61

Она вздрагивает.

И даже это ее короткое движение ощущается настолько сладко, что мой член еще сильнее вздергивается и твердеет.

Пиздец. Даже не верится, что все это мое теперь.

Три ночи…

Херня, конечно.

На трех ночах останавливаться не намерен. Но для начала и так пойдет. Просто чтобы она успокоилась. Нехер ей лишний раз дергаться. Пусть расслабиться, пусть верит, что все и правда закончится настолько легко.

Сейчас еще не понимает, что ее ждет. Нервничает. Брыкается. Опять свой дрянной характер проявляет. Но это у нее быстро пройдет. Когда распробует. Когда подсядет на мой член. А она подсядет. Не сможет не подсесть. Я ее так трахну, как никто и никогда раньше. Буду первым. Единственным, блять. Всех остальных мужиков из ее башки выбью.

Да и какие там у нее мужики? Видно, что нормально никто не трахал. Дикая она. Вон как сейчас напрягается. Дрожит. Будто вот-вот и в обморок грохнется. Даже бесить уже начинает.

А дальше вообще прикладывает:

— Ты сегодня хочешь начать? — спрашивает тихо.

Заметно, что спокойствие у нее напускное.

Я-то вижу насколько она дерганная.

— Сейчас? Мы еще никакие условия не обсудили. Не решили ничего.

Какие нахуй условия? Что обсуждать?

Разворачиваю ее к себе. Мне нужно видеть ее глаза. Нужно видеть лицо.

— Что обсуждать? — спрашиваю. — Решено все.

— Гарантии, — добивает, сука. — Мне надо понимать, насколько все… если я… а если ты не сможешь вернуть Лену? Если…

Растерянная. Запинается. Сама на себя не похожа сейчас еще больше.

Только это ее и спасает. Чувствуется, что реально волнуется. За сестру переживает. Потому и несет всю эту ебучую хуету.

А иначе бы я с ней по-другому поговорил.

— Мое слово и есть гарантия, — отрезаю.

Про нее такого сказать нельзя. Юлит. Выкручивается. Ну такая она. Прямо по взгляду вижу, как свинтить пытается. Съехать с темы и время потянуть.

— Но наверное, было бы справедливо, если бы сначала Лена вернулась, а уже после… — новый вариант мне задвигает.

Расписывает складно. Ничего не попишешь.

Идеальная схема.

Я ей с сестрой вопрос решу, а уже после она будет решать, придет ко мне или нет. Нихуевый расклад.

— Нет, дорогая, — обрубаю. — Так дело не пойдет.

Больше ничего не говорит.

Словно застывает. Даже не моргает теперь.

Что, слишком грубо ее оборвал? Ладно, блять. Сама виновата. Выбесила уже. Торгуется тут. Продавить пытается. И она может продавить. Эти ее блестящие глаза. Будто разрыдается. Раздражает, блять.

Ничего. Сейчас я ей все объясню. Успокою.

— Я тебе сказал, что верну твою сестру. Значит, так и будет. Три ночи. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. Тебе же самой лучше будет.

Как именно «лучше» уточнять не надо.

Да и про срок, на который все это реально планирую, тоже уточнять не стоит. Потом разберемся.

Не буду же я сейчас говорить, что она на моем члене задержится. Сама никуда уходить не захочет. Еще добавку просить будет.

Она сама пока не подозревает насколько голодная.

— Три ночи, — повторяет как заторможенная. — Подряд?

— Ну да, — отвечаю.

Все больше труда прикладываю, чтобы разгорающуюся ярость гасить. Не тот момент. Нельзя срываться.

— Но я не смогу, — мотает головой, из моих рук выпутывается.

И я настолько охуеваю от ее выражений, что даже ее отпускаю.

— У меня дежурство, — добавляет. — Ночная смена. Поэтому нам лучше… начать после нее. Иначе не выйдет. График давно составлен. Менять его не могу.

Да похер мне на график.

На все похер.

Одно понимаю точно — выпускать ее из квартиры нельзя. Не знаю, что там завтра. Завтра и разберемся. Но если сейчас уйдет…

Она, вон какая активная.

Сперва к Белоцерковскому пошла. Потом с Айдаровым договориться хотела. Неизвестно, кто еще у нее на очереди. И куда она успеет сходить. Что еще умудрится себе надумать.

Нет. Мне эти выкрутасы не нужны. И сюрпризы тоже.

— Завязывай, — говорю.

— Но я…

— Все, — обрываю. — Я твою сестру уже искать начал, поэтому давай без фокусов. Ты в моей квартире. Дальше тянуть некуда. Эту ночь проведешь здесь. А что с твоей работой мы потом решим.

Молчит.

Ну а я больше не собираюсь терять время на эти ебучие разговоры.

Опять притягиваю ее к себе.

Злит она меня. Охренеть как. Но до чего же она охренительно красивая. И вся моя. Теперь.

В губы ее впиваюсь. Жадно целую. Жарко.

Этой ночью она мне заплатит. За все прошлые ночи без нее. За железный стояк, который на нее никак не спадает. За то, сколько меня на привязи держит. На сухом пайке.

Оголодал я.

Пускай прочувствует это.

Сама виновата. Сама довела.

И сейчас продолжает выбешивать. Не сразу осознаю, чем именно. Слишком заведен. Слишком сильно хочу ее. Но вскоре доходит.

Она не сопротивляется. Не пробует меня оттолкнуть. Только она вообще застывшая. Ровная. Без малейшего отклика.

Ее губы приоткрываются. Пропускают мой язык. Она позволяет мне скользить ладонями по всему телу. Просто стоит. Неподвижная. Будто каменная.

Отрываюсь от нее.

— Это что? — спрашиваю.

Смотрит с недоумением. Будто реально не понимает.

— Так и будешь стоять? — выдаю. — Без движения. Или я тебя учить должен? Давай нормально.

— Нормально? — как-то оторопело повторяет за мной.

— Да, нормально, — говорю. — Активно. Мне отклик нужен. Нечего мраморную статую из себя строить.

Краснеет. Заметно напрягается. А потом как выпалит мне:

— Ну извини, я не на проститутку училась. У меня другая специальность.

Так, значит?

Считает, я ее на три ночи как блядь снял?

Ясно. Терпение, сука, терпения мне. Мало ей объяснил. Сейчас добавить придется. А то она смотрю совсем охуев… отлетевшая. Но никуда от меня не денется. Выебу.