Глава 35

Майя

Я теряюсь и выпадаю из реальности, едва остаюсь одна. С минуту пялюсь в пустоту, потом, вспомнив, что мне нужно постараться улизнуть прежде, чем Левша перехватит меня, бросаюсь к своему рюкзаку и беспорядочно засовываю в него вещи. Расческа, форма, обувь, мокрое полотенце. Застегиваю молнию и, выглянув в зал, сразу же натыкаюсь на внимательный взгляд Неволина.

— Идем, — говорит, направляясь к выходу.

Я переставляю ноги, но меня качает из стороны в сторону, словно я сошла с лодки на берег. Пульс частит, сердце за ребрами грохочет, оглушая. Чувство, что я предала саму себя, держит за горло холодной рукой.

— На автобусе, — сиплю неслышно, прокашливаюсь и повторяю уже громче, — Я поеду на автобусе.

Он останавливается, оборачивается ко мне и, когда я прохожу мимо, берет за локоть и ведет к своей машине.

Я могла бы воспользоваться приемом, закричать и наверняка привлечь внимание прохожих, но махать кулаками сейчас, когда все уже случилось, кажется до смешного лицемерным.

Усевшись на переднее пассажирское, обнимаю рюкзак и смотрю строго перед собой.

— Убери его на заднее сидение.

Я не отвечаю и не шевелюсь, и тогда Влад силой забирает его у меня и бросает назад. Накрывает чувство дежавю, только на этот раз я не согласна на то, что он может мне предложить. Это будет предательством как по отношению к себе, так и по отношению к тому, что я чувствую к нему. Даже после взаимного разочарования я не могу себе позволить осквернить свои чувства. Вот такая я ненормальная.

— Так и будешь молчать? — спрашивает, коснувшись взглядом моего лица.

— Я больше не знаю, что говорить.

Он тоже замолкает на целую вечность, после чего негромко произносит:

— Скажи ещё раз, что не предавала меня.

Меня пронзает острой, как удар ножом, болью. Вздрогнув, я трясущейся рукой убираю пряди волос от лица.

— Я уже говорила.

— Скажи ещё раз...

— Зачем? — смотрю на него, — Думаешь, чем чаще я буду это говорить, тем лучше у тебя будет получаться делать вид, что веришь мне?

— Хочу это слышать.

Я набираю воздуха в грудь, задерживаю его там в надежде, что он остудит горящие легкие, выдыхаю через нос и снова смотрю на его ровный профиль.

— Я тебя не предавала. И это правда.

— Окей.

— Я. Тебя. Не. Предавала, — повторяю, повышая голос с каждым словом, — Я отлично помню все, что говорила следователю, и я не сказала ни одного слова, которое могло бы тебе навредить!...

— Ладно, — он кивает, глядя прямо перед собой и, кажется, действительно пытается уговорить себя верить мне.

Только это не то, что может нас спасти!... Не это мне нужно! Я не приму такую жертву от Неволина во имя нас! Она слишком огромна!... Потому что она нас не спасет, она выжжет то, что осталось!

— Ты меня не слышишь! — мотаю головой, зажмурившись, — Ты мне не веришь и в глубине души считаешь мразью!...

— Не считаю.

— Я бы никогда не стала свидетельствовать против тебя, потому что... — сглатываю горечь, — Потому что не стала бы и все!...

Влад, удерживая руль одной рукой, тянется к бардачку и, открыв его, достает бутылку с водой.

— Будешь? — предлагает мне.

— Нет.

Отвинтив крышку, делает два глотка и убирает ее обратно, коснувшись кистью моего колена.

— У тебя не было выбора... — проговаривает спокойно, как человек, много и долго думавший об этом, — Любая на твоем месте поступила бы так же...

— Поступила как? — переспрашиваю, напрягшись, — Наговорила на своего мужчину на пожизненный срок?... Любая так сделала бы?

— На тебя давили, а я знаю, что такое психологическое давление.

— Давили, да...

— Наверняка дали почитать показания Карпатовой, и ты пришла в ужас, — он мажет взглядом по моему лицу и возвращает его к дороге.

— Дали, да, только я им не поверила!...

— Почему?

— Потому что... — я захлебываюсь воздухом, — Потому что знаю, что ты на такое не способен.

Уголок губ Левши дергается, и на щеке появляется залом, словно он сто лет не улыбался.

— Ты поступила правильно, — проговаривает он, пролетая на желтый сигнал светофора и резко входя в поворот, — У меня было время подумать, и я нашел тебе оправдания.

В груди растекается желчь.

— Засунь их себе в задницу, — отвечаю тихо, — Я не нуждаюсь в твоих оправданиях, потому что ни в чем не виновата.

— Я сказал то же самое. Нет?... Любая на твоем месте поступила бы так же.

Машина сбрасывает скорость и поворачивает к въезду во двор моего дома. Я заранее тянусь к рычажку на двери.

— С тобой бесполезно разговаривать, и знаешь...

Тут я замолкаю и вдруг задумываюсь — а что бы думала я, окажись на его месте. Поверила собственным глазам или девчонке, которую знаю от силы пару месяцев?... Той, которую обижали и унижали с самого детства, а потом неожиданно предложили богатое наследство взамен на показания, удобные следствию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В голове сумбур. Протест вступает в схватку со скребущими изнутри сомнениями и голосом разума.

Я отворачиваюсь к окну и открываю дверь сразу же, как только внедорожник останавливается.

— Ты не договорила, — напоминает Неволин, хватая за рукав толстовки прежде, чем моя нога коснется асфальта.

— Я все сказала. Это бесполезно.

— Послушай, — он опускает руку на мое плечо и силой разворачивает меня к себе.

А я настолько опустошена и обессилена, что вместо его лица вижу мутное, без четких контуров, пятно.

— Я буду уступать до тех пор, пока тебе не покажется это достаточным, — говорит он, безуспешно пытаясь перехватить мой взгляд.

— Тебе придется стереть себе память, чтобы мне стало достаточно.

— Считай, уже стер...

Я кручу головой, так и не заставив себя посмотреть в его глаза.

— Нет... Я хочу по-настоящему...

А потом дергаю рукой, вырываясь из его захвата, и выхожу из машины.

— Подожди, — говорит Неволин, доставая мой рюкзак с заднего сидения.

А когда я протягиваю руку, чтобы забрать его, он ловит мое запястье и вкладывает в ладонь связку ключей со словами:

— Ты можешь вернуться в любой момент.

— Нет! — вырывается у меня яростное, — Забери!...

А после того, как он не делает этого, я бросаю ключи на сидение.

— Блядь... — выругивается он тихо и, дернув молнию моего рюкзака, забрасывает связку внутрь, — Проблемы только у тебя в голове. Я со своими справился, Майя.

— Я не приду!...

— Хорошенько подумай, что для тебя важнее, твои принципы или мы.