Глава 16

Видимо, кто-то сверху решил, что мне за эти дни не хватило потрясений. Я вглядывалась в кожу на внутренней стороне плеча малыша и не могла поверить глазам. У него не было ни единой родинки. Ни одной, даже маленькой. Я столько раз зацеловывала все его тельце, что знала каждый миллиметр. Не было ни одного пятнышка. А теперь… Небольшая, в несколько миллиметров, но очень отчетливая половинка луны выступила на его теле. В том же месте, что и у Миши, его отца и деда.

Плюхнулась на песок, плохо соображая, что происходит. Даже потерла пятнышко. Может, испачкался? Но нет, это точно родинка.

— Играй, котенок, — потрепала его по голове в белой панаме. — Мама сейчас вернется.

Мне необходима была срочная консультация. Не понимала, как такое может быть. Вот родинки не было — и вот она появилась.

К счастью, один из знакомых в соцсети был врачом. Дрожащими пальцами нашла его страницу. Онлайн! Описала ситуацию и с замиранием сердца отправила сообщение.

«Привет, Насть! — пришел ответ почти сразу. — Давно не списывались, даже не знал, что у тебя есть ребенок».

«Два годика, у него не было родинок до этого».

«Он травмировал кожу в этом месте недавно?»

«Нет, ничего такого», — тут же написала.

«Сейчас лето, возможно, он находился на солнце? Воздействие ультрафиолета могло спровоцировать появление невуса», — предположил врач.

И тут до меня дошло. Ну конечно же! Ярик до этого ни разу не загорал! Это ведь наша первая поездка, а до этого он всегда ходил в маечке или рубашке. Никогда до этого солнце не светило на эту часть его тела.

«И точно, мы сейчас отдыхаем на курорте».

«Ну вот) Не волнуйся так, это совершенно нормально. Наблюдай за родинкой, если вдруг начнет быстро расти, покажитесь врачу, но сейчас переживать не о чем».

Поблагодарила знакомого и закончила разговор. Я не переживала за то, что это может быть какая-то болезнь, вовсе нет. Мне просто нужно было понять, как могло так произойти, что я раньше не видела этой отметки.

Эта крошечная луна вдруг перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Я не знала, как реагировать на новость. Все три года, от самого зачатия, я была уверена, что Ярик — сын Саши. Муж сам в этом ни на миг не сомневался. Ведь именно моя беременность подтолкнула его к такому поспешному желанию жениться.

Но нет, таких совпадений не бывает. Не бывает…

Я смотрела невидящим взором на то, как малыш продолжает возиться в песке с игрушками. Смотрела и вспоминала те моменты, когда мне казалось, что я разглядела в сыне улыбку Миши. Или что Ярик нахмурился так же, как Миша. Или посмотрел с таким же выражением. Сколько раз в совокупности случались такие моменты? Ведь достаточно, чтобы о чем-то заподозрить. Но я просто не могла даже позволить себе думать об этом. Хотя иногда, особенно когда нежно намыливала малышу волосы при купании, вспоминала, как делала это для Миши, когда мы вместе принимали душ или ванну. Вспоминала, плакала сквозь улыбку и представляла, а что если бы это был его ребенок.

И вот она — реальность. Ярослав — сын Миши.

Все делала на автомате, не замечала никого вокруг. Марина забрала малыша на обед, а я, словно побитая собака, забыв о еде, поплелась в бунгало.

Приняла холодный душ, чтобы хотя бы немного привести мысли в порядок. Они пребывали в полнейшем хаосе. Раздался звонок телефона. Я вздрогнула, уже вытираясь. Ну, разумеется… Саша.

— Что вчера ты устроила за цирк? — спросил он, не поздоровавшись.

— О чем ты?

Решила притворяться дурочкой.

— Ты знаешь, о чем я. О твоем поведении.

— Нет, не знаю, объясни! — начала злиться.

— Какого хрена ты танцевала с каким-то… — Саша выругался. — И Иван сказал, что ты пила!

Он так выплюну мне это, словно у меня когда-то были с этим проблемы.

— Во-первых, не с каким-то, а с человеком, который спас Ярослава! — пыталась сохранять спокойствие, но выходило плохо. В одном полотенце я ходила кругами по комнате. — А во вторых, у нас что, сухой закон?

— Да хоть с папой римским! Ты моя жена, и я не потерплю, чтобы тебя касался другой мужчина. Ты поняла меня? — зашипел он. — Поняла?!

— Да, Саш, успокойся.

