Глава 2

Это было большое, просторное помещение. Совершенно пустое. Одна из стен стеклянная, остальное в черно-белых тонах, четко выверенная графичная подсветка. Но полу мягкое темно-синее ковровое покрытие с узкой матовой подсветкой по периметру.

И в центре этой комнаты одно-единственное кожаное кресло. Но кресло было под стать хозяину, массивное, тяжеловесное, с резными ножками. И в этом было нечто сакральное.

Ника застыла и напряглась.

До последнего момента можно было еще закрывать глаза на реальность. Даже когда жена этого человека (неважно, бывшая или настоящая), обозвала ее доступной и говорила гадости, Ника еще могла думать, что ее это не касается. Иллюзия, которую поддерживала уверенность в собственной невиновности.

Сейчас все происходящее касалось ее. Еще как касалось.

Жутко было смотреть, как этот жесткий и опасный мужчина движется, медленно впечатывая шаги в пол. В этой огромной пустой комнате он словно хищник в своем логове. И то, что здесь идеально чистое ковровое покрытие, вовсе не означало, что пол его логова не завален «обглоданными костями» его жертв.

А Жаров прошел еще несколько шагов и остановился. Повернулся к ней, в холодных светло-серых глазах заклубилось нечто непонятное.

— Я не привык повторять, — проговорил, глядя на нее.

Низкий голос, она все-таки вздрогнула.

Он не оставлял ей выбора. Кричать, пытаться сбежать? Ника помнила тех двоих в Загсе. «Вам лучше не создавать проблем, это не поможет».

Песчинка в жерновах. Залог. Трудно было принять это, разум все еще сопротивлялся. И да, уверенность в собственной невиновности осталась. Но только это ничего не решало.

Ника шагнула внутрь, но не смогла пересилить себя, замерла у самого входа.

Мужчина едва заметно хмыкнул, дернув уголком рта, и сел в кресло. В лице ни одной эмоции, только этот непонятный взгляд, заставлявший ее из последних сил подбираться внутренне.

И вдруг он сказал:

— Можешь снять туфли. Я же вижу, что ты устала.

Неожиданно. Она даже сначала не поняла. Просто это было как-то слишком человечно для него… Не вязалось.

— Сними, — проговорил он жестче. — И можешь сесть. Не обязательно стоять.

Этот его голос, от которого бегут колючие мурашки. Если бы он еще говорить умел нормально. И да, ноги за весь день на шпильках просто отнимались, как будто разом обрушилась вся дневная усталость. Ника сняла туфли и осторожно, стараясь не шуметь и не производить лишних движений, уселась, подогнув под себя ноги, и прислонилась к стене. Сразу нахлынуло облегчение.

Но тут мужчина подался вперед, опираясь локтем на колено, и показал на пол перед собой.

— Сюда.

Приказная интонация и какие-то непонятные огоньки во взгляде. Сейчас это был именно зверь. Непредсказуемый и хищник. Она застыла, глядя на него исподлобья.

— Что…

— Поговорить надо, не хочу кричать.

У нее все перевернулось в душе. Такая эмоциональная встряска… Подойти к нему было все равно что переступить через себя. Но если он хотел поговорить. Возможно, ей удастся выторговать какие-то условия по выплате долга?

Это было страшно трудно, но Ника подошла ближе.

— Я сказал, сядь, — мужчина смотрел на нее, прижав кулак ко рту. — Не надо стоять.

А ее словно ошпарило, к лицу стала приливать краска. Этот страшный человек, он постоянно продавливал ее, выдергивая из зоны комфорта. Но оставался еще личный лимит неприкосновенности.

Она села на пол. И в тот же момент мужчина протянул руку и ухватил ее за подбородок. Наверное, это и был пик.

— Не надо ко мне прикасаться, — Ника отвернула лицо, вырываясь из захвата.

Он внезапно усмехнулся.

А потом встал и вышел.

* * *

Стоило выйти, Жаров успел заметить мелькнувшую за поворотом коридора тень. За его дверью движение?

Не успокоится никак бывшая. Так и будет следить за ним, подсматривать и поднюхивать в надежде урвать больше. Поздно. Надо было раньше думать, когда решила слить его и отжать большую часть бизнеса. Думала, он пальцем делан.

Мужчина презрительно хмыкнул и двинулся вперед, скользя взглядом вдоль стены. Ему сейчас даже не нужно было гадать, он и так знал, что происходит. И да, не ошибся, уловил обрывки разговора.

— Он что, действительно отвел ее в ту свою комнату? Не в спальню, не куда-то еще?

В голосе жены проскальзывали визгливые интонации. В ответ бормотание прислуги.

— Гад, Мерзавец. Животное! Я хочу, чтобы он сдох!

Жаров едва заметно ухмыльнулся, а потом не спеша вышел в холл. Где его бывшая стояла с одной из горничных. Горничная сразу стушевалась, увидев его, и отвела взгляд, потом и вовсе исчезла, а бывшая жена уставилась на него с ненавистью.

