Глава 18

И снова дверь. Только сейчас я находилась не на курорте, однако тоже в отеле. На этот раз я почти сразу постучала, подойдя к нужной комнате.

Миша открыл тут же.

— Проходи, — бросил он мне и пошел вглубь номера.

— Привет, — сказала тихо, на что он ничего не ответил.

Злился. Я поняла это сразу. Что-то такое… недоброе висело в воздухе.

— Чай, кофе, вода? — все же проявил он гостеприимство, хотя я была уверена, что это простая вежливость, не более.

— Нет, спасибо. У меня мало времени, давай сразу к делу.

Я старалась говорить как можно более сухо, понимая, что этого человека потеряла навсегда. Он не поверит, будто я не знала о том, что он отец Ярослава. Так зачем же унижаться?

Жизнь стремительно менялась, и я не понимала, что произойдет в следующий момент. Все эти годы я хотя и как будто находилась не в своей тарелке, но у меня была какая-то уверенность в почве под ногами, а теперь я ее потеряла и просто падала в пропасть. Голова разрывалась от всего, что произошло за последнюю неделю. Для одного человека это слишком.

— Я хочу сделать тест ДНК на отцовство. Если же ты откажешь мне в этом, буду добиваться через суд.

— Родинка вряд ли послужит существенным доказательством для того, чтобы меня вынудили дать разрешение на этот тест.

Я не хотела так говорить, но его враждебный тон заставил меня выставить колючки.

— Одна родинка нет, но на сайте вокзала в моем личном кабинете сохранился электронный билет. Я смогу подтвердить, что в то время находился в городе. У нас куча знакомых, которые также подтвердят, что мы с тобой встречались. Опять же: сохранились переписки в мессенджере романтического характера. Все это послужит весомыми доказательствами для того, чтобы суд назначил экспертизу.

Я не могла говорить. Отвернулась от Миши и поискала взглядом, куда можно сесть, потому что ноги почти не держали. Подошла к небольшому дивану и тяжело, словно столетняя старуха, опустилась на него.

Наверное, мне нужно было думать совершенно о другом. Например, о том, что жизнь рушится у меня на глазах. Я как будто держала в руках песок, изо всех сил стараясь, чтобы он не просыпался, но он все равно утекал сквозь пальцы. Однако в голове вертелась единственная мысль: он сохранил наши переписки.

Могла ли я когда-то подумать, что человек, который был для меня целой вселенной, всем миром, будет смотреть на меня вот так? Осуждающе, разочарованно, враждебно.

— Незачем такие сложности, я дам разрешение на тест, — подала голос еле слышно.

Если бы не Саша, даже и тест не понадобился бы. Я просто разрешила бы Мише видеться с сыном, но знала, что муж этого не допустит, поэтому ему нельзя ни о чем знать, пока Миша не получит разрешение суда на совместную опеку. Да, супруг будет в ярости. Не знаю, что меня ждет в этом случае, но теперь уже неважно. Я и так слишком много ошибок совершила, пора их исправлять.

— Что ты сказала? — Миша повернулся ко мне всем корпусом и даже подошел ближе.

— Я сказала, что дам разрешение на тест, — устало повторила. — Только мой муж не должен знать ни о чем, по крайней мере, до тех пор, пока ты не подашь документы в суд на совместную опеку. А лучше — пока не получишь разрешение на руки, если это будет возможно, учитывая, что юридически именно мой муж — отец Ярослава.

Миша подошел к графину с янтарной жидкостью в баре, налил себе четверть бокала и опрокинул в себя одним махом. Никогда раньше не замечала за ним такого. Нет, раньше такого точно не было. Может, не мне одной все это время приходилось трудно…

Я поднялась с таким же усилием, как и села, и направилась к выходу.

— Давай завтра утром сделаем это, выбери клинику и пришли мне адрес. Не будем тянуть.

Уже взялась за ручку двери, когда Миша вмиг оказался рядом и тоже схватился за ручку, не дав мне на нее надавить. Наши ладони соприкоснулись, и это ощущалось подобно электричеству. Попыталась убрать кисть, но он не позволил, мягко удерживая.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — искренне не поняла я.

— Помогаешь мне. Здесь какой-то подвох? Ты хочешь притупить мою бдительность и снова обмануть?

— С-снова? — смотрела в его небесные глаза и не могла поверить, что несколько лет прошло. А ощущение было такое, будто мы расстались неделю назад.

— Не строй из себя дуру, Настя! — он повысил голос, чуть сжав мою ладонь своей.

