Глава 18

Майя

Я чувствую себя замурованной в летящей в шахту кабине лифта. От безысходности накатывает приступ тошноты. Мне приходится схватиться рукой за панель двери, чтобы не потерять равновесие.

— Ты... не тронешь мою бабушку, — проговариваю тихо и на удивление четко, — Только попробуй приблизиться к ней.

— Попробую.

Напряжение сковывает голову обручем, который сжимается каждую секунду.

— Ей нельзя волноваться!.. У нее давление и... сердце!.. Она не переживет!

Вижу боковым зрением, как Левша поворачивает ко мне голову. Сама смотреть на него категорически отказываюсь.

— Это как-то пережила, — проговаривает, наверное, имея в виду мое разбитое лицо, — И разговор со мной переживет.

Я дробно выдыхаю и с трудом втягиваю в себя воздух. Он загнал меня в тупик.

— Она тут не при чем...

Нет ответа. Тишина как натянутая тетива. Я знаю, что Влад сознательно давит на меня психологически, но так же отчетливо я понимаю, что все угрозы он приведет в исполнение.

— Зачем тебе это?..

Снова подача, которую не принимают. Удерживая руль одной рукой, Левша спокойно ведет машину, успевая скидывать чьи-то звонки.

— Высади меня у вокзала...

Давление игнором усиливается. Я паникую еще больше. Оглянувшись, нахожу взглядом свой рюкзак на заднем сидении, хоть и не представляю, как смогу забрать его, если решу выпрыгнуть на ходу.

— Двери заблокированы, — вдруг проговаривает он, считав мои намерения.

— Выпусти меня, — прошу негромко, — Зря ты все это... Моя бабушка не при чем.

— Кто при чем?

— Никто, — отрезаю, тут же поняв, что совершила ошибку, — Это вышло случайно, ясно!.. Я сама разберусь.

— Тебе случайно разукрасили лицо?..

Горло схватывает спазмом. Какого черта ему от меня нужно?! Зачем он ковыряет меня?!..

— Я же вроде ясно сказала... Сама разберусь! Это не проблема!..

— Кто, кроме бабки, с тобой еще живет?

— Никто!.. — всхлипываю зло, потому что его машина уже проехала поворот к железнодорожному вокзалу и на приличной скорости направляется к выезду на трассу.

— Парень?..

— Какой парень?.. Ты о чем?!

— Думаю, твоя бабка будет более разговорчивой, — проговаривает он ровно, и тогда я не выдерживаю.

— Это местные!.. Понятно?! Они меня с детства ненавидят!

— Какие местные?.. Те, что были тогда у твоего дома?

— Да! Их много!.. — выкрикиваю хрипло, — Трое... иногда четверо или пятеро!..

— Ебут?

— Что?..

Сначала кажется, что ослышалась, но потом за воротник заползает холод, а волосы на затылке встают дыбом.

— Насилуют тебя? — интересуется негромко, будто спрашивает о чем-то обыденном.

— Нет!.. Господи!.. Бьют, оскорбляют... Но не...

— Я все равно узнаю.

От потрясения перед глазами расплываются красные пятна. И пролетающий мимо пейзаж за окном сливается в одну черно-серую мутную полосу. Шокированная тем, что происходит прямо сейчас, я хватаю губами теплый густой воздух и никак не могу надышаться. Ноздри горят, печет сухие глаза.

И в голове носится мысль — убейте меня прямо сейчас!

— Они не трогали... в этом смысле... Правда.

Левша поворачивается и окатывает меня ледяным взглядом. Захватывает все — и лицо, и серый пуховик, и собранные в кулаки лежащие на коленях руки.

— За что побили в этот раз?

— За три косаря, — отвечаю, больше даже не думая уворачиваться.

— Ты должна им?..

— Да... вернее, нет...

— Рассказывай.

Я перевожу дыхание. Скованность в мышцах, которую я не могу контролировать, начинает причинять боль.

— Это случилось тогда... Помнишь, когда Славка застрял в сугробе.

И, прерываясь и часто заикаясь, я рассказываю ему про то, как у меня появился долг в три тысячи перед Костяном и его дружками.

— Почему Славке не рассказала?

— Зачем?.. Он же ничего им не должен.

— Затем, что он обязан разруливать подобные ситуации.

Подобная перспектива повергает в ужас. Закусив губы, я отчаянно мотаю головой.

— Не нужно ничего разруливать... Я сама. Их много — он один.

Левша лишь сдержанно вздыхает.

— Как давно они кошмарят тебя?

— Давно... с детства.

— За что?

— Я... я не знаю, — признаюсь честно, — Поговаривают, что моя мама когда-то подставила отца одного из них. Он сел. А потом мама уехала, а я... осталась.

— Почему сама не уедешь оттуда?

— А я уеду!.. Правда! — восклицаю с жаром, — Как только закончу вуз и устроюсь на работу, потому что...

— Дай мне их имена и контакты, — перебивает Влад негромко.

— Зачем?.. — вытягиваюсь в струну, — Нет. Я сама разберусь.

— Я и так узнаю.

— Зачем тебе это?! Ты сделаешь только хуже! Они же меня потом вообще убьют!..

— У тебя есть варианты получше?

Тем временем его машина сбрасывает скорость и сворачивает с трассы на проселочную заснеженную дорогу к моей станции.

В виски ударяет кровь.

— Не лезь, ясно!.. — выкрикиваю отрывисто, — Отвяжись от меня!

— Остынь.

— Какое твое дело?! Ты что... заинтересован во мне? — слепо бросаюсь в атаку, надеясь в глубине души, что он просто выбросит меня из машины в ближайший сугроб и уедет.

— Я?.. — переспрашивает еле слышно.

— Ты!.. Что тебе от меня нужно?!

— Ты ничтожество, — произносит он тихим, пробирающим до мозга костей голосом.

Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.

— Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, — продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.

— Открой... открой дверь...

— Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.

— Открой дверь!.. — хриплю через пережатое спазмом горло, — Или я...

— Что?.. — пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, — Заплачешь?

— Или я выпрыгну на ходу!

Бежать от него пусть даже в лапы Костяна кажется сейчас настоящим спасением, потому что то, что я испытываю сейчас в разы больнее и страшнее любых побоев.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — говорит Левша негромко, — Если хочешь остаться человеком.

Внедорожник, с легкостью преодолев все снежные заносы, подъезжает и останавливается всего в нескольких метрах от подъезда. Щелкают дверные замки, и я, тут же дернув за рычаг, вываливаюсь из машины наружу.

Ветер хлестко ударяет по щекам и бросает в лицо выбившиеся из-под шапки волосы. Я хлопаю дверью и несусь к дому. Забегаю в сырой вонючий подъезд, лечу, не чуя ног, по ступеням и слышу тяжелые размеренные шаги позади.

Он настигает, когда я останавливаюсь у двери нашей с ба квартиры. Хватает за куртку, разворачивает и, сунув рюкзак в мои руки, молча уходит.