Глава 33

Майя

— Пусть будет так, — отвечает Левша ровно, но грудь его при этом вздымается неравномерно.

— Да пусть, конечно, но я в этом участвовать не собираюсь. Ты можешь думать обо мне все, что угодно, так же как и я о тебе.

Повисает пауза, необходимая нам обоим для передышки перед следующим раундом, который, чувствую, уже совсем близко.

Воздух в зале тяжелый, влажный и разряженный настолько, что мне не хватает кислорода. Все тело натянуто как струна.

— Тогда в чем проблема, Майя?... Можно быть вместе, но при этом оставаться при своем мнении.

— Это так не работает!... — восклицаю я, и голос мой на последней ноте надламывается, — Потому что в таком случае у меня нет причин быть с тобой!...

— Есть. Ты врешь себе, — качнув головой, он делает шаг ко мне и тянет ко мне руку.

Я откидываю ее одним точным движением, но в этот же момент Левша разворачивает меня толчком в плечо и, обвив рукой, крепко прижимает к обнаженной груди.

Изображение перед моими глазами искажается и теряет контуры. Меня подкидывает на месте от взрыва ярости, внутреннего протеста и страха возможной потери контроля.

Немного присев, я опускаю таз и смещаю центр тяжести. Переношу его на одну ногу, а второй бью в его колено и, резко развернувшись, отталкиваюсь обеими руками и освобождаюсь.

— Не смей трогать меня!...

Расширившиеся глаза Влада кружат по моему лицу несколько мгновений, а потом он снова атакует. Делает выпад, отбивая летящий в его лицо мой кулак, снова смещает меня с орбиты, но не успевает закрыться от удара ногой. Он приходится в бедро, но вряд ли наносит ему ощутимый вред.

— Ещё... — выдыхает, хватая меня за лямку майки.

— Хватит! — я повисаю на его запястье, пытаясь увести руку на залом, одновременно целясь в колено, но Левша, предвидя этот ход, вовремя закрывается и снова пытается обнять меня.

— Хорош дергаться, Майя!...

И тогда я действую левой рукой, сгибаю ее в локте и бью под подбородок малоамплитудным сильным ударом. Не ожидавший такого Неволин отшатывается, чем я незамедлительно и пользуюсь. Срываю захват майки и наношу ещё один удар — в плечо. Не для причинения боли, а скорее для подтверждения моего боевого настроя.

Он два раза вращает шеей, а затем, в момент, когда я жду этого меньше всего, одним махом сносит меня с ног. Мы оба летим на пол, но подстраховывающий меня Левша не дает удариться головой или локтями.

— Ты!... — выдыхаю рваным толчком в его лицо, — Ты!... Слышишь!... Слезь с меня сейчас же или...

— Что?...

— Или... — сгибаю правую ногу в колене и бью в пах.

— С-с-сука!... — дергается он.

Опершись пятками в пол, я пытаюсь скинуть его с себя, но Влад, перехватив одну мою ногу, отводит ее в сторону и, протиснувшись между моими разведенными бедрами, наваливается всей тяжестью.

— Теперь что?...

— Слезь с меня!... — шиплю сквозь стиснутые зубы.

Его лицо так близко, что я вижу каждую пору, каждую темную остроконечную ресницу, каждую чертову крапинку на радужке его глаз. Чувствую дыхание на своей коже и слышу низкий горловой рокот, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом.

— Действуй, Майя! Вспоминай, чему он тебя учил... Потому что ты охренеть, в какой заднице сейчас.

Брошенный им вызов ошпаривает мои вены. Я пользуюсь незаблокированными руками и отвлекаю его сильным тычком в грудь. Неволин отстраняется лишь на пару сантиметров, но и этого оказывается достаточно, чтобы сместить таз в сторону и перевернуться под ним на бок. Опираясь одной рукой в пол, я выскальзываю из-под него и освоборждаю вторую ногу. Каждое действие как по учебнику, но я прекрасно понимаю, что у меня получилось только потому, что он сам позволил.

— Силой такие вопросы не решаются, Влад. Можешь считать, что ты сам все испортил.

На ходу подхватив полотенце со скамьи, я быстро шагаю в сторону раздевалки.

Левша, всё ещё лежа на полу с заброшенной за голову рукой, мне не отвечает. Но взгляд его, горячий и тяжелый, я чувствую всем своим телом. От дрожи в ногах подгибаются колени.

Целых пять минут мне требуется, чтобы прийти в себя и вспомнить, что делать для того, чтобы просто отсюда убраться. Стоя посреди помещения с прижатыми к лицу руками, я пытаюсь остановить головокружение.

Что это, черт его подери, сейчас было?! Что он себе позволяет?

Как мы оба вообще дошли до такого после того, что между нами было?!

Проглотив горький комок, я стираю испарину с лица и, вынув из своей кабинки полотенце побольше, отправляюсь в душ. Мне срочно нужно сбить жар прохладной водой, иначе он спалит меня дотла.

Стягиваю трико, майку и белье. Распускаю волосы и, настроив в лейке необходимую температуру, захожу под упругие холодные струи. Тело пропускает волну озноба, кожа покрывается миллиардом крошечным мурашек, и в момент, когда совершенно точно должно было отпустить, ударом по затылку приходит осознание — я ведь всё ещё в опасности.

Следом за первой волной озноба проходит вторая и третья, рецепторы превращаются в миниантенны, сердце в груди замирает от предчувствия.

Боже...

Тихий, еле различимый скрип двери скребет по натянутым нервам. Я чувствую его. Слышу дыхание и вижу мысленным взором.

— Уходи! — выкрикиваю прежде, чем он сам обнаружит себя.

В ответ немая тишина. И на долю секунды мне даже кажется, что это игры моего воспаленного воображения, но в следующее мгновение на покрытое каплями стекло падает его тень. Я оборачиваюсь и вижу, как Левша переступает порог душевой кабины.

— В своем уме?!... Выйди!... Немедленно, иначе... — задыхаюсь, вместе в воздухом заглатывая воду.

Не слышит. И судя по пожирающему взгляду, не понимает. Его энергетика удушающая.

— Выходи... — выталкиваю из себя, — Выходи, Влад...

Короткий рывок вперед, и его корпус закрывает собой тусклый свет лампы. Я начинаю тонуть в потоках воды и его теней.

Ещё один рывок, и я оказываюсь прижатой спиной к кафелю. Между нами остается только одна преграда — мои руки.

— Ты же знаешь, что никуда не денешься от меня, — проговаривает он низкочастотной вибрацией, от которой в животе у меня начинает дребезжать, — Я не отступлю.

— Я тоже, — шепчу тихо, — Ты... ты ничего не добьешься. Даже этим...

Он силой разводит мои руки в стороны, быстрым движением головы откидывает со лба намокшую челку и, глянув на мою обнаженную грудь, поддевает под ягодицами и поднимает так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Ты не сможешь сопротивляться вечно. Ты всё ещё любишь меня.