Глава 29

Майя

— Ты же сейчас в городе живешь? — смахивая тряпкой пыль с прилавка, спрашивает Лера.

— Да.

Температура на улице сегодня бьет рекорды этого лета. Я едва не зажарилась, пока бежала от остановки до торгового центра. Блузка прилипла к телу, как вторая кожа. В павильоне гораздо лучше. Недавно нам установили новый кондиционер.

— С бабушкой и мамой?

— С ними, да, — отвечаю, выставляя пультом комфортную температуру.

— И как?... — не отстает, все время норовя заглянуть в мои глаза, — Они тебя не напрягают?

— Нет, а что?

— Ну-у-у... просто когда я со своей мамашей жила, она следила за каждым моим шагом. Лезла с советами и вечно ворчала, что я поздно прихожу.

— У меня таких проблем нет.

— Ясно, — вздыхает она и, крутанувшись рядом, продолжает, — Я к тому, что если вдруг ты захочешь, мы можем снимать квартиру вместе.

— Нет...

— Или, например, найти третью девочку, и тогда нам будут ещё выгоднее.

— Поищи, да.

— Потому что жить в той комнате я уже не могу, — продолжает, словно не слыша меня, — Буйные соседи, тараканы и плесень.

— Я не собираюсь снимать ещё одну квартиру. У меня все отлично, — проговариваю четко, чтобы она не питала надежд относительно меня.

Лерка не оставляет попыток вернуть нашу дружбу и ведет себя раздражающе навязчиво. Я не могу взять в толк, чего она добивается. Зачем ей именно я, если недостатка в подругах она никогда не имела. Часто сбрасывала мои звонки и забывала потом перезвонить, а когда я однажды позвала ее в кино, сказала, что к ней приезжает тетка, в квартире которой она живет. Однако позже сама же проболталась, что тусила с друзьями на какой-то вечеринке.

Возвращать вот такую дружбу у меня нет никакого желания.

— Мы могли бы вместе ходить куда-нибудь и смотреть сериалы...

— Спасибо, но нет, — отрезаю я.

— Майя!... — вдруг восклицает Лерка испуганно.

Сначала я пугаюсь ошалевшего от дикого ужаса ее взгляда, и только потом вижу входящего в магазин Левшу. Он смотрит на меня в упор и, не спеша, приближается. Мой желудок завязывается в узел. Я в прямом смысле слова примерзаю к полу.

— Привет, — здоровается он негромко и, остановившись перед прилавком, кладет на него руку.

Я не отступаю, но дается мне это невероятными усилиями. Чувство самосохранения вопит от ужаса, а в сердце, что работает с перебоями, становится горячо.

— Привет... что-то интересует?

Лерка, метнувшись в подсобку, шелестит там каким-то пакетом, стучит посудой, а потом, выглянув с зажатым в пальцах телефоном, шепчет:

— Майя... я выйду на две минуты?... Срочно нужно позвонить.

Влад поворачивает голову в ее сторону, и она тут же мертвенно бледнеет. Вылетает из-за прилавка и бросается в сторону выхода с такой скоростью, будто убегает от самого дьявола. Мы с Неволиным остаемся вдвоем, и вся сила его темной энергетики обрушивается на меня.

— Городской номер, — говорит он, пристально глядя в мое лицо, — Есть?...

— Сейчас посмотрю, — бормочу, открывая шкафчик под прилавком и вынимая оттуда нужную папку.

Дрожащие пальцы не слушаются, но я намерена сохранять самообладание, что бы сейчас ни произошло. Открываю соответствующую страницу и разворачиваю распечатку к нему.

— Вот.

Стоя абсолютно неподвижно, он просматривает номера и указывает пальцем на один из них.

— Этот.

Нет, по сравнению с ним Максим истеричный малолетка. Даже у камня эмоций больше, чем у Левши.

— Нужен паспорт.

Он достает его из кармана широких черных штанов и кладет на прилавок.

Заикаясь и часто вздыхая я рассказываю все о тарифе, к которому привязан номер и принимаюсь заполнять договор.

Минуты растягиваются как смола по древесной коре. Каждый последующий вдох доносит до моих легких все меньше кислорода, концентрироваться становится сложнее.

— Нервничаешь? — все же замечает он.

Краска бросается в лицо.

— Нет, — отвечаю негромко и, щелчком мышки отправляю документ на печать.

Возвращаю Неволину паспорт и жду, когда принтер выплюнет два листа бумаги.

— Вот, — кладу договор на прилавок и показываю ручкой, где расписаться, — Тут фамилия и инициалы.

Он делает росчерк и убирает паспорт в карман. Я активирую его новый номер через специальную программу и, не дыша, жду, когда он уйдет.

— Все готово, — уточняю на всякий случай, если он вдруг не понял.

Однако мгновения идут, а Влад не уходит. Переносит вес на одну ногу, но с места не сдвигается.

Ещё несколько секунд, и кровь в моих венах начинает вскипать. Гнев ударяет в голову.

— Что-то ещё? Телефон, зарядное устройство, чехол?...

И тут он делает то, от чего меня прошивает разрядом высоковольтного тока. Протягивает руку и подцепляет пальцами прядь моих волос. Подносит ее к себе и сам склоняется ко мне через прилавок.

Я действую инстинктивно — хватаю его за запястье и рывком пытаюсь освободиться. На миг кажется, что получилось — Левша отпускает мои волосы, но тут же заводит руку за шею и обхватывает мой затылок. Боль от напряжения скатывается от него вдоль по позвоночнику до самой поясницы.

Между нашими лицами всего с десяток сантиметров.

— Отпусти!... Отпусти, — шиплю я, — Здесь камеры!

Плевать ему на камеры и на мое сопротивление. Удерживая взгляд, он подавляет мою волю и пытается навязать свою.

— Пусти!...

— Ты воюешь сама с собой, Майя, — проговаривает он тихим низким голосом, — Будь честной и просто смирись.

— Да пошел ты!

— Повторяешься.

— Да. Пошел. Ты!

Он подтягивает меня к себе ещё на пару миллиметров и тихо произносит:

— Тебе придется смириться. Ты принадлежишь мне.

— Черта с два! — выпаливаю я.

— Ты сама это понимаешь. И хочешь.

Электронный колокольчик над дверью подает сигнал — в магазин заходит покупатель. Неволин отпускает меня и, забрав свой экземпляр договора, разворачивается и уходит.

Мой пульс едва не вскрывает вены. Оставшийся на рецепторах его запах сводит с ума.

Лерка заходит в магазин как ни в чем ни бывало. Уносит свой телефон в подсобку, в потом обсуживает покупателя.

— Ты как? — спрашивает сочувственно, едва за ним закрывается дверь.

— Нормально, — отвечаю сипло.

— На тебе лица нет.

— Все нормально, — повторяю я твердо.

— Он тебе угрожал? — не отстает она.

— Нет.

— Я видела, Майя!... Думаю, камеры все записали.

— Ты подглядывала?

Ее глаза становятся больше, и в них вспыхивает до странности пугающий огонек.

— Я за тебя испугалась. После тюрьмы он совсем с катушек слетел.

— Он мне не угрожал! И перестань лезть не в свое дело!