Глава 7

Майя

Целых три дня мне требуется на то, чтобы набраться смелости поехать в его квартиру. Каждый раз, когда я представляю нашу встречу, во мне поднимается волна тошнотворной паники. Потому что я безоружна перед его ненавистью и боюсь, что она ранит сильнее, чем я могу представить.

Однако в понедельник я во дворе его дома. Машин мало. В подъезде тихо. Я не знаю, почему выбрала именно этот день, может, подсознательно надеюсь, что его не окажется дома, может, действительно ещё не готова.

Остановившись перед дверью его квартиры, пытаюсь унять бешеное сердцебиение, а потом нажимаю на кнопку звонка. Слышу трель, но кроме нее — ничего. Звоню снова. И снова. И снова. Его нет. Я зря приехала.

— Наверное, нет дома, — раздается позади женский голос.

Я настолько взволнована, что не услышала, как из квартиры напротив кто-то вышел.

— Здравствуйте, — оборачиваюсь я и узнаю соседку Влада, которой Славка мне велел отдать ключи, когда я уходила.

Женщина, хмурясь, смотрит на меня из-за приоткрытой двери.

— Он редко здесь появляется.

— Но появляется?

— Редко, — повторяет она.

Я стою под дверью, надеясь неизвестно на что, ещё какое-то время, а потом ухожу. Решаю поехать в торговый центр, чтобы помочь с работой маме, но неожиданно для самой себя передумываю. Мне нужно ещё раз побывать на базе Влада, и клянусь, это будет моя последняя попытка увидеться с ним. С завтрашнего дня начнется моя новая жизнь.

Доезжаю до конечной остановки на автобусе и потом, как это было в последний раз, ещё сорок минут иду пешком по неасфальтированной дороге. Мимо меня то и дело, не снижая скорости, проносятся легковые автомобили и грузовики, заставляя задыхаться выхлопными газами и пылью, которая к моменту, когда я добираюсь до ворот базы, скрипит на зубах.

На этот раз одна большая воротина приоткрыта. Я останавливаюсь и заглядываю в образовавшийся проход шириной в одного человека. Во дворе суета. Я насчитываю больше десяти заведенных машин и нахожу взглядом внедорожник Влада среди них.

Сердце проваливается в пятки. В ложбинку между грудей стекает пот. Я поправляю лямку рюкзака на плече, делаю шаг на территорию базы и вдруг вижу, как прямо на меня быстрым, переходящим время от времени на бег шагом, несется парень в промасленном комбинезоне.

Махнув на меня рукой, чтобы ушла с дороги, он наваливается на приоткрытую воротину, со скрипом открывает ее настежь и фиксирует распорками в земле.

— Отойди, щас поедут... снесут... — бросает отрывисто.

— Эмм... привет...

Всем телом упав на вторую половину ворот, он открывает и ее.

— Ты не знаешь... — начинаю было я, но тут же меняю тактику, — Мне нужно увидеться с Владом.

— Отойди, говорю!...

В этот момент машины, все те, что я насчитала во дворе, одна за другой, начинают разворачиваться и двигаться прямо на меня.

— Неволин!... — выкрикиваю в отчаянии, — Мне нужно поговорить с Неволиным.

— Давай — давай!... — снова машет на меня рукой, веля, чтобы я освободила проезд.

Я отскакиваю в сторону, едва не впечатываясь лопатками в пыльные ворота и вижу, как мимо меня проезжает джип Влада. Сам он за рулем, я вижу только ничего не выражающий профиль. Рядом с ним неизвестный мне мужчина — говорит что-то , активно жестикулируя и закрывая мне обзор. Машина выезжает с территории, поворачивает на дорогу и, даже не притормозив, движется дальше.

Я забываю, как дышать. Тупая боль занимает собой всю грудную клетку, не позволяя пошевелиться, не то, что кричать и бежать за ним.

Следом выезжают остальные автомобили. Их одиннадцать. В предпоследнем седане я вижу Славку. Он один в машине. Наши взгляды пересекаются на мгновение, но ничто не говорит о том, что он узнал меня. Отвернувшись, он проезжает мимо, как ни в чем ни бывало.

Парень, тот, что открывал ворота, выбегает, чтобы закрыть их.

— Неволин уехал!... Оба!... Отойди!... — снова бросается рублеными фразами.

— Ясно...— выдыхаю тихо себе под нос.

Кажется теперь мне все ясно. Кажется теперь у меня не появится желания выяснять ещё что-то. Кажется, хватит.

Домой я не тороплюсь. Тащусь по пыльной дорге до конечной остановки транспорта примерно час. Потом одна сижу на лавке в ожидании автобуса ещё примерно столько же. Пялюсь прямо перед собой, чувствуя пустоту внутри и безуспешно пытаясь проглотить болезненный ком в горле.

Хватит стучать в закрытые двери. Хватит.

Хватит лелеять надежды и ждать.

Он не придет. Он ничего мне не скажет, потому что ему нечего сказать. Он не оставил мне шанса, так зачем я буду его вымаливать? Чтобы услышать, что все проблемы в его жизни носят мое имя?... Я это и без него знаю.

Нужно успокоиться и отпустить. Он вырезал меня из своего окружения?... Что ж, я навязываться не буду.

Вечером, уже перед самым закрытием, приезжаю в торговый центр, в бутик, в котором работает мама. Ее осаждают покупатели, поэтому, быстро переодевшись в форменную голубую футболку, я включаюсь в работу. Говорю и действую на автомате, на время заблокировав боль в груди. Мне придется научиться жить с этим, справляться с ощущением пустоты внутри и собирать себя по кусочкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Где ты ходила полдня? — спрашивает меня тут же, едва появляется такая возможность.

— Нигде.

— Что там с твоим отцом? Елена звонила сегодня?...

Я вспоминаю о нем только сейчас, и нет, Елена Николаевна не звонит уже два дня.

— Нет.

— Позвони ей сама.

Я собираюсь набрать ее, едва мы с мамой после закрытия бутика выходим на улицу. Она отходит, чтобы купить нам по мороженому, а я нахожу телефон в рюкзаке, и в этот самый момент он сам начинает звонить в моей руке.

Елена Николаевна.

— Слушаю. Здравствуйте.

— Здравствуй, Майя, — говорит она обычным для нее официально — прохладным тоном, — Твой отец умер. Мне только что позвонили из больницы.

Я сбиваюсь с шага. Мгновенно потерявшись в пространстве, озираюсь по сторонам.

— О, господи...

— Врачи предупреждали, что ему недолго осталось. Почему ты удивляешься?

— Я... я не удивляюсь...

— Держи, — говорит подошедшая с мороженым мама и взглядом показывает на телефон в моей руке.

— Что теперь делать? — спрашиваю я у Елены Николаевны.

— Хоронить, очевидно, — говорит она, и мне слышится в ее голове намек на усмешку.

— Чем я могу помочь?

— Сможешь завтра утром приехать?

— Смогу.

— До свидания, — прощается лаконично и отключается.

— Кто это? Елена? Что случилось?... — набрасывается мама, как только я убираю телефон в карман.

Наверное, вид у меня такой, что становится ясно — случилось что-то серьёзное.

— Цариев умер.