Глава 12

— Так символично, что именно в сегодня, в двадцать шестой день рождения, я узнал, что скоро стану отцом! — Саша крепко держал меня за талию, иначе после этих слов я точно убежала бы. Даже дернулась, но он не позволил двинуться, продолжая лучезарно улыбаться.

После небольшой немой паузы гости разразились аплодисментами и громкими поздравлениями. А я стояла и смотрела только на сестру. И если ее лицо сейчас отражало мое выражение, то я стояла как громом пораженная. Как он мог без моего ведома вот так всем рассказать?! Я еще даже не решила, оставлю ли этого ребенка! Не то чтобы я думала об аборте, но все же должна была иметь право выбора, а он как будто его у меня отнял! Я уже набрала в легкие воздух, чтобы высказать ему все, что о нем думаю, как Саша сделал то, что повергло меня в шок окончательно.

Он аккуратно отпустил меня, убедившись, что прямо в тот момент я не сорвусь с места и не убегу, отошел на шаг и встал передо мной на одно колено.

— Прости, это так спонтанно, я не успел купить кольцо, но обещаю, что завтра куплю тебе любое, какое только захочешь! Настенька, любовь моя, окажи мне честь и стань моей женой и хозяйкой всего, что я имею, включая мое сердце!

Я стояла оглушенная, пораженная, а он держал меня за руку. Мне казалось, что все это не по-настоящему, что это не со мной происходит. Этого всего просто быть не может.

Слышала шепот гостей, их нетерпеливые подсказки из разряда: «скажи да» и «соглашайся». Повернула голову к Лене, как бы ища совета или подсказки, но сестра пребывала в таком же недоумении, как и я.

Саша загнал меня в угол. Окончательно и бесповоротно. Я снова посмотрела на него.

— Связаны крепче любовных и семейных уз, помнишь? — прошептал он так тихо, что, кроме меня, его никто не слышал.

— Д-да, — кивнула я на его последний вопрос.

Но гости приняли этот ответ за согласие стать его женой. Все разразились дружными криками и поздравлениями. Счастливый Саша поднялся и прижал меня к себе, впрочем, даже не пытаясь поцеловать. К нам подходили люди, они жали имениннику руку, трогали меня за плечо или похлопывали по спине, а я в это время вообще почти ничего не соображала. В голове шумело. Вместо мозга — какая-то каша, жижа, которая совершенно была не способна анализировать ситуацию.

Моя жизнь перестала принадлежать мне — только это я понимала.

***

Я лежала на нагретом солнцем шезлонге из натурального ротанга, слушая, как недалеко от меня шумят волны. Словно море делало медленный вдох и выдох. Вдох и выдох. Как на медитации, которые я полюбила в последнее время. Они помогали не сойти с ума.

Краем уха слышала, как муж, чей шезлонг стоял рядом, говорил по телефону. Старалась не вдумываться. Я вообще держалась от дел Саши как можно дальше, не вникая в подробности, однако смысл разговора волей-неволей уловила.

Саша был раздражен. Еще бы. Мы только три дня как прилетели и собирались пробыть на курорте еще одиннадцать дней. Но что-то, видимо, пошло не по плану.

— Мне придется вернуться, — посмотрел он на меня, когда закончил разговор.

— Вячеслав Сергеевич звонил? — повернула голову к супругу.

— Да, возникли непредвиденные трудности, — он выругался и, поднявшись, пошел к воде. — Если быстро решу вопросы, вернусь еще на пару дней, — сказал он мне, не оборачиваясь.

За те три года, которые мы провели вместе, Вячеслав Сергеевич и Варвара стали для меня почти семьей. Я пыталась искать в старшем партнере Саши замашки бандита, пыталась не сближаться с этой семьей, но ничего не получалось. Они все были очень интеллигентными людьми. Если старший партнер Саши и занимался чем-то противозаконным, уличить в этом его я не смогла бы. Лена сильно сдружилась с Олесей, особенно когда она поступила на тот же факультет, на котором училась сестра. Мы часто гостили у них в особняке, иногда ездили вместе отдыхать, проводили вместе праздники. И я видела, что Вячеслав и Варвара искренне любят не только Сашу, но и меня. Уж не знаю, как так получилось, но они стали мне почти как родители и уж точно ближе самого мужа, хотя на людях мы выглядели довольно счастливой семейной парой.

