10

Неудобно, значит.

Он выражается так, будто случайно облил меня кофе. Или толкнул, проходя мимо. Ну в крайнем случае, слегка поцарапал мою машину на парковке.

И конечно, эта формулировка даже близко не подходит к тому, как он на меня набросился в лифте. А после — прямо здесь, в больнице.

Но самое удивительное в другом.

Этот опьяневший от собственной безнаказанности тип уверен, что я приму его предложение позавтракать. Почему бы и нет?

Проглатываю все то, что действительно хотела бы ему ответить.

Подавляю эмоции.

Все-таки этот ублюдок наш главный спонсор. И он опасен не только по этой причине. Деньги, власть. Все это дает ему на многое карт-бланш. С такими людьми нужно быть осторожнее.

Поэтому мне приходится подбирать слова.

— Нет, — отвечаю ровно и сразу перехожу к делу: — На данный момент нельзя давать прогноз. Состояние у Самира Айдарова тяжелое. Нужно время. Сегодня посещения запрещены.

Сообщаю главные детали о том, как прошла операция. Коротко, по сути.

— А когда к нему будет можно? — мрачнеет Медведь.

— Это зависит от его восстановления.

— Ну допустим, ему станет лучше завтра, — жмет плечами. — Как тогда? Когда меня пустят?

Сухо и четко сообщаю ему стандартные часы для визита.

— У вас будет пятнадцать минут для посещения, — добавляю. — А теперь, позвольте мне пройти.

Он даже шагает в сторону. Будто под впечатлением от моих слов.

Но далеко уйти не успеваю.

— Стоп, Мария, — выдает Медведь и протягивает руку, намереваясь меня за плечо схватить, задержать.

Останавливаюсь. Поворачиваюсь и смотрю на него. И похоже, мой взгляд срабатывает, потому что крупная ладонь зависает в воздухе, так и не дотрагиваясь до меня.

— Мария, — повторяет он.

Усмехается.

— Валерьевна, — прибавляю без эмоций.

— Да, Валерьевна, — кивает, соглашаясь.

И к счастью, убирает руку в сторону. Поднимает вверх, будто даже извиняется. Но заметно, что и сам он своей покладистости удивляется.

Уже в следующий момент хмурится. Подается вперед.

— Ты чего такая? — спрашивает и продолжает с невозмутимым видом: — Я же извинился. По-хорошему, давай.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

— Да, — выдает и оскаливается. — Ты главное пропустила.

Приподнимаю бровь.

— Поехали завтракать, — говорит он.

Будто перед фактом ставит. Это уже никакой не вопрос.

— Нет, — замечаю сдержанно. — Я вам сразу ответила.

Теперь он смотрит на меня так, будто впервые слышит «нет». И вообще, не воспринимает отказ. Потому мои фразы звучат, точно сказаны на абсолютно незнакомом ему языке.

Пользуюсь моментом, чтобы скорее пройти дальше.

Однако Медведь догоняет меня. Возле лифта. Створки как раз расходятся в разные стороны. В кабине другие люди. Наедине мы не будем.

Но я все равно решаю пройтись.

Разворачиваюсь, иду к лестнице.

Он — за мной.

Вот же…

— Слушай, Мария, — опять обращается ко мне.

Обходит и останавливается передо мной, блокируя проход по лестнице вниз. Одну руку ставит на перила.

— Валерьевна, — прибавляет с кривой ухмылкой. — В чем проблема? Я свой косяк признал. Прямо. Поехали. Посидим, поговорим.

— Никуда я с вами не поеду, — отвечаю холодно.

— Да не нагнетай так, — оскаливается он. — Понравилась ты мне. Сильно. Я же не знал, что ты врач. Еще и такая… талантливая.

Его взгляд скользит по мне настолько пристально, будто подразумеваются совсем не мои способности хирурга.

— Друга моего с того света вытянула, — заявляет Медведь. — Я теперь тебя отблагодарить хочу. Лично. Поедем. По дороге себе подарок выберешь. Ну чего? Не молчи.