была сама не своя, и уговаривала Андриана переместиться на землю. Но он утверждал, что много работы и никак не может. В итоге я заявила, что направляюсь сама. Только тогда муж пошел на встречу, и дал согласие на наше перемещение, предварительно взяв с меня обещание, что мы перемесимся и вернемся одним днём.
Дома нас встретил папа, и по его виду я сразу поняла, что что-то не так. Выглядел он очень уставшим, с синяками под глазами.
– Что случилось? – с порога спросила я, понимая, что моя интуиция меня не подвела. Ведь я чувствовала, что мои родители во мне нуждаются!
– Ольга в больнице, – огорошил папа.
Он поведал нам, что у мамы в груди обнаружили доброкачественное новообразование. Это не рак, фиброаденома, но её нужно оперировать. Хирурги настаивают на операции, а отец не находит себе места. Он считает, что у мамы слабое сердце и такие нагрузки, как наркоз для неё могут быть критическими.
Мы втроем сразу же поехали к маме в больницу. Мне не терпелось её увидеть и всё узнать из первых уст.
Больница. Онкологическое отделение. Оказывается, маму положили именно туда, несмотря на заверения медиков, что фиброаденома доброкачественная. Вид, конечно, удручающий. Светло - зеленые больничные стены, палата на шесть человек, и ворчащая на всех уборщица в коридоре.
Мама очень обрадовалась, увидев нас, а женщины из палаты, деликатно вышли в коридор при нашем появлении. Особенно мне бросилась в глаза молоденькая, худощавая женщина. Симпатичная, с выразительными чертами лица, пухлыми, но явно естественными, явно ненакачанными губами, и голубыми глазами. Правда, глаза были у женщины все красные и зареванные. Она уходила из палаты последней, и я проводила её взглядом.
– Это наша Поля, – шёпотом, грустно ответила мама, – ей всего тридцать один и у неё подтвердился рак.
– Ого, ничего себе!
– Да, жалко девочку…
– Мама, ты сама то как?
– У меня слава Богу, доброкачественное. Но врачи заставляют оперироваться, или говорят, расписку пиши, что отказываешься, и тогда все последствия на твоей совести.
– Врачам, наверное, виднее.
– Так –то оно так. Я согласилась на операцию. Сдам сейчас анализы, и ели они будут нормальные, то дня через три на операцию положат. Только что-то у меня предчувствие какое-то нехорошее…
– Какое, мама?
– Ой, ладно, не бери в голову! Просто боюсь я операции, совсем трусливой стала на старость лет.
Мама пыталась улыбаться, но я отчетливо видела, что дается ей это через силу и все не так хорошо, как кажется.
С тяжелым чувством я выходила из больницы, после посещения мамы. Наспех попрощалась с отцом, и пошла по дороге, закопавшись в своих мыслях.
– Настенька, – окликнул меня отец, – а вы сейчас куда? У вас дела? Мне домой вас ждать когда?
Я вернулась, поцеловала в щеку отца и проговорила:
– Ты нас не жди. Прости, у Андриана работа, мы не сможем остаться.
– Но… мы ведь, итак, редко видимся. И я это, обсудить хотел, может маму в платную клинику на операцию положить? У нас с ней есть сбережения, копили на черный день.
– Не тратьте сбережения, я дам вам денег на платных врачей, – проговорил Андриан, – Вы правы, пусть она платно дополнительно обследуется, деньги через пару дней я передам.
Отец утвердительно кивнул, пожал руку Андриана:
– Спасибо.
И мы вернулись домой. Только моё сердце было не на месте. А вдруг врачи ошиблись с диагнозом и у мамы не все так радужно, как ей говорят? Стоит ли ей идти под нож или, как пишут в интернете, если фиброаденомы не растут, их можно не трогать? Да и моральное состояние мамы оставляет желать лучшего. Согласиться ли она платно обследоваться, или пожалеет денег. Не захочет тратить деньги своих детей?
– Ты что не спишь, – ночью, лежа в постели спросил Андриан, видя, как я ворочаюсь с боку на бок.
– Не могу уснуть. Знаешь, неправильно всё это.