Настоящий брак у меня не сложился. Все случилось так, как и хотел Саша: пышная свадьба, о которой даже в новостях писали, красивая жизнь, но, к сожалению, только напоказ. Каждый раз, когда я готова была закончить весь этот фарс, Саша, словно удав, захвативший жертву, напоминал мне, что мы связаны крепче, чем любовными или семейными узами.

Я любила сестру и меньше всего на свете хотела, чтобы у нее были хоть какие-то неприятности, но иногда по ночам, когда я ревела в подушку, вспоминая счастливые дни, проведенные с Мишей, становилось невероятно жаль себя от несправедливости, что я расплачиваюсь за чужие грехи. Однако я продолжала тянуть этот крест.

— Давай покажем мамочке, какой ты нашел камушек! — раздалось сбоку от меня.

Я повернулась и улыбнулась малышу, который бежал ко мне, утопая в белом песке ножками.

— Мама! Смаи! — сын раскрыл ладошку, в которой лежал прозрачный, отшлифованный волнами, кусочек стекла, ставший гладким.

— Ого-о! — воскликнула я, взяв его на руки. — Ты нашел пиратские сокровища?

— Не-е, — захохотал сынок. — Этя мое!

— Марина, ты можешь сходить пообедать, — улыбнулась я няне, с которой мы приехали на отдых. — Я сама поиграю с Яриком.

Девушка улыбнулась и кивнула:

— Я быстренько!

Марина была моего возраста, невысокая, темноволосая и пухленькая, но эта полнота ей чрезвычайно шла. Саша нанял ее мне в помощь почти с самого рождения ребенка, поэтому она уже тоже была как член семьи. Удивительно, насколько я могла привязываться к окружающим меня людям, но только не к самому мужу.

Та первая ночь в особняке Вячеслава Сергеевича стала для нас последней. Беременность протекала не слишком гладко, а после родов у меня возникли некоторые проблемы по женской части. Саша не настаивал на близости, хотя я видела, как он пожирает меня взглядом. Видела, что его это злит, но он старался не вымещать раздражение на мне. Что ж, хотя бы за это я была ему благодарна. Конечно, все проблемы со здоровьем я уже давно решила. Однако мужа к себе подпустить больше не могла. Он отнял у меня мою жизнь, но я так с этим и не смирилась до конца.

— Пойдем купаться? — предложила малышу.

Тот с готовностью закивал. Ярославу недавно исполнилось два года, и материнство — это лучшее событие, которое случилось со мной в жизни. Не считая счастливого времени, проведенного рядом с Мишей. Но оно давно прошло, и я запрещала себе думать о нем. Эти мысли терзали и сводили с ума. Однако я не могла и перестать вспоминать. Не было ни одного дня, когда бы я не пожалела, что моя жизнь сложилась именно так, а не иначе. Не было практически ни одной ночи, чтобы я не уснула в слезах.

Я жила в огромной двухъярусной квартире, мне не приходилось делать ровным счетом ничего, потому что готовила нам кухарка, а убирала домработница. С ребенком, когда мне это было нужно, занималась няня. Я могла посвящать время работе и отдыху. Ушла из той компании, в которой отрабатывала распределение после университета, и теперь вела только тех клиентов, которые мне нравились. И я любила свое занятие, очень любила. Но… Все остальное было не мое! Я проживала не свою жизнь! С радостью поменяла бы то, что сейчас имела, на свою маленькую кухоньку в хрущевке и ночи, проведенные на ней с Мишей…

— Ярик, папе надо уехать по делам, — подошел к нам Саша и подхватил малыша на руки. — Но я скоро вернусь. Слушайся маму и Марину, ладно? — он чмокнул ребенка в светлую макушку.

