Глава 56
Майя
Закончив разговаривать с мамой по телефону, я кладу его на прикроватную тумбу и, обняв подушку руками, закрываю глаза. Несмотря на то что я привыкла, засыпая, думать о завтрашнем дне с улыбкой, разговор со Славкой не идет из моей головы.
Я не замечала, чтобы Влад грустил по поводу того, что они с младшим братом не общаются. Он рассказывал мне, что Слава решил податься на вольные хлеба. Попробовать быть взрослым и самостоятельным, но что случилось это в результате конфликта, я не знала.
Неужели из-за меня?...
Думать об этом крайне неприятно. Мне не хотелось бы стоять между ними, даже если я ни в чем не виновата.
Прокрутившись в кровати в ожидании Влада около получаса, я незаметно проваливаюсь в сон. Легкий, поверхностный, похожий на полудрему. Не просыпаясь до конца, слышу, как открывается дверь в прихожей, как с тихим звоном опускаются ключи на комод и шумит вода в ванной. Все эти звуки, проникая в размягченное сознание, приносят внутреннее умиротворение, чувство защищенности и уверенности. Наверное, я даже улыбаюсь сквозь сон и поворачиваюсь на другой бок одновременно с тем, как матрас рядом прогибается под весом Влада.
— М... поздно, — бормочу, прижимаясь лицом к прохладной, влажной после душа груди.
Его однодневная щетина цепляется за мои волосы, а потом я чувствую теплые губы на своем лбу. Они прижимаются к коже и замирают. Открываю глаза, безмолвно заявляя, что скучала. Льну к Неволину всем телом.
— Спишь?... — раздается у уха его тихий голос.
— Уже нет, — бормочу в ответ и, подняв голову, нахожу его губы.
Целуя нежно и мягко, снимаю накопившиеся за день напряжение и усталость. Влад позволяет мне прихватить нижнюю губу, втянуть ее в рот, облизать языком. Желание, струйками разбежавшись по венам, оплетает тело горячими жгутами. Спрятанный в боксерах, налитый кровью член упирается между ног.
Влад забирает инициативу и врезается языком в мой рот. Мне остается только подстраиваться. Запрокинув голову, я выдерживаю его дикий напор. Потом поцелуй меняет тональность и становится до пошлого откровенным. С влажными звуками и моими тихими стонами мы облизываем друг друга.
Его руки на моих ягодицах, по-хозяйски оглаживают их. Вынуждая раздвинуть ноги, проникают в развилку, гладят, размазывают влагу, ласкают клитор, доводя меня до потери разума.
— Влад... я хочу...
— Ещё, — шепчет он, поощряя мои откровения.
— Хочу тебя. Сильно.
Опустив руку, трогаю его сначала через белье, а затем, нырнув под резинку трусов, обхватываю эрекцию пальцами, чтобы убедиться, что он тоже хочет. Хочет до состояния горячего камня и отчетливой пульсации.
Ощутимо сжав, я принимаюсь водить ладонью вверх и вниз. Влад в этот момент перехватывает мой взгляд. В его глазах черный туман — те самые тени с серебристыми вкраплениями. Наш зрительный контакт продолжается несколько мгновений, а потом он перекатывает меня на спину и разводит ноги коленом.
Поцелуй-укус под подбородком, влажный язык по щеке и глубокий сильный толчок. Мои мышцы, исходя соками, туго обнимают ствол. Сгусток внизу живота начинает ныть.
Влад берет меня ритмичными выпадами. Упавшая на его лоб челка время от времени касается моего лица. Оставляя борозды от ногтей, мои руки хватаются за его плечи.
Мой мужчина. Мой смысл жизни. Мое сердце.
Я отдаюсь ему вся. Телом, душой и разумом. И принимаю развязку как нечто неизбежное. Содрогаюсь, стискиваю коленями его бедра, трясусь, переживая пик наслаждения.
Таблетки, которые я начала принимать недавно, позволяют Владу дойти до финиша не прерываясь. Пронзив меня в последний раз, он насаживает мои бедра на себя и изливается с глухим стоном.
— Как дела? — спрашивает позже, когда в объятиях друг друга, мы приходим в себя, — Как прошел день?
Я вспоминаю про разговор со Славкой. Мысленно спотыкаюсь на секунду, но уже в следующее мгновение признаюсь:
— Я твоего брата видела сегодня.
— Славку?... Где?
Эта новость не заставила Влада напрячься. Его пальцы все также вырисовывают узоры на моей спине, дыхание остается ровным и глубоким, что для меня является хорошим знаком.
Я поднимаю голову и, клюнув его в подбородок, отвечаю:
— Он приходил в салон мобильной связи.
Движение руки Влада прекращается. Я тоже замираю.
— Зачем? К тебе?...
— Да, поговорить хотел.
— О чем?
Вынырнув из-под его руки, я укладываюсь на Неволина грудью так, чтобы видеть его лицо. Взгляд его пока спокоен, но линия рта заметно напряжена.
— Хотел узнать, говорил ты со мной о нем или нет, — проговариваю я тихо, — Кажется, он переживает, что вы не общаетесь.
— Я слышал, дела у него не очень, — говорит Влад в ответ, — Вот о чем он переживает на самом деле.
— Думаешь?...
— Я знаю его лучше всех, Майя. И знал, что захочет вернуться в тот день, когда он свалил.
— И что ты думаешь делать? Может, позвонишь ему?...
— Нет, — отрезает решительно.
Я опускаю голову и прижимаюсь губами к его груди, к анкху, который разделяет два черепа. Смысла настаивать нет, потому что Влад не из тех, кто поддается давлению. Но если размолвка с братом его беспокоит, то я хотела бы помочь им сблизиться.
— Он боится звонить тебе сам, — шепчу, касаясь губами его кожи, — Думает, что ты не станешь слушать его.
— Он грубил тебе?...
— Нет! — восклицаю я, — Даже извинялся.
Опустив руку на мою голову, Влад проводит ладонью по волосам, затем заправляет прядь за ухо и произносит:
— Пока он умеет только совершать ошибки. А признавать это — нет. Я не выгонял его с базы, он ушел молча.
— И теперь жалеет.
— Так, пусть исправляет ситуацию.
— Так, может, ты, как более мудрый старший брат, сделаешь шаг навстречу?... — спрашиваю, глядя на него снизу вверх.
— Майя... — поддевает пальцем мой подбородок, — Никогда не жди звонка того, кто бросил тебя в бан. И никогда не догоняй того, кто сам от тебя ушел.
— Да... — киваю согласно, безусловно веря каждому слову, — Ты прав.
— Дай ему возможность действовать самому.
— Хорошо.
— Это научит его быть ответственным за собственные поступки. Пусть прилагает усилия.
Я смотрю на Влада и снова задаюсь вопросом: могу ли я себя считать любимицей фортуны, если меня полюбил такой, как он? Или я достойна его сама по себе?...
— За что ты меня любишь? — спрашиваю тихо.
— За то, что ты есть, — отвечает он не раздумывая.
— То есть... не за какие-то мои качества?...
Губы Влада изгибаются в улыбке.
— Нет. Я люблю тебя всю целиком, Майя. Ты моя жизненная потребность.