74

Так хуево от ее слез становится, что сначала меня даже как-то выбивает. Зависаю, не понимая, что делать.

Ну понятно, что минет пора закончить.

А дальше?

Пиздец полный.

Что это за херня вообще? От чего ее настолько сильно кроет?

Думал, она мне заливает. Типа никому не отсасывала. Теперь понимаю, что это по ходу правда. Заметно. Неуверенная она совсем. Заторможенная в этом плане. На мой член так смотрит, будто у нее хер вообще впервые перед глазами появляется.

Я бы даже решил, что она целка. Если бы мы уже не трахались. Неопытная она. Что у нее за мужики были? Ладно, плевать. Мне так даже лучше, если посудить. Сам ее всему, что мне по кайфу, обучу.

Хотя когда я с ней, сам не разбираю, чего хочу.

Сейчас только в одном проступает ясность. Чего, блять, не хочу. Ни при каких раскладах. Не хочу, чтобы она плакала.

Мне в принципе бабские слезы не нравятся.

А когда у нее глаза на мокром месте — в момент ступор наступает. Не знаю, что делать. Как это остановить.

Нормально же все было.

Сперва она выделывалась, пробовала соскочить, отвертеться от нашего договора, но я быстро пояснил расклад.

Сделка четкая. Все просто. Выполнять надо.

Она медлит. Тянет время. Когда наконец приступает к делу, внутри у меня уже все бурлит и вскипает.

Движения у нее смазанные, скованные. Только меня все равно по полной ведет. От малейшего касания прикладывает.

Плевать, что сжимает ствол слабо. Плевать, что почти не заглатывает. Просто это она. Этим уже все сказано. От одного ее вида охренеть накрывает. Тем более, когда она на коленях. Между моих ног. С моим членом во рту.

Тут без всякого отсоса разрядиться можно.

Конечно, тянет врезаться глубже. Вбиться сильнее. Прочувствовать каждый миллиметр ее тугого горла. Войти в рот до предела. Скользнуть по языку.

Ладонь сама собой опускается на ее макушку.

Сдерживаюсь. Всю волю прикладываю, чтобы не перебрать.

А потом… ну может меня немного несет. Может, передавливаю. Хрен знает. Но я же осторожно все. Аккуратно. Ей полную свободу действий давал. Пусть берет в рот так, как ей самой удобно. Даже не пытался вбиться как мне надо.

В один момент понесло. Слегка. Но я себя тормознул. Сразу! Только это не помогло. По итогу хуже стало.

На руки ее подхватываю. Отношу в спальню. Успокаиваю. А самого аж выкручивает всего. От того, что она продолжает всхлипывать, пусть и приглушенно.

Каждый звук, блять, режет.

И еще хуже то, как ощущается дрожь ее напряжения. Она и раньше дрожала в моих руках. Но совсем не так.

Херня творится.

Нихуя не понимаю, что ее настолько выбило. И как теперь обратно это все откатить.

Не нравится мне, когда она такая.

Не просто «не нравится». Бесит. Выводит. Сука. Невыносимо это.

Укладываю ее на постель. Стараюсь угомонить. Приласкать. Чтобы хоть немного отошла. Успокоилась, наконец.

Никогда у меня таких проблем с бабами не было.

Но она… не баба.

Она моя.

И надо что-то решать. Не могу я эту ночь проебать. Нахер уже тот минет. Весь стояк от ее реакции спадает. Надо что-то менять. Сейчас. Вот.

По груди ладонями прохожусь.

Она глаза на меня поднимает. Настороженная. Натянутая. Как струна вся. И волком смотрит.

Блядский минет.

Ну сама же меня вывела. Сама! Цветы эти блядские нюхала.

Ладно, нахер это.

Я все исправлю.

Перемещаю ладонь ниже. От ее груди к животу. Мягко накрываю между бедрами, проникаю дальше. Глубже.

Сухая.

Даже не завелась.

Как-то все сегодня через… хуево, короче. Еще недавно вся моя была. А теперь будто в другой реальности. Физически касаюсь ее. Могу делать все. Но… не идет. Не идет, блять. Чувство такое, будто между нами теперь стена.

Похер.

Пробью.