Глава 32
Майя
— По делам?...
Не веря ушам, ещё раз озираюсь. Максима действительно нет. Нет стакана с водой, привычно стоящего на краю кулера, и брошенного на лавку его серого полотенца тоже нет.
— Надолго? — спрашиваю, направляясь к беговой дорожке.
Встаю на нее и начинаю с простой ходьбы, а сердце за ребрами молотит так, словно я уже пробежала дистанцию. Это происходит, как всегда, произвольно, я не могу контролировать свою реакцию на Левшу.
— Не знаю.
Я сглатываю и ускоряюсь. Чувствую себя загнанной в угол мышью, за каждым движением которой следит хищник.
Почему Макс не предупредил, что его не будет?... Почему не позвонил и не сказал, что в зале кроме Неволина никого нет?... Он же не мог не понимать, что подставляет меня.
Закончив разогрев бегом, я схожу с дорожки и иду к груше. Спрятавшись за ней, я укроюсь от его пристального взгляда.
— Давай, помогу, — вдруг говорит Влад, когда я снимаю со стойки свои перчатки.
— Не надо! — восклицаю, не справившись с кольнувшим в грудь страхом того, что он приблизится и будет касаться меня, — Я сама!
Поздно вспомнив, что мои отказы Левша воспринимает как вызов, я оборачиваюсь и едва не впечатываюсь в его твердую, терпко пахнущую грудь. Делаю глубокий подсознательный вдох и, отшатываюсь, но ничего более предпринять не успеваю — он обхватывает мою руку, переворачивает запястьем вверх и ловко стягивает шнуровку на перчатке. Я не шевелюсь, задерживаю дыхание до жжения в легких и позволяю ему экипировать мою вторую руку.
— Спасибо, — выдавливаю на грани слышимости и занимаю стойку.
Влад, сложив руки на груди, остается стоять рядом. Я тоже не двигаюсь. Он смотрит на меня, я — на черную, испещренную мелкими трещинами, кожаную обшивку груши.
— Ты собираешься наблюдать?
— Покажи, чему ты научилась.
Мои руки падают вдоль тела, и без того разогретая кровь в венах начинает закипать.
— Я не собираюсь тебе ничего показывать, — чеканю, не повышая голоса.
Лицо Левши не выражает ничего. Ни азарта, ни раздражения. Стоя всего в паре метров от меня, смотрит ровным взглядом. Он мастер эмоциональной маскировки, чего не скажешь обо мне.
— Я видел, у тебя неплохо получается джеб — кросс. Было бы неплохо к нему добавить левый хук.
— Ты не мой тренер, и я не буду махать перед тобой руками!
— Не нужно махать руками. Просто занимайся, как обычно.
— Тогда отойди и не смотри на меня!...
И тут в тени его темно-серых глаз вспыхивают хорошо мне известные яркие серебристые точки. Меня окатывает жаром.
— А ты представь, что я твой противник, — проговаривает он обманчиво спокойным голосом.
— Хочешь получить от меня джеб — кросс?
— Не отказался бы.
Вот ещё!... Боже, да он же просто провоцирует!... Разводит меня, как дуру малолетнюю!
— Отойди, я буду заниматься, — прошу, нанося по груше первый пробный удар.
Ее уводит в сторону, и Левша тут же останавливает ее. Я выталкиваю воздух из легких и снова бью.
Концентрация, внимание и отключение всех раздражителей — вот чему учил меня Макс. Плевать, пусть пялится, сколько угодно. Однако держаться этой установки не так легко, как хотелось бы. Его массивная фигура и пристальный тяжелый взгляд выбивают меня из равновесия так же, как я — грушу.
— Попробуй после джеба правый апперкот, — говорит он, когда я завершаю серию быстрых прямых ударов.
Я встряхиваю руками, несколько раз вращаю плечами и вновь атакую грушу, добавляя к джебу не апперкот, а кросс, вкладывая в кулаки всю свою злость на него.
Влад молчит, а я не смотрю на него. Работаю с грушей, используя все ресурсы, какие у меня только есть.
— Держи корпус, — комментирует он, — Иначе плечо вывихнешь.
Я наношу по груше боковой, требующий невероятных усилий, удар, и она отлетает влево, едва не впечатываясь в Левшу. Он ловит ее одной рукой и останавливает.
— Хватит!... — взрываюсь я, — Перестань так делать!...
— Как?
— Ты мне никто, ясно!... Ты не имеешь к моим тренировкам никакого отношения. И тебя не должно волновать, что я умею, а что нет!
— Но меня волнует.
— Твои, — не справившись с новым приступом ярости, толкаю его перчатками в грудь, — проблемы!
— Успокойся, — выговаривает Неволин, даже не сдвинувшись с места, — Хорош истерить.
— Истерить?... — ахаю я, — А ты разве не этого добиваешься?
Дернув зубами шнуровку, освобождаю одну кисть, и сразу снимаю вторую перчатку. Бросаю их на лавку и беру курс на раздевалку. Сегодня с меня хватит.
Однако не успеваю я сделать и шага, как опустившаяся на плечо рука Левши грубовато разворачивает меня на сто восемьдесят градусов.
Я отскакиваю и выставляю блок, готовясь защищаться.
— Соблюдай дистанцию, ясно! — выкрикиваю сорванным голосом.
Плевать он хотел на мое требование. Потирая шею, медленно приближается ко мне.
— Иначе что?... Снова сдашь меня ментам?
— На этот раз да!
Мне тоже плевать на то, что он думает. Я расшибла лоб, доказывая обратное.
— Валяй... — роняет, заведя руку мне за спину и захватывая большую часть моих волос.
— Ты... ты помешан на мне.
— Угадала, — усмехается он жестко.
Мои глаза заволакивает тенями. Я делаю предупреждающий выпад, а затем, не раздумывая наношу восходящий снизу вверх апперкот под подбородок. Его голова отлетает назад, а меня окутывает липкий ужас — что я творю?!
Тем не менее, не теряя возможности, я разворачиваюсь и ныряю под его рукой. Мне кажется, даже набитая на его бицепсе татуировка в виде цепи в этот момент угрожающе заскрежетала. Заламываю локоть, насколько это возможно с таким, как он, и шиплю:
— Отпусти!... Не смей трогать меня и не смей делать вид, словно ничего не случилось!...
— Ничего и не случилось, — произносит, испепеляя меня взглядом исподлобья, но все же выпуская мои волосы.
Я делаю шаг назад, но продолжаю держать блок.
— Случилось!
— Забудь!...
— Ни за что!... — вскрикиваю я, — Забыть, как ты поступил со мной?!
— Я же забыл.
— Сделал вид, что забыл, — тычу в него пальцем, — а я этого не принимаю!
— Тебе придется, и ты справишься, — заверяет он.
Меня разматывает. От обиды, что снова дерет горло, и от отчаянной безысходности. Он меня пополам переломить собирается?!...
— Да пошел ты!
— Осторожней...
— Ты сказал, что разочарован во мне. Но знаешь, что?... — сглатываю горечь, — Ты даже представить не можешь масштабы моего разочарования в тебе!... Это не я тебя предала, это ты меня предал, Влад!...