27

Я очень стараюсь собраться. Держать свои эмоции под контролем. Хотя мое сознание моментально затапливает бурный поток мыслей.

Медведь может все. Обрезать финансирование. Зарубить любой проект. Он спонсор. Он решает, на что выделять деньги, а на что нет.

И… неужели опустится до шантажа?

В голове уже мелькают идеи, как это переломить. Можно напомнить ему, что в этой клинике спасли его друга. А если бы у нас не было лучшего оборудования, то события могли бы развиваться совсем не так оптимистично.

Хотя если он вчитается, если разберется, что именно из техники запрашиваю сейчас, то может сопоставить и понять: такое вряд ли будет полезно ему или его приятелям. С огнестрелом не поможет. С ножевыми тоже. А другие проблемы со здоровьем у них вряд ли возникнут.

Торможу себя.

Тихо.

Он еще ничего не сказал, а я уже накрутила. В его присутствии у меня всегда нервы сдают.

Нельзя это показывать.

— Присаживайся, Мария, — повторяет Медведь.

И я все же опускаюсь на стул.

— Ну что по поводу твоих проектов? — интересуется он и буквально вбивает в мое лицо свой горящий взгляд.

Пока вообще не похоже, будто ему хоть какие-то проекты интересны. Судя по выражению глаз этого человека, лучше вовсе не знать его мыслей.

— Я все представила на рассмотрение, — отвечаю ровно. — Однако могу еще раз объяснить, почему будет целесообразно выделить средства на покупку этих приборов.

Открываю папку, собираюсь продолжить, показывая на примерах.

Но тяжелая ладонь опускается поверх моей, закрывая все.

— Это я уже видел, — замечает он. — Изучил.

И даже перечисляет названия. Будто правда обратил внимание. Даже странно, что такое запомнил.

— Сколько там надо? — спрашивает дальше.

Называет три суммы. Точно как у меня отмечено по каждому проекту. Значит, и этому время уделил.

— Херня, — выдает. — Копейки.

Ну я бы так не сказала. Стоимость высокая. Но для него, возможно, это и правда так — ничего не стоит.

— Ты бы хотела получить больше? — спрашивает он. — Для больницы такое было бы полезно?

Молча смотрю на него.

— Можно закупить больше оборудования. И гораздо дороже. Более высокого класса.

Тут он называет премиальные марки.

Нет, я тоже выбрала хорошие. Качественные. Просто среднего ценового сегмента. Ориентировалась на те границы, которые нам негласно ставил главврач.

Только откуда Медведь про это в курсе? Он что… готовился? Лично просматривал материал?

Все-таки тематика специфическая.

— Короче, Мария Валерьевна, на эти твои проекты денег дам, — заявляет в следующий момент. — Но ты можешь получить в разы больше. Гораздо больше. Понимаешь? Ты можешь получить, вообще, все. Только скажи.

Перевариваю информацию.

Нет, я разное могла предположить. Однако до такого бы варианта не додумалась. А вот он — удивить умеет. Не отнять.

Сначала осмотр захотел. Теперь — вот. Прет так, что ощущение, будто оказываешься на пути асфальтоукладчика.

— Ну чего молчишь? — пристально изучает меня Медведь. — Хорошее же дело. Больнице поможем. Людей спасем.

Сглатываю с трудом.

— Все равно же по-моему будет, — твердо произносит Медведь, и в его глазах аж искры горят. — Я свое возьму. При любом раскладе. Давай договариваться. Взрослые люди. Чего тянуть?