– Ты о чём?
– Понимаешь, в такие минуты я должна быть там, с родителями. Особенно с мамой. А я здесь отсиживаюсь. Если что с ней случиться я никогда себе этого не прощу!
– Мне кажется ты себя накручиваешь. У вас же технологии, медицина довольно развита…
– Это у вас здесь магия, и лекари лечат настойками и одним касанием руки! Я сколько раз видела, как раны срастаются мгновенно под воздействием рук лекаря, не оставляя ни шрама, ни следа. Волшебство! Нашей медицине об этом только мечтать. Вот бы и мою маму так лекари вылечили… Слушай! – меня озарила мысль, от которой я аж присела на кровати, – а может и правда, как –то можно это организовать? Переместить лекаря туда, в наш мир, а маме я скажу, что это экстрасенс или целитель местный. Он её вылечит, и операции не потребуется.
– Не выйдет, – произнёс муж, притягивая меня к себе и укладывая мою голову к себе на плечо, – в твоем мире магия намного слабее «работает», и сил лекаря может на лечение не хватить. Ваш мир словно высасывает магию. Ты ведь и сама видела, как твоя коабра в твоем мире себя ведёт.
Андриан стал накручивать прядь моих волос себе на палец. Он часто так делает, и мне это нравится. Иногда мне кажется, что от этого его ненавязчивого жеста, мы становимся ещё ближе друг к другу. И вот так лежать на его плече мне тоже нравится. Я словно таким образом ощущаю его поддержку и силу.
– Неужели ничего нельзя сделать? А если мою маму переместить сюда?
– И раскрыть всю правду о нашем мире? Как ты думаешь твоя мама себя поведёт, узнав, о существовании других миров, в одном из которых живёт её дочь?
– Нормально воспримет. Я все объясню. Речь идет о её здоровье.
– Я понимаю, но я в своё время очень сильно рисковал, перемещая в Плантар тебя. Это запрещено. Подобное может одобрить только король.
Я умом всё это понимала, только сердце оставалось не на месте. Находясь в Платаре я могу пользоваться своим фамильяром – защитником, лекарями и другими преимуществами магии, а мои родные нет. Жестоко.
Но на утро Андриан меня удивил. Проснулась я поздно, так как ещё полночи не могла заснуть. Послала магический вестник своему начальнику, с просьбой предоставить мне выходной. В его положительном решении я не сомневалась, так как просьбой о выходных никогда не злоупотребляла. И, действительно, через несколько минут от своего руководителя я получила положительный ответ насчёт дополнительного выходного.
Не успела я позавтракать, как неожиданно дома появился Андриан:
– Я думала ты на работе. Завтракать будешь?
Он отрицательно замотал головой, и спросил:
– Ты на работу не торопишься?
– Я сегодня взяла выходной.
– Я тоже, – с довольной улыбкой на лице произнёс муж, – и рад, что застал тебя здесь.
– Почему? Ты и выходной! Ты меня удивляешь.
Андриан одарил меня быстрым поцелуем в губы и произнёс:
– Сейчас я удивлю тебя ещё больше, и надеюсь, что порадую.
– Ты меня заинтриговал.
– Я был у короля Ричарда.
– Андриан, только не говори мне, что ты узнавал насчёт лечения моей мамы?!
– Не совсем так. Я просто выпросил разрешение погостить твоей маме пару дней в нашем мире. А о том, что её в это время лекари посещать будут ему необязательно знать.
– И он так просто на это согласился?
– Не просто. Совсем не просто! А то ты Ричарда не знаешь. Всегда правильный и принципиальный, он вообще не сторонник меж мирового перемещения. Целую лекцию мне на этот счёт прочитал! В итоге мне пришлось прибегнуть к некоторым элементам манипуляции, и кое-что пообещать королю.
– Но в итоге он согласился?
– Да, – продолжая сверкать счастливой улыбкой произнёс Андриан, и я не удержалась, визжа от счастья, что мне в мужья достался самый заботливый и понимающий супруг, кинулась ему на шею.
В тот же день мы с Андрианом переместились на землю за мамой. Отцу сказали, что маму повезли на обследование по частным клиникам в другой город.