Сынок только кивнул. Саша опустил его на песок.

— Купатя, — посмотрел на меня Ярослав и улыбнулся.

— Пойдем-пойдем, — сказала я и взяла его за руку.

Мы находились на закрытом пляже, который принадлежал гостиничному комплексу. Здесь отдыхали другие постояльцы, но места хватало всем с лихвой. И даже чувствовалось некоторое уединение.

— Все, Настюш, я пошел, — Саша хотел поцеловать меня в губы, но я привычным движением ушла от поцелуя, поэтому тот лишь скользнул по моей щеке губами.

— Напиши, как доберешься, — сказала ради приличия, а сама втайне радовалась, что получила несколько дней свободы.

Эти недоотношения тяготили меня. А в последнее время мне стало казаться, что и его тоже. Эта поездка на курорт получилась у нас первой. До этого я боялась лететь так далеко с совсем маленьким Ярославом, переживая, как он перенесет поездку. Возможно, Саша думал, что, сменив обстановку, я наконец поменяю к нему отношение, но, к его сожалению, трудности на работе заставили его покинуть нас. Да и вряд ли что-то поменялось бы, будь он рядом. С каждым месяцем, прожитым рядом с мужем, я понимала, что никогда не смогу полюбить его. Тем более после того, каким способом он добился меня.

***

Я ничуть не удивилась, когда Саша оставил охранника, который прилетел в составе нашей «свиты». Никогда не думала, что нам может что-то угрожать. Мне казалось, что муж сделал это для того, чтобы охранник наблюдал за мной. Да, Саша ревновал. Он не получал от меня внимания, но, похоже, ему был важен сам факт обладания мной. А потому он зорко следил за тем, чтобы в моей жизни не появилось его конкурентов. Сказать по правде, бояться ему было совершенно нечего. Для меня не существовало других мужчин, кроме Миши. А с ним я окончательно потеряла связь. После расставания мы ни разу не общались. А общие друзья, у которых я могла бы узнать о Мише, как-то постепенно растворились из моей жизни. И об этом Саша позаботился. Он незаметно создал для меня совершенно новый круг общения. Не скажу, что я страдала от этого. Я замкнулась на единственном человеке — моем сыне. Ушла в материнство с головой. Все другое стало неважно. Я и раньше не особо-то любила какие-то многолюдные встречи, а теперь и вовсе избегала этого.

И все же я была очень рада, что на время избавлена от общества супруга. Новый день радовал солнцем, впрочем, чего ожидать от места, где ясные дни случаются триста пятьдесят дней в году?

Я написала сестре. Как она там без меня? Она не смогла поехать с нами на отдых, потому что только недавно устроилась на новую работу переводчиком. Лена жила с нами в квартире. Места хватало всем. Это я настояла на том, чтобы сестра жила с нами, боялась оставлять ее одну, хотя она с радостью жила бы в нашей маленькой квартирке.

Лена так и не встретила парня. После того страшного вечера с доверием к мужчинам у нее вообще было туго. Она сторонилась их. Не скажу, что Лена стала замкнутой или наши отношения поменялись, вовсе нет. Она по-прежнему была моей любящей сестричкой, но раньше она являлась очень жизнерадостным человеком, а тот случай будто пригасил в ней огонь жизни. Лена продолжала встречаться с Викторией, пробовала и других психологов, но наступали лишь временные улучшения, которые сменялись периодами состояний, близких к депрессии. Саша не скупился на лучших врачей, специализированные санатории и клиники. За это я была ему благодарна, но все же одна мысль не давала покоя: ведь если бы он тогда не сглупил и не оставил Лене пистолет, всего этого вообще не случилось бы!

«Завтра еду в командировку во Францию!» — пришел ответ.

«Ого, — написала я, а потом подумала и добавила: — Это очень круто. Надолго?»

«Всего на пару дней. Но очень рада, что побываю в Париже!»