Плевать он хотел.

— Ты что-то задержалась, Алена, — проговорил, поравнявшись с ней. — Твой бойфренд тебя еще не ищет?

А та прошипела:

— Подонок. Ненавижу! Клянусь, я тебя уничтожу!

— Угу, — он кивнул и показал взглядом в сторону двери. — Тебе пора.

Казалось, бывшую просто порвет от злости. В конце концов, она резко развернулась и стала с грохотом спускаться с крыльца. А он развернулся и пошел обратно. Ему было положить на бывшую жену и ее угрозы.

Его сейчас занимало другое.

* * *

В первое время Ника все ждала, что он вернется. Однако прошла минута, две, десять. Он так и не появился.

Ее оставили в покое? Не верилось, но, похоже, так и есть…

Еще Ника еще не отрываясь смотрела на дверь, все казалось, что сейчас она снова откроется. Однако ничего не происходило.

И постепенно та пружина нервного напряжения, на которой она держалась, стала ослабевать. Пошел откат, восприятие притупилось, ей даже не хотелось есть. Только усталость и полное равнодушие ко всему.

Здесь не было ничего: ни стола, ни стульев, ни даже дивана. Хорошо, хоть не подвал и не бетонный пол. Ведь если вдуматься, она залог, пока не будет выплачен долг. Стоит ли удивляться, что этот монстр поместил ее в такие условия?

Мысли вяло ворочались, а спать хотелось. Теперь уже очень.

Она потерла себя за плечи. Нет, холодно не было, наоборот. Похоже, в этой странной комнате отопление включали даже летом. Надо же, какая забота о «заключенных».

Но тут негде было присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь спать. Разве что на пол. А на полу спать Ника не стала бы ни за что. Оставалось только кресло. Тяжелое и широкое кресло, обитое мягкой на вид черной кожей.

Настоящий трон.

Чтобы подойти туда и прикоснуться, тоже пришлось переступить через себя, как будто на нем был отпечаток хозяина. Опять мелькнула ассоциация с логовом хищника, но Ника все же устроилась в кресле, подтянув колени к подбородку.

Кто мог подумать, что все закончится так?

Это был день ее свадьбы.

А в комнате стало темно, подсветка померкла, только ее серебристые туфли белели на мягком ворсе темно-синего ковра. Стараясь не думать ни о чем, она прикрыла глаза.

* * *

Когда Жаров вернулся в комнату, девушка спала в его кресле. Некоторое время он смотрел на нее, потом вышел.

Обычно он никого не пускал в эту комнату. И уж точно не водил баб. Это было его личное особое место. У мужика должно быть такое место, где он может поразмышлять, связаться с космосом, просто побыть в одиночестве, чтобы ничего не доставало.

Еще к нему в эту комнату приводили должников. Тех, кто проворовался.

Сидя в кресле он их и принимал. Умел Жаров убеждать, после десяти минут разговора с ним любой трясся и готов был все отдать, лишь бы выбраться живым. Но и этих выводили быстро — ему надоедало, что все обделываются и ползают в ногах.

Эту девочку он привел сюда, потому что она его заинтересовала.

Заметил ее еще в Загсе. Такое удивление, когда услышала, что ее женишок с**здил бабки. Хотелось спросить: «Девочка, что ты строишь из себя невинность?».

Да ладно. Уж одно Жаров четко знал — когда дело касается бабла, невинных и наивных не бывает.

И все же, ему было интересно, прямо доставляло. Аж настроение поднялось. Давно он в душе так не смеялся. Наверное, потому он ее в залог и забрал. Хотелось посмотреть, как она поведет себя. А женишок ее, кстати, падаль. Если бы у него кто-то забрал бабу, он бы зубами того порвал. Но это к делу не относилось.

Короче. Он просто ее забрал, потому что шакалов наказывать надо.

И потом по дороге ждал, когда она полезет своими «невинными» ручками ему в штаны. Он ей все условия для этого создал. Но нет. Никаких поползновений, никаких попыток уломать его. Это тоже было занятно.

Но больше всего его зацепило, как повела себя с его женой.

«Это ваши дела, они не имеют ко мне отношения»

Даже захотелось рассмотреть поближе, что ж там за феномен такой. Потому он и забрал ее в ту свою комнату. Потому что легко строить из себя целку, а когда доходит до дела, все сразу перестают ломаться и становятся шелковыми. Другая уже давно бы на коленях стояла и ртом отрабатывала бабки, что ее женишок скрысил.

А эта нет.

«Не надо ко мне прикасаться». Попыталась вырваться. А вот это действительно доставило. И да, он не прочь был изучать этот феномен дольше. Чтобы понять, где же та грань, за которой она перестанет прикидываться и покажет себя настоящую.