Хотела что-то сказать, но не знала что. Какая же идиотская ситуация! Как в дешевой мелодраме!

Я всхлипнула и истерически хохотнула. Не смогла сдержаться. Отдернула руку и, продолжая смеяться, подошла к бару, плеснув себе из того же графина, что и несколькими минутами раньше — Миша. Выпила, даже не скривившись. В груди бушевал огонь, и жар от напитка я просто на его фоне не заметила.

Я смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Запрокинула голову к потолку, чувствуя, как от смеха текут слезы, но ничего с этим не могла поделать. Смеялась, пока не начала задыхаться от недостатка воздуха. Все это время Миша смотрел на меня с подозрительностью и недоумением. А потом подошел и хорошенько встряхнул за плечи. У меня даже челюсти клацнули.

Смех как рукой сняло. Я смотрела на него. Вглядывалась, не замечая слез, которые все еще чертили по щекам мокрые дорожки.

— Что с тобой? — спросил он крайне серьезно. Возможно, сомневался в моей вменяемости. Да что он! Я уже сама сомневалась в своей нормальности. Слишком много всего. Я не вывожу. Не справляюсь.

— Смешную шутку вспомнила, — не отводя взгляд от двух голубых омутов, в которые меня затягивало с головой, прошептала с горечью.

— Поделись, чтобы я тоже посмеялся, — Миша всматривался в мое лицо, будто там мог найти ответы на все вопросы. Его глаза бегали от моих глаз к носу, по щекам и губам, а потом он снова возвращался к глазам. Когда он в очередной раз посмотрел на губы, я непроизвольно их облизнула, ощущая, насколько они пересохли. Он сжал челюсти и сглотнул. Кажется, тоже непроизвольно. Руки его все еще сжимали мои плечи. Только сейчас я поняла, насколько его ладони горячие. Как будто у него лихорадка. Я видела, как быстро-быстро бьется жилка на его шее. Сердце не должно так биться. Слишком стремительно. Мне стало очень жарко, я дышала рвано и часто.

— Шутка в том, что я никогда тебе не врала, — я шептала, потому что не доверяла голосу. — Предала — да, но не врала.

Это признание его озадачило. Он нахмурился.

— Не понимаю, — сказал он хрипло, как бывало в очень интимные моменты.

— И не нужно, ты мне все равно не поверишь. Отпусти меня…

Я могла бы сделать лишь шаг и освободиться, но на это не хватало воли. Чувствовала себя кроликом, который попал в кольца удава. Змея обвивается вокруг него, а он только и может, что смотреть в глаза неизбежности. Моей неизбежностью был Миша.

— Если бы я только мог… — прохрипел он. — Если бы только мог…

Он сделал еще один шаг ко мне, приблизившись вплотную. Его руки медленно поползли по моим плечам к ключицам, а затем — к шее, я высоко запрокинула голову, полностью обнажая перед ним горло, став совсем беззащитной. Прикрыла глаза и представила, как было бы просто умереть в его горячих руках, пусть только крепче сожмет, а я даже не буду вырываться… Из-под прикрытых век потекли слезы, которые стекали теперь по вискам, направляясь к ушам. Как я устала быть сильной! Как устала держаться на плаву… Смертельно. Руки Миши продолжили путь вверх. Он держал лодочками ладоней мою голову, большими пальцами гладя мои щеки. Палец прошелся по приоткрытым губам, я всхлипнула и слегка прикусила его.

Миша издал звук, похожий на стон. Я распахнула веки, промаргиваясь, чтобы снять пелену слез с глаз. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза приближаются к моим. Одной рукой он взял меня за затылок, не позволяя избежать его губ, которые в немой мольбе припали к моим. Вторая рука опустилась на спину, прижимая меня крепко-крепко.

Не вынесла этого. Обвила его талию так сильно, будто хотела в него вплавиться. Впивалась в его губы неистово, не думая о том, что останутся синяки, кусала, вбирала в себя, терзала, а он вторил моим движениям, ни на миг не снижая накала.

— Я ненавижу тебя, Настя… — оторвался он от меня на несколько секунд, только лишь чтобы прошептать это прямо мне в рот. — Но почему ты до сих пор приходишь ко мне во снах?

— Ты сохранил наши переписки… — шептала ему в ответ, почти не отрываясь от его губ.

Мои руки в это время гладили его широкую спину, я хотела ощущать его тело, хотела почувствовать гладкость кожи без рубашки, поэтому запустила ладони под нее. Миша ощутимо вздрогнул.

— Сохранил, — согласился он, почти в точности повторяя мои движения.

