44

Мое дыхание безнадежно сбивается.

Наверное, до этого момента я и не подозревала, что поцелуй может настолько сильно затянуть. Но меня никогда не целовали до такой степени остро, словно прошивая насквозь, впиваясь губами, доводя натиск языка до максимума. Все ощущения разгоняя до предельной точки.

Впечатление, будто вокруг мир искрит. И под кожей проносятся электрические импульсы. Тягучие, накаленные.

Ощущение, точно реальность охвачена вспышками пламени.

Горячая ладонь накрывает меня между ног.

И грудь не перехватывает лишь потому что, я и без того перехвачена огненными нитями. Одурманена. Вся погружена в это кипучее состояние.

Пальцы касаются меня. Смело. Уверенно. Без тени стеснения. Задевают такие струны, о которых я сама не подозревала, что они у меня есть.

Пугающее чувство.

Медведь знает мое тело лучше, чем я сама?

Всего несколько касаний. Там, где нужно. Там, где стремительно нарастает жгучая потребность.

Мощно. Ритмично.

Он трогает меня так, как я до себя не дотрагивалась. И не прерывает наш поцелуй ни на секунду.

Хуже всего — сама не хочу, чтобы это прекращалось. Четко ловлю осознание. И понимаю, что наслаждаюсь моментом. Забываюсь. Грани разумного стираются.

От него бежать надо. Скрываться.

А я…

Подаюсь. Откликаюсь. Отзываюсь.

От его поцелуев и ласк все словно в тумане.

Прогибаюсь под них. Царапаю широкие плечи.

Спираль внутри закручивается. Пульсирует. Разгорается. И наконец, взрывается на сотни колких осколков. Разлетается, задевая каждую клетку тела.

Накал достигает предела. Находит освобождение.

Жажда утолена.

Так мне кажется. Первые несколько мгновений. А потом пальцы Медведя сменяет нечто гораздо более крупное, горячее, ощутимое.

Его возбужденный член прижимается к самому низу моего живота. Напирает на чувствительные складки.

И мои бедра реагируют на перемену совершенно диким рывком. Толкаются вперед. Словно ему навстречу.

Медведь даже не проникает в меня. А меня уже словно разрядом тока насквозь пронизывает. Просто от ощущения его жесткой жилистой плоти, настолько тесно и плотно прижатой к створкам моего лона.

Чувствую биение пульса. Вибрацию крови в набрякших венах, которыми обвит его длинный и твердый ствол.

Он буквально таранит. Пока без движения. Однако в нашем касании уже ощутим дикий напор.

Поцелуй становится все жарче. Бешенее. Приобретает оттенок животного.

Медведь вдруг двигает бедрами. Так и не проникая, скорее просто подразнивая. Проходится по мне всей своей внушительной длинной, будто давая заранее прочувствовать, что именно меня ждет.

Всхлипываю в его рот.

Ужасаюсь самой себе. Своей совершенно безумной реакции на его поцелуи, на эти бесстыжие ласки.

Он… слишком умелый. И слишком хорошо разбирается во всем. Искушен. Испорчен. Страшно представить, сколько женщин прошло через его постель. Откуда у него столько опыта.

Кажется, эти мысли все же немного заставляют меня протрезветь. А после я вдруг слышу звонок своего мобильного. Запоздало осознаю, что телефон, вероятно, все это время не переставал разрываться от входящих. Просто под наплывом эмоций восприятие замылилось. Звук стал восприниматься иначе. Без начала и без конца. Постоянно играющая мелодия превратилась в едва уловимый фон.

Теперь меня обжигает мысль.

Кто может настолько упорно звонить? Так долго. Что случилось? Ну не без причины же все это. И кстати, я не могла дозвониться до Лены.

Образ сестры перед глазами окончательно развеивает охвативший меня морок. Решительно отталкиваю Медведя. Выворачиваюсь из его рук, разрываю наш сводящий с ума поцелуй.

— Маша, — хрипло выдает он. — Чего ты?

— Пусти, пусти, — бормочу раз за разом. — Мне надо ответить. Звонят.

— Перезвонишь, — резко рубит. — Потом.

— Нет, пусти.

— Да куда ты? — с раздражением.

Мое обмякшее тело все же приходит в чувство. И у Медведя больше не получается меня задержать.

Выскальзываю из его объятий. Бегу за телефоном.

Возбуждение выветривается под наплывом тревожных мыслей. Желудок еще сильнее скручивает, когда хватаю мобильный и вижу на экране контакт отца.

— Да, пап? — голос нервно срывается. — Что-то случилось?

— Когда ты последний раз общалась с Леной? — в его тоне улавливаю непривычные ноты.

Отец обычно спокоен. Но тут…

— Сегодня не смогла до нее дозвониться, — бегло поясняю детали. — Пап, что такое?

— Ты должна была мне сказать, — говорит он мрачно. — Про Хромова. Про ту практику, на которую Лена поехала. Почему ты молчала, Маша?

Сердце гулко бьется в груди.

Отец знает.

Что-то точно произошло.

— Пап, — во рту предательски пересыхает.

— Хромов ублюдок, — чеканит отец. — Но ладно, сейчас не это важно. Лена пропала. Телефон отключен. Сигнал ее мобильного не получается пробить. Видимо, она там, где глушат сеть.

— Подожди, то есть Хромов…

— Он мертв, — произносит отец. — И Лену обвиняют в его убийстве. Она главный подозреваемый по этому делу.

— Что? — вырывается. — Что за бред?

— Дома поговорим, Маш, — говорит он, и только в этот момент считываю в его голосе усталость. — Ты когда возвращаешься?

— Сейчас, — выпаливаю, рассеянно смотрю перед собой. — То есть… скоро. Я уже еду.

— Хорошо, тогда лучше при встрече все обсудим. Извини, мне надо сделать еще несколько звонков. Если вдруг Лена объявится, напишет или наберет тебя, дай мне знать.

— Конечно, — сглатываю с трудом. — Сразу позвоню.

Вызов обрывается, а я холодею изнутри.

Не понимаю, как реагировать. Не могу до конца осознать то, что сказал мне отец.

Хромов убит. Лену обвиняют. Чушь какая-то. Моя сестра бы никогда…

Застываю, нервно стискивая телефон.

И меня буквально подбрасывает, когда Медведь прижимается ко мне сзади. Властно притягивает к себе. Одним рывком.

— Мы только начали, — заявляет он, обдавая мой затылок горячим дыханием, и так тесно прижимается, что чувствуется, его запал лишь сильнее разгорелся за прошедшие пару минут. — Ты не думай меня обломать. Сама улетела. Теперь — моя очередь.