Однако Жаров знал, что бывшая жена сейчас в доме, а это действовало на нервы, отвлекало. Он и так достаточно отдал Алене при разводе, чтобы иметь право у себя дома наслаждаться свободой.

Девчонку он ненадолго оставил, собирался спровадить бывшую и вернуться к интересному разговору. Когда вернулся, она спала.

Забралась в его кресло и спала. Никто не смел. Но это почему-то не вызвало в нем отторжения. Тот самый зверь, что живет в глубине каждого мужика, был не против. И это тоже было странно.

Он решил вернуться завтра.

* * *

Ника проснулась среди ночи и долго не могла понять, где она и что происходит. Потом наконец дошло: в логове у Жарова она. Стало тошно.

Зато теперь все сразу встало на свои места.

Однако надо было из этого кресла выбираться. Оттого что она спала скрючившись все тело затекло. Пришлось разгибаться. Она спустила босые ноги на пол, посмотрела на туфли, лежавшие на полу. Нет, мысль влезать в узкие туфли на шпильке вызывала протест.

Лучше уж босиком. Она встала на пол, несмотря на мохнатый ворс ковра, ноги ныли. Но это было самой меньшей из проблем. Другая назревала — естественные потребности. Ей нужно как-то найти здесь туалет.

Хороший вопрос — как. Ника оглядела на его идеально чистый ковер. Вряд ли этому типу понравится, если кто-то тут напачкает. Или он специально создает такие условия. Унизительно. Она передернула плечами и пошла к двери.

Стоило только коснуться, еле теплившаяся подсветка сразу вспыхнула. Ника зажмурилась, свет резанул по глазам. И неожиданно поняла, что дверь под ее рукой подалась.

Не заперто?

* * *

Господин Жаров не вызывал у нее никаких положительных эмоций, но все же это был плюс. Значит, выйти можно. И даже теоретически…

Нет, так далеко она не пыталась заходить в своих мыслях, видела, что здесь полно охраны. Но вот туфли надеть, если она собирается выбраться и побродить по дому в поисках туалета, придется. Поморщилась при мысли, что надо снова влезать в эти пыточные приспособления.

Ее серебристые туфли так и лежали там, где она их сбросила. Ника уже хотела подойти и случайно бросила взгляд на боковую стену. Там справа была прямоугольная панель размером с дверь, по цвету и фактуре неотличимая от обшивки. Заметен был только узкой полосой утопленный контур. И с правой стороны на удобной высоте небольшая черная пластина, похожая на выключатель.

Туфли отправились в сторону.

Ника подошла к стене вплотную, провела пальцами вдоль контура, а потом нажала на ту черную пластину. Дверная панель сместилась и беззвучно ушла в стену. За дверью была ванная. Огромная ванная, под стать этой комнате. Абсолютно белое все: плитка на полу и стенах, подсветка, сантехника, длинная столешница у зеркальной стены, полки.

И черный потолок.

Она прошла вперед на пару шагов, белая плитка холодила босые стопы. Ника невольно передернула плечами. И чисто интуитивно обернулась.

В проеме стоял Жаров.

* * *

Когда сработал датчик на двери, его буквально с места сдернуло. При мысли, что кто-то пытается проникнуть к девчонке, он уже готов был крушить черепа и кости.

Сейчас смотрел на нее. И да, ему было интересно.

* * *

В первый момент от неожиданности Нику просто пригвоздило к полу.

Потом она опомнилась. Стремительно вышла, неважно, что пришлось протискиваться мимо него, он и не подумал отодвинуться. Сунула ноги в туфли, толкнула дубовую дверь и вышла.

Тяжелые шаги раздались следом.

Он нагнал ее в пару секунд и перекрыл дорогу. Склонился, в холодных серых глазах какой-то звериный азарт:

— Сбежать решила?

Наверное, надо было пугаться и умолять, но Ника разозлилась, потому что он издевался. Она сказала, глядя прямо в его глаза:

— А у меня бы получилось?

Мужчина усмехнулся.

— Нет. От меня еще никто не уходил.

Бессильная ярость, страшная досада, разъедающая кислотой. Как могло получиться, что она оказалась в лапах этого монстра? За что⁈

Зачем Виталик влез в это и украл какие-то деньги⁈ Какие они дураки, Боже… Зачем решили устроить свадьбу⁈ И с этой ипотекой… На черта им теперь это жилье, если на них висит неподъемный долг⁈

А ее положение…

Она стиснула кулаки.

— Я просто хочу попасть в туалет! Понимаете, вы⁈

Чтобы сказать это, пришлось переступить через себя, от отчаяния и унижения на глаза полезли злые слезы.

Неожиданно в дальнем конце коридора наметилось движение. Мужчина отреагировал мгновенно, перекрыл ее собой. Когда он повернулся, густые брови сошлись на переносице.

— Вернись в комнату! — рыкнул резко. — Ванная там есть, еду тебе сейчас принесут.

А сам двинулся в том направлении.