– Анастасия, я не понимаю, к чему такая спешка? Зачем ты меня заставила написать отказ от операции и прямо сегодня выписаться из больницы?
– Мамочка, ты мне доверяешь?
– Да, – растеряно ответила мама, – только ты же знаешь, я не люблю недомолвок.
– В таком случае ты должна некоторые вещи принять как данность.
– Это ты о чём.
– Сегодня ты наконец-то сможешь познакомиться с родителями Андриана.
– О, это хорошо. Они придут к нам в гости?
– Нет, мама, это ты поедешь в гости к нам, вернее к родственникам Андриана.
Мы с мужем решили, что перемещать маму лучше всего не к нам в дом, который находится в центре столицы, недалеко от дворца короля, а к Айри и Рафаэлю. К тому же, думаю, Айри поможет сгладить стресс мамы от увиденного.
В итоге мы просили маму ни о чём нас не спрашивать, и ничему не удивляться. Андриан завязал ей глаза и сказал, чтобы она не волновалась. «Дорога» до его дома будет быстрой, но ему важно, чтобы «маршрут» никто не знал. Для видимости мы посадили маму в арендованную машину и покатали по дорогам полчаса, а затем прямо из машины все втроем переместились прямо к родовому гнезду четы ван бер Ремейре.
У дома нас уже ждали родственники, которых Андриан ещё утром предупредил о нашей гостье и цели её визита. Маме устроили радушный и практически королевский прием. Ей только и оставалось удивляться роскошью, богатством и интеллигентностью новоиспеченных родственников. Я видела, что мама была покорена, и даже немного шокирована от происходящего. Я же старалась находиться рядом и поддерживать её. Стоит отдать должное Айри, которая очень умело сглаживала все острые углы и быстро сумела расположить маму к себе.
После экскурсии по дому и роскошного обеда маме объявили, что ее посмотрят лекари. Мой свекор пригласил сразу троих для надежности. Маму провели в отдельную комнату и оставили нас с ней в присутствии лекарей. Каждый из них поочередно поводил руками вдоль тела мамы, и все лекари в один голос заверили, что ничего опасного в её состоянии нет. Мама удивленно уставилась на меня, задавая немой вопрос о сомнительности метода диагностики при котором врачи определяют состояние пациента руками.
«Доверься нам», – шепнула я маме, и она молчаливо отдалась на откуп лекарям, позволяя проводить с ней всевозможные манипуляции. Лекари водили над грудью мамы руками, каждый по очереди и одновременно, потом давали ей выпить каких-то настоек, утверждая, что это лекарство поможет рассосать любое новообразование, так как настойка содержит сок редкого растения, способного убивать не нужные, враждебные клетки в организме, опухоли, в том числе. Мама на это скептически усмехнулась, но позволила лекарям вновь водить руками, тем самым заставляя магией выпитую мамой жидкость микстуры добраться до указанного лекарями направления. Во время сеанса лечения мама неожиданно уснула.
– Это нормально, что она уснула? – уточнила я.
– Очень хорошо. Организм выполняет функцию самовосстановления.
– И …это всё? Больше никаких процедур?
– Зачем? Мы свою функцию выполнили.
– Вы хотите сказать, что опухоли в ее организме больше нет?
– Практически уже нет. Думаю, к утру она окончательно рассосется.
Вот такой радостной новостью меня огорошили врачеватели. Потрясающе! Я люблю Плантар. Нашей медицине такого и не снилось.
На утро мы одной дружной семьей позавтракали, и Андриан переместил обратно маму домой. Я заверила её что нетрадиционный способ лечения её полностью излечил, но порекомендовала сделать в платной клинике УЗИ, чтобы окончательно в этом убедиться.
– Знаешь, дочка, вчера я усмехалась, и очень недоверчиво отнеслась к этим трем чудаковатым мужчинам, которые изображали из себя то ли целителей, то ли экстрасенсов. Но сейчас я верю в то, что они мне помогли. Дело в том, что я обратилась к врачам, так как сама у себя на груди нащупала шишку. А сегодня утром, когда проснулась, я по привычке обследовала грудь, но никаких шишек или уплотнений не нашла. Это похоже на чудо! Будто бы я сплю, и это мне снится.
