Глава 22

Майя

Его глаза темно-серые, дымчатые, как затянутое тучами небо. Но либо у меня галлюцинации, либо я вижу в них золотистые вкрапления — как пробивающиеся сквозь тучи яркие звезды. И запах. Тот, что пробивается в сознание сквозь парализовавший меня страх. Запах горячего камня.

Видение длится всего мгновение, а затем я снова начинаю слышать его голос:

— Не они, так кто-нибудь другой тебя рано или поздно раздавит как муху.

Рука с моего горла исчезает, и я жадно затягиваюсь воздухом. Пошатываюсь отхожу на два шага и, пыхнув белым паром в холодный воздух, набрасываю капюшон и скрещиваю руки на груди.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь... Я и спорт как две параллельные вселенные.

Левша, вынимая на ходу ключи из кармана, шагает к машине. Мне приходится догонять.

— И потом... — быстро оббегаю внедорожник и самостоятельно в него забираюсь, — Когда мне заниматься этой фигней?.. Утром у меня лекции, а потом я работаю до самого вечера. А свой единственный выходной я ни за что не отдам.

— Три раза в неделю...

— Нет, — мотаю головой, — У меня не получится.

— Будешь уходить с работы на полтора часа раньше.

— Я все равно не успею... сюда далеко ехать и потом обратно... Я не буду успевать на последнюю электричку.

— Тебя будут довозить.

— У меня очень слабое тело... Суставы, связки.

Он поворачивает голову и смотрит на меня. Я не вижу, как именно, потому что не осмелюсь узнать это. Да и плевать, если честно. Сейчас мне хочется, чтобы мою жизнь положили туда, откуда взяли. Я, на хрен, не потяну таких перемен!.. У меня учеба, и красный диплом в перспективе! У меня, чтобы черти его сожрали, работа, без которой я не проживу! У меня бабушка, которая самостоятельно ни одной таблетки себе не найдет!

Какой спортзал?! Какая самооборона?!

— Так и хочешь каждый день проживать как мышь?.. — вдруг спрашивает Влад негромко.

— Я не мышь, — вспыхиваю тут же.

— Бояться каждого шороха и трястись от любого направленного на тебя взгляда?

— Какое твое дело?.. Это моя жизнь...

— Быть терпилой?.. Жертвой? Тебе нравится это?

Я сглатываю и снова фокусирую взгляд на его удерживающей руль ладони. Разумом я понимаю, что в ней сосредоточена основная сила, но смотреть на нее все равно не так страшно, как в его жесткое лицо.

— Даже если и нравится, это мое дело, — произношу негромко, — Никто не должен решать за меня, как...

— Свободна, — внезапно перебивает он, и машина начинает сбрасывать скорость и вскоре останавливается на обочине.

Вонзив ногти в кожу ладоней, я цепенею. В виски ударяет кровь — они становятся пульсирующими и горячими. А между ребер в области желудка зарождается и быстро растет страх иного рода, горазда более сильный, чем все те страхи, что я испытывала до этого.

— В каком смысле?..

— Забирай рюкзак и выметайся.

— Я не знаю этого района... — лепечу тихо, — Я...

— Не заблудишься, через дорогу автобусная остановка, — говорит он ровно.

И не понять, что движет им прямо сейчас — раздражение и усталость от меня или злость и ярость.

— Я опоздаю... придется ночевать на вокзале...

В воздухе повисает густая, давящая на барабанные перепонки тишина. Его остановившийся на моей щеке взгляд прожигает кожу до костей.

Первый порыв — схватить сумку и выскочить из машины, но порыв этот какой-то поверхностный, ненастоящий. И мне вдруг становится понятна первопричина того самого страха, природу которого я не распознала сразу.

А что если на этом все?.. Что если я не увижу его больше никогда?

— Давай... — подталкивает Левша, — Иди.

Я дышу украдкой, и это дается невероятными усилиями. Легкие горят от недостатка кислорода.

— Кто... — перевожу душ и повторяю, — Кто меня будет подвозить до зала?.. Если я соглашусь?..

Продолжая смотреть на меня, он не отвечает, и я до ужаса пугаюсь, что уже поздно. Что он успел разочароваться во мне окончательно.

— И еще... Это же платно? У меня нет лишних денег на это... — еще раз тяжело сглатываю и поправляюсь, — вернее, у меня в принципе нет лишних денег.

— Бесплатно, — отвечает Влад.

— Почему? Это благотворительный спортзал?..

— Благотворительный, — кивает чуть заметно.

Тихим щелчком включается поворотник, и внедорожник трогается с места. Я облегченно прикрываю глаза.

— Кто меня будет подвозить?.. Ты?

— Сашка или Славка.

Значит, не он.

И это прекрасная новость, верно?..

— По каким дням?

— Выбери сама, когда тебе удобно.

— Хорошо, я подумаю...

Господь всемогущий, Я что, согласилась?!

Буря эмоций глубоко внутри меня раскручивается и начинает пробиваться наружу. Мое дыхание сбивается, лицо начинает пылать, и руки, теребящие завязки на куртке, все никак не успокоятся.

— Что, если у меня ничего не получится? Я никогда не умела драться.

— Тебя не будут учить драться.

— Защищаться?..

— Чувствовать свое тело и пределы его возможностей. Относиться к себе с уважением.

Звучит очень странно, но отчего-то я уверена, что Влад знает, о чем говорит.

— Я ни разу не попала мячом в корзину... — рассказываю, глядя в лобовое стекло, — И ни разу не докинула его до сетки.

— Это от того, что ты не чувствуешь собственного тела.

— После стометровки задыхалась. И поэтому всегда старалась получить освобождение от физкультуры.

— В школе тоже обижали? — спрашивает он.

— До тех пор, пока не выпустились Костя и его друзья. Потом все хорошо стало.

— В универе буллят?

— Нет!.. В вузе у меня со всеми хорошие отношения. Проблема только с этими вот... — проговариваю, имея в виду местных отморозков, — Их ненависть к моей маме перешла на меня, как только она уехала. Я даже не помню, как все началось.

Городские застройки заканчиваются, в темноте за окнами мелькают пролетающие мимо сосны и березы. Машина набирает скорость.

— А нет... кажется помню. Это было в седьмом крассе. Они подкараулили меня в школе и затащили в мужской туалет. А потом достали из пенала все ручки и карандаши и выбросили их в унитаз.

Левша слушает молча, а я, видимо на нервах, не могу остановиться.

— Потом однажды догнали у подъезда, забрали шапку и набросали в нее собачьего дерьма... — издаю смешок, — А еще был случай, когда кто-то из них помочился в мой мешок со сменкой.

— Ты слишком болтлива, — вдруг произносил Влад, — Знала это?..

— Я?! Нет!

Я болтлива?!.. Я?!

Та, которой однокурсники говорят, что забыли, как звучит мой голос? Или та, у которой он постоянно хрипнет от долгого молчания?

— Если уметь не болтать, а разговаривать, то словом тоже можно защищаться. Словом можно манипулировать, им же можно отстаивать собственную точку зрения.

— Этому меня тоже будут учить в спортзале?..

— Это придет позже само. Когда ты научишься уважать себя.

— Я себя уважаю, — заявляю негромко, но твердо.

— Да, в глубине души, — усмехается он, чем приковывает мой взгляд к своему профилю.

— Не у всех есть возможности быть сильным и независимым.

— Я тебе такую возможность даю. Просрешь — я умываю руки.