Дальше шла куча улыбающихся до ушей смайликов. Что ж, может, с новой работой Лене повезет, и ее жизнь наладится.

— Анастасия, — обратилась ко мне няня, которая помогала малышу набирать белый влажный песок в формочки и поднимать их. — Ярик на горку хочет пойти.

— Конечно, своди его, — улыбнулась Марине и глянула на телефон. — А я через час буду ждать вас в ресторане, пообедаем вместе.

Для детей на этом курорте был целый водный город с горками и бассейнами-лягушатниками. Ярослав приходил в восторг от игр в ярком мини-городке.

Когда няня с ребенком ушли, я отложила телефон в сторону, поднялась с шезлонга и медленно пошла к морю. Сегодня вода была немного неспокойна, дул довольно сильный ветер. Я вошла в воду по колено.

— Анастасия Алексеевна, — незаметно подошел ко мне охранник. — Может, не стоит сегодня купаться? Море волнуется.

— Море волнуется, а вы не волнуйтесь, Иван, — натянуто улыбнулась высокому широкоплечему мужчине около пятидесяти. Сейчас он стоял в пляжных шортах, и по его торсу было видно, что он до сих пор тщательно следит за своим телом. — Я не буду купаться, только ноги немного намочу.

«И желательно наедине», — очень хотела добавить, но охранник это и так понял. Кажется, он все прочитал по моему лицу, кивнул, отошел к своему шезлонгу и принялся не спеша втирать масло для загара себе в плечи. Он был в темных солнечных очках, но почему-то я не сомневалась, что Иван все равно наблюдает за мной. Это внимание немного раздражало. При необходимости я могла бы его отослать в отель, но он сразу же доложил бы об этом Саше. А мне не хотелось выслушивать от мужа безосновательные обвинения.

Некоторое время я просто стояла по колено в море, ощущая, как меня окатывает солеными брызгами с ног до головы, как тело покачивает в такт волнам. Наслаждалась ветром, который трепал широкополую шляпу. Ее даже приходилось придерживать, чтобы она не слетела. Белая шелковая накидка сверху купальника приятно холодила тело. Я представляла, что сливаюсь с морем и становлюсь его частью, что растворяюсь в волнах… Здесь было хорошо. Хорошо и спокойно.

Однако когда я вернулась на территорию отеля, переоделась в бунгало и пошла в ресторан, Марины с Яриком там все еще не было. Заняла нам место и написала няне, но сообщение никто не читал, хотя Марина всегда оставалась на связи, когда находилась с моим сыном. Позвонила — трубку не подняли. Может, конечно, она в бассейне с Яриком, поэтому не взяла телефон, но мы же договорились, что они через час должны быть в ресторане, а прошло уже почти полтора.

Сердце тревожно сжалось. Малыш мог начать капризничать, не захотеть вылезать, но Марина могла бы в таком случае, как это уже случалось, предупредить меня.

Нашла глазами Ивана. Он без слов понял меня и подошел.

— Что-то случилось, Анастасия Алексеевна?

— Марина не поднимает трубку, я волнуюсь, они должны были уже вернуться из водного городка.

Иван бросил взгляд на часы.

— Я за ними схожу, не переживайте.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась.

Охранник быстрым шагом направился из ресторана. Я же пока не стала заказывать еду, а взяла себе только кофе. Однако через минут десять после его ухода, сделав всего несколько глотков, не выдержала и сама пошла вслед за Иваном, параллельно набирая его номер. Он должен был уже быть на месте. Но и он трубку не поднимал. Выругалась и ускорила шаг. Сердце колотилось уже не на шутку. Я все ускорялась, шла мимо многочисленных бунгало, которыми была заставлена вся территория нашего комплекса, пока и вовсе не побежала. От ресторана до детского городка минут десять неспешным шагом. Я добежала за три, сразу начав взглядом выискивать хотя бы кого-то из своих.

