Глава 43

Майя

Мой уши закладывает, но, клянусь, я слышу, как в воздухе трещит электричество. Я бросаюсь вперед, но не могу сделать и шага. Будто что-то могущественное, в разы сильнее меня, удерживает от вмешательства.

И уйти не могу!... Мне кажется, если даже я просто отвернусь, случится непоправимое.

Глухой удар левой по лицу Макса я ощущаю всем своим существом.

Захлебываюсь воздухом и выдавливаю через перехваченное спазмом горло:

— Нет!...

Максим хрипит под Владом, но каким-то чудом, разворачивает корпус, освобождая пространство для маневра и ударяет Левшу ребром ладони в шею. Влада откидывает в сторону, но ненадолго. Сгруппировавшись, он обхватывает руку Макса и прижимает ее к полу над его головой. Оба замирают. Я безмолвно реву.

Густая капля крови, сорвавшись с лица Неволина, падает на лоб Макса.

— Я могу продолжить, — проговаривает тихо, агрессивно скалясь, — Ты понимаешь язык силы?

— Я говорю на нем, — едва не плюет в него Максим.

— Нет!... Хватит!... — прорезается мой голос, и я со всех ног бросаюсь к ним.

Согнувшись, ныряю между канатами и хватаюсь руками за плечи Влада.

— Хватит!... — рыдаю в голос, — Остановитесь! Перестаньте!...

Левша отпускает руку Максима и выпрямляет спину. Синяк на его скуле быстро наливается и принимает устрашающий вид. Из рассеченной брови хлещет кровь.

Макс выглядит не лучше. Его лицо похоже на месиво. Пытаясь сдержать рыдания, я закрываю рот ладонью.

Парни расходятся. Влад поднимается и, пошатываясь, отходит на пару шагов. Максим сначала переворачивается на бок, опираясь на локоть ощупывает пальцами лицо, растирает глаза и только после этого с трудом встает на ноги.

— Майя... — раздается справа хриплый голос Влада.

Я, продолжая плакать, мотаю головой. Не хочу ничего слышать!...

Макс уходит с ринга первым, оттягивает канат раздраженным движением и шагает в сторону раздевалки.

— Что ты наделал?... — спрашиваю я шепотом, — Зачем, Влад?!

— Тебе стоило уйти, — отвечает он тихо, стирая с лица запекшуюся кровь.

Ее запах проникает в нос и все переворачивает внутри. Вокруг энергетика апокалипсиса.

— Прости... — роняет ещё тише.

— Я... не знаю, что говорить.

— Мы с ним оба знали, что рано или поздно этим закончится. Но ты не должна была этого видеть.

Я разворачиваюсь, пролезаю между канатами, едва не запутываясь в них ногами и иду через зал. Сунувшись было в мужскую раздевалку, туда, где только что скрылся Макс, замираю на пороге и почти сразу слышу оттуда рык:

— Нельзя!

— Максим... как ты?

— Иди, Майя!... Нахуй все!

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на тяжелый, как груда бетона, взгляд Влада. Он стоит, уронив руки вдоль туловища и смотрит на меня исподлобья.

— Нужно обработать... — вновь обращаюсь к Максиму.

— Блядь... отстань от меня, Майя!... Не сейчас.

Я закрываю лицо руками и застываю на месте. Тело бьет крупная дрожь.

— Оставь его, — говорит Неволин, — Пусть очухается.

— Я хочу домой... — бормочу под нос.

— Я отвезу.

Я убираю ладони от лица и смотрю на него. Синяк на скуле почернел и сильно раздулся. Кровь из рассеченной брови уже не бежит, но, кажется, ещё и губа разбита.

— Тебе нужен лед.

— Есть в машине, — отвечает он, — Переодевайся.

В этот момент из раздевалки выходит Макс с прижатым к лицу мокрым полотенцем.

— Максим, давай помогу! — окликаю его.

— Ему помоги, — бросает он, проходя мимо, вдруг останавливается и добавляет, — Езжай домой, Майя. Сейчас тебе здесь не место.

— Хорошо.

На душ меня не хватает. Колотит так, что хочется поскорее унести отсюда ноги. Поэтому я быстро переодеваюсь, наспех умываю заплаканное лицо и кое-как собираю волосы на затылке.

Когда выхожу в зал, вижу стоящего у выхода Левшу. Он смыл кровь, но выглядеть стал ещё более жутко, чем до этого.

Мы молча поднимаемся по лестнице и выходим на улицу. Прохладный воздух сразу остужает щеки и облегчает жжение в глазах.

— Ты уверен, что тебе не нужно в травмпункт? Рана на брови не очень...

— Уверен, — перебивает Левша и выглядит при этом настолько невозмутимым, что я поражаюсь и в который раз задаюсь вопросом, а есть ли пределы его внутренней силы?...

Я плетусь за ним к его машине, страдая от увечий, полученных им больше, чем он сам. Я помню, как в выпускном классе перед самым последним звонком Костян с дружками расквасили мне нос. Это было чертовски больно.

— Ты говорил, у тебя есть лед.

Неволин щелкает сигнализацией, открывает дверь, бросает свою сумку на заднее сидение, а потом отбирает у меня рюкзак и отправляет его туда же. После этого, открывает дверь багажника и достает оттуда светло — серый чемоданчик.

Я останавливаюсь рядом, готовая помочь, если потребуется. Однако Влад не просит — сам вскрывает упаковку со стерильными марлевыми повязками, заливает одну из них антисептиком и пытается обработать разбитую бровь.

— Давай я, — предлагаю тихо, — Тебе же неудобно.

Он садится прямо на багажник и протягивает мне салфетку. Я подхожу ближе, так, что запах адреналина и крови становится концентрированным, и внимательно осматриваю повреждения.

Самые серьёзные — рассеченная бровь и внушительный синяк на скуле, рискующий растечься под глазом. Остальные ссадины и ушибы пройдут сами через несколько дней.

— Больно?...

Представляю, каково ему, если даже у меня в животе создается вакуум, когда я смотрю на раны.

— Нет.

— Не верю, — проговариваю я, чувствуя невероятную потребность, что-то говорить.

Что угодно, лишь бы не молчать и не начать снова лить слёзы.

— Мне больно от того, что тебе пришлось смотреть на это. Я виноват.

— Не ожидала от тебя.

— К этому шло. Я предупреждал его много раз.

Он так близко от меня, что я чувствую дыхание на своем лице. Болезненно обжигающее как языки пламени.

— Ты не прав.

— Иногда кулаки — единственный способ поставить противника на место.

Я сглатываю вязкую слюну и, поменяв салфетку, осторожно обрабатываю бровь ещё раз. А потом прикладываю лед к скуле.

— Он трогал тебя...

— Мы тренировались.

— Майя... — рычит еле слышно, но так угрожающе, что мои волосы встают дыбом.

— Мы всего лишь друзья, Влад.

Его рука опускается на мою поясницу. Притягивает, ломая мое сопротивление.

— Мне... — он перехватывает мой взгляд, и я вижу в его глазах те самые серебристые точки, — Мне достаточно знать, что он хочет тебя.

— Ты должен был думать об этом раньше, когда выбросил меня из своей жизни как ненужный хлам.

— Я выбросил свой кардиостимулятор, Майя. И я хочу его назад, иначе мне не жить.