Глава 31

Майя

Принимая оплату за мобильный телефон от покупателя, я наблюдаю за ругающимися по ту сторону стеклянной двери Лерой и Сашкой. Он зачем-то забежал в магазин и сильно удивился, увидев за прилавком свою бывшую девушку. Очевидно Левша не рассказал ему, что она тут работает.

Лерка вспыхнула, залилась яркой краской и бросилась его догонять, когда тот сразу же развернулся к выходу. Сейчас они уже десять минут выясняют отношения. Вернее, делает это Лера, а Сашка безуспешно пытается от нее отвязаться. Невооруженным глазом видно, что он в ней больше не заинтересован.

Довольный приобретением покупатель выходит из магазина, а Лерка, сталкиваясь с ним в дверях, залетает внутрь, несется мимо меня в подсобку и начинает там громко всхлипывать.

Я не пристаю, потому что не намерена вовлекаться в их конфликт. Что бы она там ни говорила, я не имею к нему никакого отношения и не собираюсь чувствовать себя виноватой.

Она плачет около получаса. Я обслуживаю ещё несколько покупателей. Отвечаю на звонок старшего менеджера и проверяю регистрацию договоров.

— Прости, — раздается ее тихий осипший голос, — Я нормально выгляжу?

Глаза красные, веки припухшие, на щеках россыпь ассиметричных розовых пятен.

— Не очень, — признаюсь честно.

Лерка громко вздыхает и вытирает нос бумажной салфеткой.

— Я ведь сначала подумала, что он ко мне пришел. А оказалось, что он меня даже видеть не хочет.

Я неопределенно киваю и начинаю наводить порядок в шкафу с папками. Знаю, что Лерку моя демонстративная незаинтересованность не остановит и поэтому готовлюсь услышать всю исповедь до конца.

— Как так, Май?... Мы так долго были вместе, что должны были проникнуть друг другу под кожу. Как он может так легко отказаться от меня?

— Я не знаю...

— Это вы с Левшой были вместе от силы пару недель, а мы с Сашкой встречались больше трех лет. Он о свадьбе говорил, Майя!...

Я закусываю губу от досады. Раздражающая манера Лерки вываливать на меня негатив доводит до бешенства.

— Он же меня любил!... Баловал! Подарки дарил! — продолжает она в пустоту, — Даже когда у меня заблокировали все карты, он содержал меня и без этого постоянно подкидывал денег.

В моей мозгу рождается догадка, что именно по его помощи и поддержке она тоскует, а не по самому Сашке.

— Помнишь мой новый телефон?... Это он подарил. И сумку, и колечко... — проговаривает дрожащим голосом, — Я его потом в ломбард заложила.

В магазин заходит покупательница, приобретает аксессуары для телефона и уходит, а Лерка продолжает.

— Я всегда была рядом, всегда во всем поддерживала, Май!... Разве не заслужила я доверия?... Почему он мне не верит?...

Что-то цепляет меня в ее монологе. Замерев на мгновение, я поворачиваю к ней голову.

— Ты о чем?... Не верит чему?

Вздрогнув, она словно просыпается. Бросает на меня странный взбудораженный взгляд и с силой растирает лицо руками.

— Наверное, тушь потекла, да?... — спрашивает негромко, явно пытаясь сменить тему разговора.

— Так чему не верит, Лер?... Ты же говорила, он встретил и полюбил другую.

— Так и есть. Я видела их вместе.

— Ты его обманула?...

— Нет, конечно, Май! Он... — ее глаза бегают из стороны в сторону без остановки, — Он не верит, что я люблю и что... и что...

— Ты давала против них показания?... — наконец осеняет меня.

Все сходится — ее выдавили из круга общения Левши так же, как и меня. Туда же ее животный ужас перед Владом. Она никогда не боялась его так сильно.

— Нет!... — восклицает Лерка хрипло, — Меня подставили так же, как и тебя!

Моя голова идет кругом, и во рту развивается кислота.

— Что ты рассказывала на допросах?

— Ничего! — вскипает, бордовея, — Ничего я не рассказывала! Ничего не видела, ничего не слышала.

— Но показания есть?

— Я не знаю, откуда они взялись!... Их не было, а потом Сашка вдруг сказал, чтобы я не попадалась им на глаза.

Правды, есть она или нет, Лерка мне не расскажет. Ясно одно — нас обеих считают предательницами. Пытаясь справиться с приступом тошноты, я отворачиваюсь. До конца рабочей смены мы об этом больше не заговариваем. Бывшая подруга, словно пожалев об откровенности, уходит в себя. И я рада больше не окунаться в котел ее обид и жалоб на несправедливость, но никак не могу выбросить из головы ее слова. Неужели она свидетельствовала против Влада, и ему стало это известно?...

— Пока, — роняю я перед уходом.

Забегаю в бутик к маме, а потом на автобусе еду в зал. Знаю, что общественный транспорт не место для медитаций, но после неприятной сцены между Леркой и Сашей у меня никак не выходит найти точку равновесия. Волнения добавляют мысли о предстоящей тренировке — мне никогда не известно заранее, встречусь я там с Левшой или нет. Ждать очередного столкновения или мысленно перенести его на следующий раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ветер, ударивший в спину, едва я выпрыгиваю из автобуса, бросает в лицо мои волосы. Поднимает пыль с тротуара, пока я бегу до клуба и очередным порывом чуть было не сбивает с ног, когда я вижу на парковке внедорожник Левши.

Толчок в грудь выбивает воздух из легких и расплющивает грудную клетку. Интуиция велит не приближаться — мои нервы сегодня на пределе.

Прислушиваясь к звукам, я бесшумно спускаюсь в подвал и останавливаюсь за силиконовыми полосками.

Он там. Одетый в одни только черные шорты, яростно колотит грушу. Лязг цепи, на которую она подвешена, бьет по натянутым нервам.

— Заходи, — вдруг проговаривает Неволин, завершив серию ударов и остановив раскачивающийся снаряд одним движением руки.

Я отодвигаю одну из полос и переступаю порог. Не глядя на него и не поздоровавшись, юркаю вдоль стены в раздевалку и бросаю рюкзак на скамью.

Вот же блядь!...

Сегодня меня ждет очередное непростое испытание. Я больше не могу воспринимать их как экзамен на мои внутреннюю силу и выносливость. Они меня не закаляют, а превращают в параноика. Зачем мне это?...

Подсознательно оттягивая момент возвращения в зал, я переодеваюсь, расчесываю волосы и собираю их в высокий хвост. Затем аккуратно складываю свою одежду и только после этого выхожу из раздевалки.

Левша, лежа на скамье, жмет штангу и на меня, кажется, внимания не обращает.

Я делаю несколько шагов, останавливаюсь посередине зала и озираюсь.

— А где Максим?

— Отлучился по делам.