В этот момент я порадовалась, что Иван работает у нас не так давно и не знает, кто такой Миша. Думаю, если бы Саша узнал, кто на самом деле нашел Ярослава, уже примчался бы сюда.

— Я не хочу успокаиваться! — крикнул он в трубку. — Мы оба знаем, какая ты становишься, когда выпьешь!

Мне хотелось закричать ему, что это все неправда. Что между нами случилась близость вовсе не поэтому, а потому что он вынудил меня это той фотографией, но я замолчала. Вовремя закрыла рот. Лучше его не провоцировать. Это человек на многое способен.

— Ладно, не кипятись, — пошла на попятный я. — Я больше не буду здесь пить. Просто пережила несколько очень страшных часов, когда Ярик пропал.

— Обещаешь? — смягчился муж.

— Да, — сказала тихо.

Он вздохнул.

— Хорошо. Насть, прости, если был груб. Я очень боюсь тебя потерять.

Горько улыбнулась. Хорошо, что он этого не мог видеть. Чтобы потерять, нужно сперва обрести. А я никогда по-настоящему ему не принадлежала. А потом вдруг поняла, что, если Миша улетает отсюда завтра, то и мне тут нечего делать. Это место станет невыносимым без него, когда я уже успела попробовать, каково это, когда он рядом.

— А знаешь, я хочу домой, — вздохнула. — Закажи нам билеты.

— Моя девочка, — вдруг смягчился Саша. — Конечно, сейчас все сделаю. А ты пока собирай вещи. Полетим, куда захочешь, но вместе, как я тут с делами закончу.

Я подумала, что если бы могла проявлять к нему хотя бы каплю ласки, он был бы самым нежным мужчиной на свете. Но не могла я! Не могла этого делать, все время выставляя колючки, словно еж. Не могла раскрыться ему и все тут! И поэтому максимум, что он от меня получал, — это доброжелательное равнодушие.

А ведь он тоже страдал все это время. Так почему же не может отпустить?! Как всем стало бы от этого легче!

— Ладно, — почти шепотом сказала я. — До встречи.

А мне нужно было не только собрать вещи, но и найти Мишу, чтобы объяснить ему, что я не знала о том, что мой ребенок от него. Поверит ли? Я не знала, и от этого было очень противно на душе. Сколько зла я сделала этому человеку, сама того не желая! Если посмотреть на ситуацию с его стороны, я выходила каким-то меркантильным монстром. А он еще разговаривает со мной. Спас меня из воды. Танцевал со мной. Как же ему не противно ко мне прикасаться после такого? Он или святой, или дурак.

«Когда человек любит, он становится дураком», — шептал внутренний голос, только я его не слушала. Не могла или не хотела. Я старалась заглушить мысли об этом человеке, но все безуспешно. Он въелся в меня намертво. Иногда мне казалось, что я пропиталась им насквозь, и уже ничто не сможет вырвать его из меня. Это было невозможно.

Иван так и не появился на пляже, поэтому после разговора с Сашей я сама постучала в домик охранника.

— Иван? — спросила громко. — С вами все в порядке?

Открыл он дверь не сразу. Выглядел довольно бледно.

— Кажется, я чем-то отравился, извините, что меня не было на пляже. Все хорошо?

— Да, я почему-то так и подумала, — не моргнув глазом соврала. — Вот, держите уголь, я всегда в сумочке на всякий случай ношу, — снова сказала неправду, потому что только что достала его из аптечки специально для охранника. — Одна таблетка на десять килограммов веса.

— Спасибо, — поспешно схватил коробочку мужчина. — Вы меня извините, Анастасия…

Договорить он не успел, а, побледнев еще больше, помчался в сторону туалета.

— Выздоравливайте! — крикнула ему вслед и, закрыв дверь домика, направилась в главный корпус, надеясь узнать, в каком из бунгало расположился Миша. Мне было необходимо с ним поговорить.

Разумеется, сообщать информацию такого рода администратор мне не спешил, но несколько шуршащих купюр исправили положение.

Стоять у двери оказалось мучительно. Я должна была постучать, но не могла собраться с мыслями. Не могла осмелиться. Не могла заставить себя это сделать. Мне было до головокружения стыдно и горько от того, что я не имею права оправдать себя в глазах любимого.

В тот момент, когда я наконец занесла кулак, чтобы постучать, дверь распахнулась передо мной сама. Миша явно не ожидал меня здесь увидеть. Он стоял с чемоданом в руках.