Я очень хорошо ощущала, какой он твердый и готовый, от этого кружилась голова и подкашивались колени.

— Зачем? — почти не понимала, что говорю.

— Не знаю, Насть, не знаю, — мы все так же выдыхали друг в друга слова, почти не произнося их вслух.

— Зато я знаю почему.

— Нет… Не поэтому…

— Поэтому, Миш…

Наши губы соприкасались, словно две бабочки летали рядом — легчайшие прикосновения, почти неощутимые.

— Зачем ты это сделала, милая? — в его голосе слышалась чистая неприкрытая горечь. — Зачем разделила нас? Зачем разбила нас? — спрашивал он взахлеб. — Ты ведь тоже несчастна, я вижу по глазам. Они не могут лгать так искусно.

— Не могу сказать, — я попыталась отстраниться от него, но он не дал. Удержал, прижал еще сильнее, обдавая горячим дыханием. — Пожалуйста, пожалуйста, отпусти… Если я скажу, все станет еще хуже.

— Куда хуже, Настя?.. Три года прошло, я думал, что пережил это, а стоило один раз тебя увидеть, и снова голову потерял! Почти не сплю пятые сутки. Твой образ перед глазами, если бы это только помогло, я бы глаза выколол. Но ты глубже, въелась гораздо глубже. В меня, вот сюда! — он отстранился от меня, схватил мою ладонь и прижал к своей груди в районе сердца. — Чувствуешь?! — он говорил все громче. — Ты там, черт бы тебя побрал!

Я вырвалась, отбежала в другой конец комнаты, закрыв горевшее лицо руками. Не могла видеть его, слышать! Каждое его слово пулями решетило грудь. Казалось, опусти я взгляд, увижу кучу отверстий.

— О чем ты боишься мне рассказать? Насть? Что такое страшное ты скрываешь?

— Это не моя тайна.

— Но страдаешь из-за нее почему-то ты.

— Миша… — я прерывисто вздохнула и убрала глаза от лица. — Это слишком сложно.

Он мягко взял меня за обе ладони и повел к дивану, а потом аккуратно усадил и сел рядом, не отпуская, продолжая касаться. Эти прикосновения были настолько нужны, что хотелось сесть еще ближе, прижаться к нему, устроиться на коленях, но я не решилась на такое. Не спустя так много времени.

— Расскажи, пожалуйста. Ради нашего сына.

Он смотрел на меня такими искренними глазами, что я не выдержала и прерывисто кивнула.

— Но прежде чем я расскажу, пообещай, что не полезешь в это дело.

— О чем ты?

— Пообещай! Поклянись! Если из-за меня с тобой что-то случится, я жить не смогу, — на последнем слове всхлипнула и опустила глаза, пряча слезы.

Он снова прижал меня к себе, обняв за плечи. Теперь я находилась в кругу его рук. И это было самое уютное во всем мире место.

— Хорошо, я обещаю.

Его сердце вырывалось из груди, выбивая рваный ритм.

Я начала рассказ, не меняя положения тела. Если могу урвать хоть немного нежности, хоть немного ласки от любимого, пускай даже она скоро закончится, нельзя этим не воспользоваться.

— Помнишь, перед твоим последним приездом Лена якобы заболела? — я вздохнула.

— Да, мне тогда твое поведение очень странным показалось, чувствовал, что что-то не то, потому и приехал.

— Она не болела. Вернее, не болела физически. За несколько дней до твоего приезда она… — я запнулась, потому что ни разу не произносила этого вслух с той роковой ночи. Ни наедине с собой, ни с кем-то другим. — Она убила человека.

Миша стал каменным. Я в буквальном смысле ощутила, как напряглась каждая его мышца.

— Она… что? — не поверил он.

— Это вышло случайно. Он пытался ее изнасиловать, а она его убила.

— Но как?.. — это известие повергло его в шок, а я от нервов колотилась. Все тело сотрясала мелкая дрожь. Миша стал поглаживать мою спину, пытаясь успокоить. Даже в этом состоянии полегчало, потому что он находился рядом.

Рассказала ему в мельчайших подробностях о том, что знала сама. А потом о Саше. О нашей дружбе, о том, что мы оба росли почти сиротами. О том, как он резко поднялся и сменил круг общения, как манипулировал мной, ловко вынудив сблизиться, а потом и вовсе, воспользовавшись моим состоянием изумления из-за беременности, женился, полностью подчинив себе мою жизнь.

