28

Я смотрю на него и… даже как-то слов нет.

Будь передо мной другой человек, наверное, я бы даже не поверила в реальность подобного предложения. Слишком безумно звучит.

Но уже примерно понимаю, какая натура у Медведя. И в его случае готова поверить во все. Как бы не выглядело, а ведь он действительно серьезен.

Даже хуже. Каждая фраза убийственно логична.

Ну а что?

Хорошее дело. Помощь клинике. Спасение людей.

Мне просто надо переспать с ним. Вот такая мелочь. И за нее одни лишь бонусы, сплошные плюсы.

Прочищаю горло, собираюсь с мыслями.

— Вы, наверное, привыкли к вот таким отношениям, — начинаю наконец.

И как не стараюсь, подобрать подходящие формулировки не получается.

— Товарно-денежным, — добавляю. — Привыкли покупать людей. Поэтому вам нечто такое кажется нормальным. Вы меня, конечно, извините, но для меня все то, что вы сейчас наговорили, просто дикость.

Дичь.

Да и похлеще сказать можно. Однако я сдерживаюсь. Он же наш спонсор. У него весь контроль.

И допустим, я могу уволиться, просто уйти из этой больницы. А как Медведь себя поведет? Он же непредсказуемый. Реакция может быть любой. Не хочу никаких проблем для клиники.

— Ну в каком-то смысле, — криво усмехается Медведь. — Но ты у меня такая первая, Мария Валерьевна. Красивая ты. Очень красивая. Умная. И вон какой талант у тебя. Людей с того света вытаскиваешь.

Он вдруг прищуривается, продолжая меня внимательно изучать. Так пристально смотрит, что вдоль позвоночника пробегает холод.

— Видно, поэтому у тебя характер такой хуевый, — заключает.

Жар ударяет в лицо.

Нет, это уже совсем за гранью.

— Ладно, — выдает Медведь гораздо более жестким, отрывистым тоном, чем напрочь сбивает меня с мысли. — Надо нам договариваться. Чтобы мы оба были довольны.

Нервы сдают окончательно.

— Нет, — говорю. — Договориться у нас не получится. Вы меня не слышите. Не понимаете. И до сих пор пытаюсь как-то… нет, нет. Я уже не знаю, как с вами разговаривать.

— Да никак, — бросает он мрачно. — Дохера мы базарим, Мария. А толку нет. Ты по ходу главное упускаешь.

Ну надо же…

— Ты сама меня слышала? — спрашивает Медведь. — Бесишь уже этими выкрутасами. Прямо тебе объяснил. Все будет. Все тебе куплю. Так в чем, блять, проблема-то?

Все куда хуже, чем мне казалось.

Непробиваемый. Непрошибаемый. До него просто невозможно достучаться. Он же в упор ничего не слышит.

— Не надо мне ничего покупать, — отвечаю. — Я сама себе все куплю. Мне от вас вообще ничего не нужно. Я вам проекты представила. А вы, пожалуйста, сами теперь решайте насчет того, как организовать финансирование.

В его глазах такое поднимается, что холод сковывает желудок. Но я уже слишком далеко зашла, чтобы теперь вдруг остановиться.

— Надеюсь, могу рассчитывать на вашу честь, — выдаю.

— Это ты к чему сейчас бросила? — цедит он сквозь зубы.

— К тому, что это оборудование действительно важно и нужно для клиники. Ничего сверх не прошу. Но это нам необходимо. А потому, — судорожно втягиваю воздух. — Надеюсь, вы примите решение на основании фактов, представленных в документах, а не… личных предпочтений.

— Так, Мария, а ну слушай сюда, — начинает он.

Однако у меня вибрирует телефон. Рабочий. Для срочных вызовов из отделения.

— Ты что, теперь еще со своим ебарем говорить будешь? — рявкает Медведь, когда я достаю мобильный и бросаю взгляд на экран.

Крепче сжимаю телефон. Поднимаю глаза, закончив читать сообщение.

— Мне в отделение нужно, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, не хочу показывать реакцию на грубость, оскорбления. — Ваш друг…

Откашливаюсь. Глотаю ком в горле.

— Айдаров очнулся.