Глава 13

Майя

Я сегодня в спешке дома шарф оставила. И теперь, скатившись с насыпи на тропинку, оказываюсь на открытом пространстве и за несколько секунд промерзаю насквозь. Никто так, как я, не ценит теплую одежду и правильное ее использование.

Держа воротник упакованной во флисовую перчатку рукой, я втягиваю голову в плечи и бегу по обочине в сторону пятиэтажки.

Ветер хлещет по лицу ледяными оплеухами. К моменту, когда добегаю до дома, я его почти не чувствую.

Дернув дверь, отталкиваю ее плечом и ныряю в темный подъезд. По привычке замерев, навостряю уши и вдруг слышу доносящиеся сверху глухие голоса. Они приближаются ко мне вместе со звуком шаркающих о бетонные ступени подошв.

Дерьмо!..

Задержав дыхание, я бросаюсь влево, за лестницу и, опустившись на колени и прижав рюкзак к груди, забиваюсь в залитый кошачьей мочой угол.

Господи, хоть бы пронесло!

Шаги все ближе. Я слышу мерзкий смех Данила и сиплый голос Костяна, который рассказывает про какую-то медь, которую он сдал аж на двадцадку. И говорит, что знает, где взять еще.

Я не шевелюсь и, крепко зажмурившись, молюсь, чтобы они меня не заметили и не стали напоминать, что до конца срока остались всего сутки.

— Я у матери еще пятерку возьму... — проговаривает Костя, спустившись с нижней ступени.

— Не даст.

— Куда денется, на хуй?!.. Я ей чо, не помогаю?!..

Я слышу шелест их одежды и чувствую запах табака. Один из них сплевыет на пол, а потом дверь на улицу распахивается, и они оба выходят из подъезда.

Я сижу, сжавшись в комок, еще пару минут, и только потом поднимаюсь на ноги и бросаюсь вверх по лестнице.

Придурки!.. Так вам, конченные!

Залетаю в нашу с ба квартирку, быстро раздеваюсь и заглядываю в ее комнату. Сидя в продавленном кресле с выцветшей от времени обивкой и обшарпанными деревянными подлокотниками, она листает старый журнал. С центра стены на меня смотрит балерина Майя Плесецкая, в честь которой бабушка и заставила маму меня назвать.

— Там макароны с тушеной говядиной на плите. Наверняка еще не остыли.

— Окей, — бросаю я и иду переодеваться в свою комнату.

— Что за «окей»? — догоняет в спину, — Очисть свою речь от иностранных слов, Майя!.. И матери позвони!

— Маме?..

Едва не врезавшись лбом в дверной косяк, я торможу на пороге ванной и возвращаюсь к бабушке.

— Маме? Зачем?..

— Она звонила сегодня, — говорит ба так безразлично, словно не общается со своей дочерью не чаще раза в год, — Просила тебя набрать.

— Почему сама не набрала? — спрашиваю тихо, почувствовав, как задрожали кончики пальцев.

— Она твой номер потеряла... Говорит, телефон украли.

— Ясно.

Умываю руки и лицо теплой водой и иду на кухню поужинать. Макароны — бантики с тушенкой, батон с маслом и сладкий чай с песочным печеньем. Наедаюсь досыта и, помыв за собой посуду, закрываюсь в своей комнате. А затем, забравшись на кровать с ногами, нахожу в списке контактов мамин номер и нажимаю вызов.

Она не отвечает, тогда я пишу ей сообщение о том, кто именно звонит и набираю снова.

— Майка? — тут же раздается в трубке ее далекий чужой голос.

Мы так редко общаемся, что всякий раз, услышав его, я начинаю сомневаться, действительно ли он принадлежит моей матери.

— Да... — прочищаю горло и прокашливаюсь в кулак, — Привет.

— Привет. Как дела?

Я не люблю этот ее вопрос, потому что задает она его только для формальности, а на деле никогда не слушает то, что я ей рассказываю. Перебивает, постоянно смещая фокус на себя.

— Все нормально, — отвечаю так же формально, — Как у тебя? Бабушка сказала, ты звонила.

— Звонила, — вздыхает она устало, — Как живете-то?

— Хорошо живем.

— Закончила колледж?

— Я в вузе учусь, мам. Третий курс.

— Да — да, помню, — перебивает нетерпеливо, — А я вот на прошлой неделе упала и руку сломала. Со смещением.

— О, Боже!.. Все нормально? Тебе наложили гипс?

— Наложили, конечно. А все равно болит, — говорит она со вздохом.

— Пусть назначат обезболивающие.

— Да, справлюсь. Главное, чтобы с работы не выгнали. Я же сейчас на рынке в мясном отделе работаю. К вечеру устаешь так, что ни рук, ни ног не чувствуешь.

— Представляю...

Повисает пауза, и я ловлю себя на мысли, что мне не терпится отключиться и ждать ее следующего звонка целый год.

— Что нового, дочь?..

Я даже не представляю, что мне рассказать ей. О моей работе или курсовой, которую я недавно защитила? О Костяне, который ждет от меня завтра три тысячи, или о Славке и... его брате?

Вряд ли мама захочет вникать в мои проблемы — у нее ведь своих хватает.

— Ничего. Все по-старому.

— Совсем ничего? — слышу недоверчивый смешок, — Или просто делиться не хочешь?

— Ничего, мам.

Она выжидает еще несколько секунд, а потом после продолжительного вздоха, спрашивает:

— Никто тебе не звонил? Из незнакомых?..

— Н-нет, — напрягаюсь я, — А что, кто-то должен был позвонить?

— Ну, почему сразу должен был?.. — смеется мама неестественно, — Я просто спросила.

Не верю. У нее что-то случилось, и поэтому она позвонила, и поэтому сейчас задает странные вопросы.

Повисает неудобная колючая тишина. Я чувствую исходящую от нее нервозность, и сама невольно ею заражаюсь.

— Мама?.. У тебя все нормально?

— Да какой нормально?.. — восклицает она капризно, — Говорю же, руку сломала!..

Понятно. Если у нее что-то и происходит, то сейчас она точно не готова об этом говорить. А мне остается надеяться, что звонок, о котором она спрашивала — это не требование коллекторов отдать за нее долги.

Мы скомкано прощаемся и разъединяемся. Сидя на кровати, я смотрю на яркий диск луны в окне еще какое-то время, а потом отвлекаюсь на входящие сообщения на телефон.

Их несколько, и все они от Славки.

«Привет»

«Как жизнь? Как дела?»

«Заеду завтра после работы?»

Я снова в ступоре, как это случается всякий раз, когда он неожиданно появляется после недельного отсутствия и когда я уже было начинаю думать, что он совсем забыл про меня.

«Привет, Слава» — пишу ответ, — «У меня все отлично. Конечно, заезжай»

«Ок, до завтра» — пишет он и замолкает.

Я улыбаюсь, глядя на его сообщения. Странный он какой-то.

А может, это я странная и не понимаю, что у человека могут быть дела. У него, как у брата самого «рулевого» в их бизнесе наверняка больше обязанностей, чем у, например, Сашки.