Мужчина стиснул челюсти и сузил глаза. Никогда до этого он не смотрел на меня так, и это разбивало меня изнутри в мелкую стеклянную крошку. Я буквально ощущала, как эта почти ненависть, исходившая от него, истребляет какие-то важные части меня.

— Нам нужно поговорить, — только и смогла выдавить я. Получилось приглушенно, будто кто-то мне шею сдавил.

Он на несколько секунд задумался. Я уже всерьез готовилась к тому, что он сейчас выставит меня со своего порога. Но все же Миша отошел от двери, позволив мне войти.

— Спасибо, — прошептала.

Здесь все пахло им. Его туалетной водой. Запах не был мне знаком, но все же под свежими летними нотами парфюма угадывался сам Миша. Непроизвольно втянула в себя воздух глубже и в тот же миг испуганно посмотрела на мужчину, не заметил ли моей реакции? Он не смотрел на меня. Отошел к окну и разглядывал в нем что-то. Или делал вид, что разглядывал.

— Ну? — повернулся он через минуту, во время которой я просто стояла посреди комнаты, не в силах первой начать говорить.

— Миш, я клянусь тебе, что не знала о том, что это твой ребенок…

Только открыла рот, чтобы рассказать, что родинка появилась от воздействия солнца, как Миша поднял ладонь, останавливая меня.

— Нет, Настя, нет! — он улыбался, но в его улыбке не было и капли радости. Он весь ощущался как натянутая струна, будто сейчас или наорет на меня, или расплачется сам, или ударит. Но ни того, ни другого, ни третьего он не сделал. — Хватит. Я больше не поверю ни единому твоему слову.

— Миша…

— Нет, молчи, теперь уже не до разговоров. Знаю, ты боишься, что эта правда разрушит такую красивую жизнь, которую ты устроила для себя, но…

— Да при чем здесь это?! — не выдержала я. Воздуха не хватало от праведного возмущения. Это очень неприятное чувство, когда ты говоришь правду, а тебе не верят. Хочется изо всех сил доказать свою правоту, но для этого собеседник должен хотя бы слушать. А Миша слушать меня не собирался. Он резко развернулся к выходу.

— Я не могу больше с тобой говорить. На самолет опоздаю.

Он схватил чемодан и почти бегом направился к входной двери. А я стояла и не могла пошевелиться. Весь груз проблем одним махом навалился на меня, расплющив, растоптав. Дверь громко хлопнула. Я осталась одна.

— Миша… — прошептала уже в пустоту.

Теперь уже наверняка понятно: он не простит. Сама не понимая, что делаю, я вошла в его ванную комнату. Она еще больше сохранила его аромат. Здесь все было буквально насквозь пропитано им. Я подошла к халату, который висел на вешалке, и уткнулась в его ворот, втягивая в себя воздух до одури. Халат был чуть влажный, будто Миша недавно надевал его после душа. Я обняла вещь и вместе с ней опустилась на пол, сжимая в руках, словно последнюю ниточку, которая тянулась к этому человеку. Не хотела выпускать ее из рук. Не хотела отпускать прошлое. Счастливые воспоминания еще держали меня на плаву. Но теперь все. Окончательно и бесповоротно все.

Слезы текли, но я не замечала их, они впитывались в махровую ткань халата. Теперь у меня есть только сын и сестра. Ради них я должна быть сильной. Должна. И от этого становилось тяжелее вдвойне. От того, что не могу все послать к черту. А так хотелось. Господи, как я хотела освободиться из этой золотой клетки!

Посидев еще немного, я заставила себя подняться и отпустить халат. Умылась и вышла из домика.

Забудь. Забудь. Он теперь тебя ненавидит.

И так горько от этого стало! Не знаю, возможно, теперь расставание оставило более глубокий след на моем сердце, чем то, когда он уехал из моей маленькой квартирки три года назад. Тогда я была в шоке от того, как резко перевернулась моя жизнь с ног на голову. Теперь же мне просто было тоскливо и бесконечно одиноко, как будто я осталась одна в целом мире. Возможно, в какой-то степени так и было.

Мы с Сашей плохо понимали друг друга. Да и шантаж — не самый крепкий фундамент для брака. Сестра тоже поменялась. Мы все еще были близки, но после той страшной ночи она замкнулась в себе. А сын был еще слишком мал. Я была одна наедине со своей болью и никак не могла этого изменить. Оставалось учиться жить с ней, носить ее в себе и в конце концов примириться с ней.