К концу рассказа Миша отстранился от меня. Он сел, оперся локтями о колени и подпер голову ладонями, глядя вниз, на свои ноги. Мы сидели так не меньше пятнадцати минут. И я решила добавить:

— Я была уверена, что это его ребенок, Миш. Иначе разыскала бы тебя, — облизала пересохшие губы. — Родинка проявилась, видимо, из-за того, что Ярик впервые находился на солнце без майки. Я не видела ее до того, как ты ее заметил. Ты мне веришь?

Я с замиранием сердца ждала его ответ. Было жизненно важно знать, что он поверил.

Он долго не отвечал. Так долго, что я уже всерьез собралась уходить, решив, что все оказалось зря, а он решил, что я выдумываю небылицы. Медленно поднялась. За окном почти стемнело. Нужно было ехать домой. Иначе Саша придет в ярость.

— Верю, — наконец он поднял на меня глаза. — Но почему ты не рассказала мне об этом раньше? Неужели думала, что я как-то наврежу Лене? — из его тона сочилась обида.

— Нет! — я подошла к нему и посмотрела сверху вниз, он все еще оставался сидеть на диване. — Вовсе нет, о чем ты говоришь? — запустила пальцы в его волосы, чуть массируя их и заставляя смотреть на меня. — Как раз наоборот, я боялась за тебя. Ты же наверняка не оставил бы это дело. Полез бы разбираться. Я же тебя знаю, — улыбнулась уголками губ, хотя глаза оставались печальны. — Я очень боялась, что Саша тебе навредит. Ты не знаешь, на что этот человек способен! — покачала головой, не отрывая взгляда от любимого. — Он как паук. Я и сейчас боюсь… Но есть кое-что, о чем еще ты должен знать.

Мужчина нервно хохотнул.

— Ну давай, добей Мишу, — пошутил он.

— Лена, кажется, несколько дней назад видела убитого.

— В смысле? — нахмурился мой собеседник, продолжая смотреть на меня, запрокинув голову.

— В том смысле, что он жив и здоров.

— Она могла просто перепутать, — предположил он.

— Я тоже сначала так подумала, но Лена говорила очень убедительно.

Я рассказала подробности, которые узнала от сестры.

Телефон зазвонил. Саша. Черт. Я скинула звонок, уже понимая, что вечер ничего хорошего в любом случае мне не принесет. Ярость супруга — вот что меня ожидает. И что самое интересное, впервые ревность будет оправдана.

— Муж? — глухо поинтересовался Миша.

— Да. Мне нужно ехать. Пора отпускать няню.

— Я вызову тебе такси.

Хотела отказаться, но вспомнила, что голова мне кружится не только от поцелуев, и кивнула.

Миша спустился со мной, чтобы проводить.

— Послушай, Насть… — сказал он, когда мы стояли на парковке в ожидании машины. — Не говори пока с ним об этом. Ничего ему не говори.

Ну вот, как я и думала: Миша собирался сам в этом разобраться.

— Ты обещал не лезть в это дело! — воскликнула с жаром.

— А я и не полезу. Обещаю.

— Тогда что ты задумал?

— У меня есть друзья, которые смогут кое-что проверить.

— Что? О чем ты?

— Насть, я обещаю, что со мной все будет хорошо. Дай мне три дня. Прошу. Не говори ничего мужу.

С проспекта на парковку завернула машина. Она неспешно подъехала к нам.

— Ладно. А что с тестом на отцовство? — серьезно посмотрела на Мишу.

— Повременим. Мой сын никуда от меня не денется, — улыбнулся он, и такие мечтательные глаза у него в тот момент были, что у меня все внутри от радости перевернулось. Несмотря на все проблемы, несмотря на этот хаос вокруг, между нами снова возникло доверие. Впервые за эти годы я увидела свет в конце тоннеля. Мне светила надежда, оживляя изнутри.

— Я буду ждать весточки, — улыбнулась ему в ответ.

Видела, что он дернулся, чтобы заключить меня в объятия, но я отступила. Не могла позволить себе обниматься в общественном месте. Мне иногда казалось, что Саша везде за мной следит. Он развил во мне паранойю.

Миша все понял. По глазам видела. Он кивнул и сказал:

— Я напишу очень скоро.

Садилась в такси, оставив свою машину на парковке отеля, а сама больше всего на свете хотела никуда не ехать. Остаться рядом с Мишей. Обнимать его до одури, до нехватки кислорода, до потемнения в глазах. Дышать им. Любить его. Неужели небо дает нам еще один шанс? Я так отчаянно в нем нуждалась, что готова была на тайную связь. Но Миша достоин гораздо большего, чем редкие встречи где-то в гостиницах. И от этого ныло сердце.