– Мама, пожалуйста никому не рассказывай, каким именно образом ты так быстро излечилась… и вообще об увиденном здесь.
– Кто бы мне поверил! Я бы сама в такое не поверила.
В следующий раз мы с мамой увиделись спустя несколько недель. Мне все-таки захотелось убедиться, что с ней всё в порядке. И тогда мама рассказала, о том, как врачи заставили её несколько раз делать УЗИ и маммографию, а потом решили, что ранее поставленный ей диагноз с фиброаденомой был ошибкой. Даже предполагали, что прошлые снимки маммографии принадлежали на самом деле не моей маме, а другой женщине, их якобы перепутали.
Мои родители оказались очень мудрым, и никаких лишних вопросов про Плантар нам с Андрианом не задавали. Единственно, что сказала мама, когда папа отвлек Андриана и мы с ней остались наедине:
–Знаешь, дочь, я очень радуюсь, что ты сейчас находишься там, где такие недуги могут лечить вот так просто, без операций. Я вот насмотрелась в больнице на женщин, у которых онкология. Что им, бедным, только не приходится пережить. Одни только химии, от которых они теряют волосы и еле приходят в себя чего стоят! Ты помнишь, когда вы ко мне в больницу приходили, со мной в палате девушка с онкологией лежала?
– Помню.
– Её Полина зовут. Так вот, у неё рак груди. Она молодая, полная сил женщина, а ей сказали, что приходится удалять грудь. Другого выхода нет. Опухоль может разрастись.
– Бедная!
– Не то слово! Мы её успокаивали, как могли. Говорили ей, что медицина не стоит на месте, и с помощью пластических операций можно будет грудь сделать. А она в слезы, говорит у неё один маленький сын, она еще одного ребенка хотела… А ещё, её мама от подобной болячки скончалась. Тоже рак груди был. Представляешь какой у девочки шок?
– Да уж.
– Но не это самое плохое.
– Ты о чём?
– Знаешь, продолжение этой истории? Когда выяснилось, что опухоль у Полины злокачественная, и грудь нужно удалять, её бросил муж.
– Как это бросил?
– А вот так, она из больницы звонит ему, ревёт, делится своими переживаниями… А через два дня, когда ей назначили дату операции, она получает на свой телефон смс от мужа: «Жена без груди – инвалид. Я молодой и горячий мужчина, поэтому хочу быть с полноценной женщиной, надеюсь ты меня поймешь. Сашку я оставил у Нины Алексеевны. Уезжаю далеко. Прощай». И всё. Абонент не абонент.
– Вот скотина! Сашка их сын? А Нина Алексеевна это кто?
– Да, Сашка их сын. А Нина Алексеевна их пожилая соседка. Полина была не в себе из-за происходящего и сбежала из больницы.
– Как же так? С такой болячкой затягивать нельзя.
– Как выяснилось она далеко не дура, и всё прекрасно понимает. Мы с ней вчера общались на эту тему. Оказывается, у Полины нет в живых ни отца, ни матери. И сбежала она не потому, что отказывается лечиться, а потому что о сыне забеспокоилась. Соседка не молодая, ей давно уже за семьдесят. Вот Полина и начала переживать, мало ли что с ней случиться, сына её ведь в детдом заберут. Знаешь зачем она вчера со мной встречалась?
– Зачем?
– Просила нас с твоим отцом в случае чего над её сыном взять опекунство. Обещала, что квартира её и все сбережения за это нам оставит. Жалко её, в такой ситуации она совершенно одна без поддержки.
– И вы с папой согласились?
– Настя, нам с твоим отцом уже не тридцать. Сомневаюсь я, что кто-то двум пенсионерам ребенка отдаст в случае чего. Да и рано ей себя хоронить. Я поддержала её как смогла и договорилась, чтобы она на операцию ложилась, а мы за её сыном присмотрим.
