73

Глубже…

Мне кажется, что глубже уже некуда. И не только физически. Вообще. Я вся этим пропитываюсь. Пусть и стараюсь не думать, ничего не анализировать. Не пропускать через себя. Как могу отгораживаюсь от происходящего, только это оказывается нереально сделать.

Ну нельзя до конца абстрагироваться от ситуации, когда кто-то заталкивает возбужденный член в твой рот.

Нельзя просто отбросить это от себя и действовать механически.

Приходится собственную волю ломать. Прогибаться. На горло наступать и дальше притворяться, будто вывезу все, что потребуется.

Но мне надо вывезти.

Не могу отказать ему.

Должна сделать то, что он требует.

Умом понимаю это, но внутри поднимается настолько сильный протест, что я будто бы вся холодею, застываю без движения. У меня шелохнуться уже не выходит. Не говоря о том, чтобы выполнить то, чего он хочет.

— Давай, — произносит он хрипло.

Притягивает меня к себе. Ближе. Обратно. Буквально утыкает лицом туда. И вроде бы не давит, боли не причиняет. Просто вынуждает сделать то, о чем говорит.

— Ну? — рыкает. — Не тяни.

Еще секунда — его член упирается в мои губы.

Приходится открыть рот. Механически все. Без мыслей. Без эмоций. Хотя нет, эмоции меня сейчас душат.

А вскоре начинает душить еще и его напрягшийся член.

Он проскальзывает между губами. Толкается вперед, вызывая спазм. Желудок мучительно скручивает в тугой узел.

— Дыши, — командует Медведь. — Расслабь горло.

На этот момент я уже в таком состоянии, что сама не отдаю себе отчета в происходящем. Не знаю, пытаюсь ли выполнить это. Дышать. Расслабиться. Звучит безумно, бредово.

Как можно расслабиться, когда он проталкивается все глубже в мое горло?

Вероятно, это и правда доставляет ему удовольствие, раз он так настойчиво действует. Не останавливается ни на секунду.

Толчок за толчком. Плавно. Мощно.

И вроде бы он оставляет мне паузы, когда можно глотнуть воздух, но у меня не выходит.

Не знаю, как дышать, когда он… так! И как расслабиться с его членом в моем горле тоже не знаю.

Все это кажется бесконечным кошмаром. Чем-то нереальным. Но к сожалению, ощущения слишком острые, чтобы можно было перепутать их со сном.

Слишком явно. Раняще.

— Ну давай, — бросает с нажимом. — Давай сама. Заглатывай.

В один момент он толкается особенно грубо, резко. И тут меня прорывает так, что я уже больше не могу сдержаться. Физически не получается.

Слезы льются из глаз.

Задыхаюсь.

— Блять, — слышится голос будто издалека. — Да чего ты?

Отпускает меня.

Отшатываюсь. Закрываю лицо ладонями. Не хочу плакать при нем. Но ничего не могу сделать. Истерика вырывается на волю.

— Маша… — как будто даже мягко.

Нервно мотаю головой. Отползаю от него.

Как же сильно меня колотит.

Отстраненно осознаю, что он поднимается. Надвигается на меня. И сейчас надо бы отодвинуться, оказаться как можно дальше от него. Но я цепенею.

Медведь подхватывает меня на руки.

— Тихо, — говорит. — Ну тише ты. Чего разошлась? Все. Перестань. На другой раз это оставим. Слышишь? Маша?

Как же меня колотит.

Накатывает отупляющее отчаяние.

А он что, он меня так успокоить сейчас пытается?

И правда затихаю.

В голове не укладывается такая перемена в нем. Встретил меня как последний урод. Унижал. Издевался. И под конец вообще…

Его член до сих пор ощущается в горле. Хотя кажется, он так и не проник до той степени, до которой хотел проникнуть. Потому что продолжал толкаться, дальше меня продавливать.

Это вот. Сейчас. Еще несколько минут назад.

Теперь же — другой тон. Сам голос звучит иначе.

Мерзавец гладит меня по голове. Прижимается губами к моей макушке. После укладывает на постель.

Стоп.

Мы в его спальне.

Крупная ладонь накрывает мою грудь. Слегка сжимает.

Напрягаюсь.

Вот. Сейчас все продолжится.

Ему мало. Всегда мало. Ненасытный. Ну точно животное. Он какой-то бешеный в этом смысле. Да наверное, и в других тоже.

У меня чувство будто я под каток попала. И не выбраться из этого капкана. Никак.

Вторая ночь еще не закончилась.

А я уже за гранью.

— Ну все? Успокоилась? — он отпускает мою грудь, чтобы обхватить лицо ладонью.

И дрожь пробегает по телу. Знобящая, холодная.

Что дальше?