Вокруг находилось много постояльцев, но в основном — мамочки с маленькими детьми, примерными ровесниками моего Ярослава. Как всегда там, где есть малыши, стоял шум. Они кричали, пищали и смеялись. Кто-то бегал, кто-то плескался в воде, кто-то бросал мячик… Я тщательно обводила всех глазами. Городок был довольно большой, от входа всего и не увидишь. Я медленно пошла вглубь, обходя мелкие бассейны и водопадики с надувными горками.

Вдруг увидела Ивана. Он возвышался посреди городка. Мужчина разговаривал с женщиной, судя по форме, — сотрудницей отеля. Она неестественно сильно жестикулировала. Я ускорила шаг.

— Где Ярослав?! — запыхавшись, подошла к нему.

Иван посмотрел на меня немного испуганно, у меня сердце в пятки ушло.

— Она говорит, — указал он взглядом на женщину, — что полчаса назад тут одной девушке плохо стало, от жары в обморок упала.

Ком встал в горле, я еле могла вздохнуть.

— Молодая, в синем слитном купальнике, немного полная, темные волосы?! — затараторила я.

Женщина испуганно посмотрела на Ивана. Тот объяснил мне:

— Она на русском не говорит.

Я, теряясь в словах от волнения, повторила описание на английском. Женщина закивала и на ломаном языке рассказала, что девушку забрала скорая.

— С ней был мальчик! Два года, вот такой, — показала примерный рост Ярослава, — волосы светлые, как у меня. В красных шортиках. Где он?!

Работница с ужасом глядела на меня и не могла ничего сказать.

— Где мой сын?! — взревела я, уже находясь на грани истерики. — Он поехал вместе с ней в больницу? — это уже говорила на русском, потому что забыла все слова на другом языке.

Мой вопрос перевел Иван.

— Ее забрали одну! — пискнула женщина.

— Ярик! Ярослав! — закричала я что было сил и кинулась вглубь городка.

— Анастасия Алексеевна, погодите! — закричал мне охранник и попытался догнать.

Но я его не слушала, а, распугивая детей и их мамочек, не переставая выкрикивала имя сына, ища его глазами.

— Ярик! Ярик!

Меня уже душили слезы. Где он?! Господи, где он может быть?!

— Анастасия Алексеевна! — Иван догнал меня и довольно грубо схватил за плечи, чуть встряхнув. — Он не мог выйти за территорию городка, его одного не выпустили бы. Он точно здесь.

— Где?! Найди его!!!

— Здесь везде камеры, я сейчас пойду к охранникам и найду его по мониторам. Успокойтесь, пожалуйста.

— Я не могу успокоиться! — всхлипывала. — Пока не найду своего ребенка!

— Пойдемте со мной.

— Нет, я тут буду искать, он где-то здесь! Позовите мне администратора отеля! — крикнула я женщине, которая, не зная, что делать, тенью следовала за нами. Она быстро-быстро закивала и кинулась куда-то в другую сторону. — Идите, Иван! Что же вы стоите?! — разозлилась я и оттолкнула от себя телохранителя. — Скорее! Найдите моего сына!

Дважды ему говорить не нужно было, он бегом отправился в основное здание, где, скорее всего, и располагался пост охраны. А я продолжала выкрикивать имя сына, заглядывая в каждый бассейн, на каждую горку, на каждый батут. Но его нигде не было.

Пришел администратор. Видя мою беду, к поискам подключились другие мамы с детьми. Некоторые его видели, как и Марину. Видели, как ее забрали врачи, а куда пропал ребенок, никто не знал.

Я снова и снова набирала Ивана, но он неизменно отвечал, что пока ничего не может сказать.

С помощью администратора и других работников мы закрыли территорию детских горок. Пока все выходили, я стояла у пропускного пункта и внимательно смотрела на всех выходящих. А вдруг сынок просто заигрался с кем-то из детей и не слышал, как я его зову? Но вот вышла последняя семья, а Ярослава так и не оказалось.

— Вызывайте полицию, — сказала я, медленно опустившись на стул, который для меня принесли. Спрятала лицо в ладони. Это какой-то ад. Где мой сын?!