Мы с мамой помолчали. Я переваривала услышанное, а мама произнесла:
– Дочь, я понимаю, что, наверное, не имею право вас с Андрианом просить об этом, но может быть вы смогли бы этой девочки помочь так же как и мне помогли? Если нужно она заплатит за такое лечение…
– Мама! Неужели ты думаешь дело в деньгах? Андриану очень дорого стоило насчет твоего лечения решить вопрос… Но я постараюсь узнать можно ли как-то ей помочь. Когда она ложится на операцию.
– Она сейчас анализы сдаёт. Думаю, через несколько дней.
История этой женщины не выходила у меня из головы. Её могут прооперировать в нашем мире и может быть даже все сложится удачно, без рецидивов. Только вот в её тридцать лет с ребенком на руках и прооперированной грудью найдет ли она понимающего мужчину? А если и найдет, не все же такие козлы как её бывший муж, то как она выносит беременность и родит второго ребенка, без одной груди?
Я рассказала всё Андриану.
– Нет, Настя, даже не думай! Я все понимаю… но и ты пойми, в вашем мире много таких больных и мы не имеем право вмешиваться в эти процессы. Мне тоже жалко эту женщину, но таких много. Каждой не поможешь. И Ричард точно добро на её перемещение не даст.
Но сложить руки и молча бездействовать я не смогла, особенно зная, что я могу помочь. Я набралась наглости и попросила аудиенции короля. Я верила, что моих аргументов хватит уговорить Ричарда на перемещение Полины.
– А я, было, обрадовался, узнав, что ты ищешь встречи со мной, – произнес Ричард, услышав о цели моего визита, – думал, что тебе надоел твой брак с Андрианом и ты поняла, что была не права, отказав мне.
– Ваше величество, – от одного Вашего разрешения зависит жизнь и судьба молодой женщины, очень Вас прошу ей помочь, и разрешить…
– От моего слова и решения зависят судьбы тысячи женщин! – грубо перебил меня Ричард, – и я помогаю только своим подданным. А она кто? Великий маг, который способен принести пользу моему королевству? Нет? Тогда зачем я буду рисковать благополучием подданных своего королевства, перетаскивая женщину из другого мира? Мне и Ваши с Андрианом перемещения порядком надоели. Думаю, что хватит вам злоупотреблять межмировыми перемещениями…
– Но… многоуважаемый король, я тоже подданная вашего королевства. Думаю, Вы знаете, что я работаю в дипломатическом ведомстве и приношу посильную помощь вашему государству. Кто знает, может быть и спасенная Вами девушка окажется не менее полезной.
– Может быть да, а может и нет. К чему эти гадания? Она не моя подданная, не член вашей или моей семьи, да и вообще не является родственником ни одного из подданных королевства. Почему я должен ей помогать?
Разговора с королем у нас так и не получилось. Я поняла, что дальнейшее мой настаивание на своем выводит и ещё больше злит короля. Он ожидал другого разговора со мной, и негативно воспринял мою просьбу. Поэтому на работу я пошла в весьма расстроенных чувствах.
– Что-то ты сегодня не в духе, – доброжелательно заметил мой коллега, секретарь герцога Арийского, – шеф наш велел тебе очередной договор на рассмотрение передать.
На мой стол он положил папку с документами.
– Ещё и интересовался о тебе, спрашивал ходила ли ты на обед сегодня, не голодная ли…– на лице секретаря появилась заговорщицкая улыбка, – теперь то я понимаю, почему ради тебя сделали исключение и в нашей контре появилась одна единственная женщина – сотрудник.
Его слова меня вывели из себя. Он что, полагает, что я любовница Арийского?
– На что это ты намекаешь?
–Я и не намекаю, а открыто заявляю о своих предположениях. И ничего в этом такого нет, ты что завелась?
– Каких таких предположениях?
– О том, что у нашего герцога родились по отношению к тебе отцовские чувства.
– Отцовские? – ошарашил меня мужчина.
– Ну да. Сама посуди они с супругой более двадцати пяти лет в браке, а детей у них нет. Хотя говорят, они очень этого хотели. Лекарей разных вызывали, травы специальные им собирали, на источники специальные ездили…
Слова секретаря подтолкнули меня на мысль, и я поняла, как мне действовать дальше. Сразу же пошла к Арийскому и поделилась историей Полины. Выложила в деталях о ней всё то, что рассказала мне мама.
