42

Медведь делает еще один глоток кофе. Вид у него абсолютно спокойный. Невозмутимый.

Он даже бровью не ведет, а меня начинает потряхивать. От его наглости дыхание перехватывает.

Нет, тут уже какой-то новый уровень. Запредельный.

Сейчас такое чувство возникает будто это я к нему в гости зашла. А не он вломился в чужую квартиру.

Слова не идут с языка. Но я все-таки беру эмоции под контроль. Мой голос почти не срывается, когда выдаю:

— Это чужая квартира.

— Я тебе предлагал жить в отеле, — заключает Медведь. — Ты сама отказалась.

Будто это все объясняет.

— Ты, — замолкаю, нервно взмахиваю рукой, до сих пор не могу прийти в себя из-за нашей неожиданной встречи с трудом перевожу дыхание из-за гремучей смеси тех чувств, которые меня переполняют. — Знаешь, на этот раз ты уже все границы перешел. Ты не просто преследуешь. Ты уже в чужую квартиру проник. Это противозаконно. Ты вообще, понимаешь, что творишь?

Он смотрит на меня молча. На его лице не отражается буквально ничего. И от такой реакции накрывает еще сильнее.

Медведь холоден. Во всяком случае — внешне. А у меня все бурлит.

— Я заявление напишу, — выдаю. — В полицию.

Ноль отклика.

Не похоже, будто мои слова хоть как-то его задевают.

Он меня слышит? Начинаю сомневаться.

— Ты как сюда попал? — вырывается новый вопрос, опять не получающий никакого ответа.

Замки целые. Дверь была закрыта.

У него что, ключи есть? Откуда?

Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас мне надо выставить этого охамевшего мерзавца из квартиры.

Сам уходить он не намерен. Делает очередной глоток кофе с нарочито небрежным, расслабленным видом.

Но что-то здесь не так.

Ну то есть здесь все не так. Это ясно. Он не имел никакого права сюда вламываться.

Однако моя кожа покрывается ледяными мурашками. И возникает впечатление, будто каждый волосок на теле теперь дыбом встает. От неясной тревоги.

Взгляд у Медведя какой-то другой. Не то, что обычно. Само выражение в его глазах неотвратимо меняется.

— Уходи, — говорю и внутри нарастает безотчетная паника.

Мысли спутываются. Невольно повторяю:

— Это незаконно. Заявление напишу.

Сама не замечаю, как делаю несколько шагов назад. С каждым новым глотком кофе, который он совершает. Осознаю это, только уперевшись спиной в косяк двери.

Вздрагиваю.

Медведь ставит чашку на столешницу. И почему-то звук соприкосновения стекла с деревом заставляет меня содрогнуться. Опять.

— Пиши, — произносит он хрипло. — Я тебе даже помогу.

— Что? — вырывается из горла гораздо тише, чем хочу.

Медведь оказывается рядом в мгновение ока. Кажется, моргнуть не успеваю. А он уже стремительно сокращает расстояние между нами. И когда порываюсь в сторону отойти, его ладонь впечатывается в стенку, не давая мне никуда от него отшагнуть. Другая ладонь уже на моем плече.

— Помогу, — повторяет он, не сводя с меня горящих глаз. — Чтобы тебе реально было о чем писать. В заявлении.

— Да ты же просто…

— Сейчас у нас тут все будет, Мария Валерьевна.

Мои брови ползут вверх.

— Взлом, — продолжает он и от его низкого голоса мои нервы оголяются до предела, особенно когда звучит: — С проникновением.

— Пусти, — выдаю.

Дергаю плечом. Безуспешно.

— Ты слышишь? — выпаливаю.

Снова пробую вырваться. Отталкиваю его. Но кажется, проще сдвинуть с места скалу.

Медведь непробиваемый.

— А ты слышишь? — недобро оскаливается.

Ниже склоняется.

И мне совсем не нравится, как его тяжелое дыхание жжет мое лицо. И как он смотрит на мои губы. Слишком выразительно.

— Убери руки, — едва удается вытолкнуть из себя даже такую короткую фразу.

— Я тебе что сказал? — спрашивает Медведь с расстановкой. — Когда ты к Огневу собралась.

— Я по делу поехала. По работе. А с этим твоим, — нервно морщусь. — Мы даже не говорили.

Те короткие вежливые фразы, которыми мы с ним обменялись, вряд ли можно считать общением.

— А что, надо было, чтобы ты с ним поебалась? — резко выдает Медведь, заставляя мои щеки вспыхнуть от негодования.

Он мне опомниться не дает. Рубит дальше.

— Похер, — будто режет. — Я тебе объяснил, что будет. Четко. И трахаться ты только со мной будешь.

Мои губы приоткрываются. Судорожно выдыхаю. Хочу высказаться, но…

Без шансов.

— Вот и не обижайся, — заключает Медведь.

И впивается в мои губы.

Я замираю.

От жесткости. От напора. Да меня буквально сносит той атакой, которую он обрушивает на мой рот. Грубо. Жадно. Глубоко. Вынуждая задохнуться.

Хуже всего — его язык врывается внутрь. Переплетается с моим языком в диком танце. В бешеном порыве.

А я ничего не могу контролировать. И сделать ничего не могу. Попросту обмякаю под этим сметающим все на своем пути напором.

Ощущение, будто в меня врезается скоростной поезд. На полном ходу. И стоит на краю сознания промелькнуть мысли, что вот оно, все, вот теперь можно хоть немного очнуться, выплыть, как меня сметает напрочь. Утягивает на самое дно.

Задыхаюсь. Захлебываюсь.

Мои ладони упираются в широкую грудь. Но кажется, под моими пальцами камень. Не сдвинуть, не убрать от себя.

Да я просто притормозить его не могу.

Медведь накрывает мой затылок ладонью. Чтобы не дергалась. Вдавливает меня в себя. Почти причиняя боль от того, насколько тесно теперь смыкаются наши губы.

Воздуха глотнуть не могу. Лишь слабо всхлипываю. Но вряд ли он вообще замечает мой протест, зажимая меня у стены особенно крепко.

Что он там сказал…

Похоже, намерен воплотить это все в реальность прямо сейчас.