– Мне жаль эту девочку, только от меня ты чего хочешь.
– Лекари Плантара ей смогут помочь, – уверена произнесла я.
– Дорогая, ты обратилась не по адресу. Я же не лекарь.
– Но только Вы можете мне помочь переместить Полину в Плантар.
– Я? Причём здесь я?
– Андриан сказал, что он бессилен. Король Ричард заявил, что нет оснований её перемещать, так как она не подданная королевства и не родственница жителя нашей страны.
– Но если сам король тебе отказал, я – то чем смогу помочь?
– Подыграйте мне! Удочерите Полину, и тогда будет основание переместить её в Плантар, и вылечить.
– Чего? – герцог Арийский осоловело на меня посмотрел и грозно произнёс: – Ты сама то поняла чего МНЕ предлагаешь?
– Я предлагаю вас с женой спасти жизнь человеку!
– Бред!
– Помогать людям бред? Она и её маленький сын нуждаются в поддержке и защите. Она сирота. У неё нет ни матери, ни отца. Ей некому помочь и её поддержать… Они брошены на произвол судьбы.
– Прекрати давить на жалость. Это не поможет.
– Я думала, что вы более сердечный и понимающий человек.
– Я рад, что ты теперь не испытываешь иллюзий в отношении меня.
Я вышла из кабинета, чуть ли не плача. А ведь замечательная идея была, жаль, что она не выгорела. Но уже вечером меня вызвал к себе Арийский:
– Собирайся.
– Куда?
– Я поговорил с супругой, – как –то странно замялся всегда уверенный в себе и высокомерный мужчина, – и она сказала, что мы просто обязаны помочь этой молодой женщине и её ребенку. Но у нас есть одно условие.
– Какое? – уточнила я, не веря в происходящее. Неужели у меня получилось?
– Ты говорила, что она нуждается в поддержке и защите. Мы с женой готовы ей это обеспечить, но только в нашем мире. Понимаешь? Она должна согласиться переехать сюда.
– Я понимаю. Тогда нельзя терять времени. Ведь ей день на день могут отнять грудь! Мы должны срочно поехать и спросить Полину будет ли она согласна на Ваши условия.
Герцог Арийский кивнул. Нам с ним пришлось зайти к Андриану на работу, озвучить задуманное. С Арийским Андриан на землю меня отпустил, упомянув что я упертая и настырная.
Так я вновь оказалась на земле уже со своим начальником под ручку. Через мою маму мы выяснили, что Полина находится в больнице. А у моих родителей дома, когда мы с герцогом явились туда, мы обнаружили сына Полины, Сашку.
– Здратуйте! – произнёс малец.
– Здравствуй, – герцог протянул ему руку и ребенок по –мужски пожал её.
– Соседке Полины нездоровиться, давление у неё. А Полине нужно было в больницу ложиться, вот мы и взялись за Сашей присмотреть, – пояснила мама.
– Когда у Полины операция? – спросила я, надеясь, что мои усилия не напрасны и мы успели.
– Вроде бы – ответила мама.
– Тогда нам срочно нужно к ней в больницу.
И мы поехали в больницу. Правда нас не хотели пускать к Полине. Как выяснилось, часы посещения пациентов закончились. Я взяла у мамы контакты женщины и позвонила ей. Через некоторое время женщина к нам вышла, пояснив, что за вознаграждение договорилась повидаться с родственниками, которые приехали из далека.
Девушка выглядела спокойной, и я бы даже сказала, что вид у неё был обреченный. Она смирилась с тем, что ей предстоит операция. С любопытством и несколько даже оценивающе, она посмотрела на нас с Арийским и спросила:
– Ольга Валерьевна сказала мне, что у вас очень важное дело?
– Да. Ольга Валерьевна – моя мама.
– Я знаю.
– Она рассказывала тебе, как ей удалось излечить свою фиброаденому?
– А разве…это был не ошибочный диагноз?
– Полина, тебе предстоит принять судьбоносное решение. И тогда твой диагноз тоже окажется ошибочным.
Глаза женщины забегали, на лице отразилось неверие и надежда.
– В смысле ошибочным.
– Тебе отменят диагноз и не придётся удалять грудь.
Щёки женщины после моих слов полыхнули огнём.
– Что вы от меня хотите?
– Ты готова ради исцеления бросить здесь все: дом, работу, всё что тебя здесь держит и переехать очень далеко отсюда. В другую страну.
– Вы шутите?
– Нет, я серьезно.
Арийский не вмешивался в наш разговор, и просто молча наблюдал за диалогом. Я же про себя молилась, чтобы Полина ему понравилась, и он не передумал ей помогать.
Полина молчала несколько минут, как-будто взвешивая все «за» и «против». И я порадовалась, что девушка не засыпала меня лишними вопросами о том, в какую страну ехать и прочее. Она думала над моим вопросом, а потом произнесла:
– Ради своего полного исцеления я бы на это пошла. Переехала бы, но только с Сашкой.
– Я рад, что вы приняли правильное решение, – заулыбавшись вмешался в наш разговор герцог. И, Полина, теперь смотря прямо ему в глаза уточнила:
– Вы и правда верите, что в моем случае возможно полное исцеление? Без удаления груди и рецидивов?
– Уверен.
Она несколько минут пристально смотрела ему в глаза, а потом кивнула в знак подтверждения, что верит ему.
– Полина, этот мужчина – Эдвард Арийский. Чтобы тебе попасть туда, где тебе могут помочь с лечением он со своей супругой, любезно согласился тебя удочерить. Теперь нам нужно твое согласие на это.
– Удочерить? В тридцать с лишним лет? Вы серьёзно?
– Ну я тоже уже не мальчик и по возрасту ты как раз мне в дочери годишься, – отшутился герцог.
– Зачем вам это? Что я буду должна взамен?
– А в бескорыстную помощь ты не веришь?
– К сожалению, нет, – с досадой в голосе ответила она.
– Ты права, – тут же огорошил меня своими словами Арийский, – я и сам в бескорыстие не верю. И взамен своей помощи я тоже кое о чём тебя попрошу.
– О чём?
– Много лет мы с супругой мечтали родить ребенка, но у нас ничего так и не вышло. Я - то ладно, нашёл отдачу в работе и меня это не тяготит. А вот моя Анабель до сих пор переживает на этот счёт. У неё масса нерастраченной материнской любви. Поэтому я буду вынужден просить тебя помочь моей супруги с этим.
– Вы серьезно? – спросила Полина. Наверное, она думала, что у неё попросят что-то материальное и совершенно иное, – И как я должна помочь?
– Как минимум не отталкивай от себя мою жену, и не отказывайся от её помощи, даже если её забота покажется тебе чрезмерно навязчивой.
– И это всё?
– Но, если ты сможешь ответить благодарностью за помощь, я буду только рад.
– И в качестве благодарности вы не захотите, чтобы я переписала свою квартиру на вас, или мою почку на крайний случай?!
Арийский засмеялся в голос.
– Полина, поверь мне, я состоятельный человек и твоя квартира мне не к чему и уж тем более чужие внутренние органы. Мне своих хватает.
Затем лицо мужчины приобрело серьезный вид, и он добавил:
– Предлагаю тебе отказаться от завтрашней операции и поехать вам с сыном ко мне в гости. Думаю, у нас с Анабель вам понравиться.
– А знаете… я соглашусь!
– Вот и молодец. Может тогда прямо сейчас поедем к нам в гости, чего время тянуть. Чем быстрее наши лекари займутся твоим исцелением, тем лучше.
– Ваши лекари… то есть вы действительно планируете меня лечить?
– А ты до сих пор мне не веришь?
– Верю. Только…как же я сейчас уйду. Мне нужно написать отказ от операции…
– А ты его прямо сейчас напиши и в палате оставь. Давай сбежим из больницы? – герцог заговорщики подмигнул.
– А давайте! – радостно подхватила Полина, – я только быстро заберу кое-какие свои вещи. Я мигом, вы ждите меня у больницы.
– Договорились.