Глава 3

Не хватало еще, чтобы за ним подглядывали в собственном доме.

Он, кажется, достаточно доходчиво объяснил Алене, что все, достаточно. Они в разводе. Не надо пытаться везде просунуть свое жало. Один, два раза — это еще могло позабавить, но это, мать ее, уже перебор!

Сейчас Жаров шел туда, где заметил движение, и чувствовал, что в груди сворачивается тугой узел злости. Если опять поймает там кого-то из прислуги…

Но в центре пустого холла стоял его старший сын Антон.

— Ты? — Жаров усмехнулся, подошел к сыну, хлопнул по плечу и крепко пожал руку. — Давно не виделись. Чего торчишь тут?

— Привет, пап, — пробасил сын. — Услышал твой голос, думал, показалось.

Жаров хмыкнул, окинув парня взглядом. Здоровый лоб, двадцать три года, похож на него один в один.

— Крестись, когда кажется. Есть хочешь?

Тот помялся

— Я был бы не против.

— Хорошо, — кивнул он и потянул парня за собой с собой на кухню. — Пойдем, заодно расскажешь, что у тебя нового.

— Да, — сын поморщился и дернул шеей и вдруг выдал: — Не спрашивай, па! Мать достала. С ней вообще говорить невозможно.

Жаров кивнул. Алена это могла. Мертвого в могиле могла достать своей пилежкой.

Иногда он сам удивлялся, как прожил с ней больше двадцати лет. Потому что она всегда была такой. Вечно сидела на причине, угодить ей было невозможно. Но пока был молодой, он с этого перся, казалось, это такой квест. Чего он только не делал ради нее, потом спустя много лет понял, что этот квест непроходим даже для него.

— Конечно, — обронил он, слегка подталкивая сына ладонью между лопаток. — Мог бы не спрашивать. А как там Колька?

Старший сын махнул рукой.

— В него она вцепилась и не отпустит точно.

Жаров слегка помрачнел. Младшему Коле четырнадцать, Алена теперь костьми ляжет, не даст им видеться.

— Ничего, — проговорил. — Решим вопрос.

Они как раз дошли до кухни.

Тут персонал был. Антон Жаров походя дал знак, чтобы отправили еду в его комнату, а сам жестом показал сыну:

— Садись за стол.

* * *

В первый момент, конечно, Ника была немного дезориентирована, но в комнату вернулась сразу. Одной вылазки хватило, теперь бы ей в голову не пришло шариться по дому среди ночи.

Конечно, плохо, что дверь в этой комнате не закрывалась изнутри. Но, к счастью, ей удалось обнаружить замок в ванной. Это было огромное облегчение — почувствовать себя в относительной безопасности хотя бы ненадолго. Спокойно сделать свои дела и помыться.

После этого Ника еще некоторое время стояла у зеркальной стены, положив ладони на столешницу. Смотрела на девушку в белом платье в отражении. Так нереально и нелепо. Это был день ее свадьбы.

А теперь она здесь, пока они не вернут долг.

Искрой мелькнула в сознании мысль: что если долг не вернут? Ника сразу отогнала ее.

Когда она вышла из ванной, в комнате стояла небольшая металлическая тележка с едой. Кто-то был здесь? Кто-то заходил, пока она мылась в ванной? Она некоторое время прислушивалась, ожидая чего угодно, потом все-таки решила поесть.

После ждала и прислушивалась еще долго, никто так и не пришел. В конце концов, Ника забралась в кресло и заснула.

* * *

Утром проснулась оттого, что над ней стоял Жаров. В первый момент был шок, Ника смотрела на него, не решаясь шевельнуться.

Пока он не сказал:

— Собирайся.

У нее сердце подскочило к горлу от невероятной надежды.

— Виталик вернул долг?

Мужчина мрачно усмехнулся и проговорил:

— Нет.

* * *

— Нет? — переспросила она эхом.

В душе сразу все перевернулось, теперь ей казалось, что она оторвалась и куда-то падает. Все-таки до последнего надеялась… Видела же, что когда ее забирали, жених просто стоял рядом и молчал. Глупо. Очень глупо. Надо было сразу догадаться, что он не будет возвращать долг.

Ника заставила себя собраться и проговорила:

— Я могу связаться с родными?

Да, долг для них неподъемный, но, может быть как-то, частями…

— Нет.

Но почему⁈ — хотелось кричать ей. Ведь даже осужденному на смерть дают последнее слово. А этот монстр с холодными глазами смотрел на нее и, похоже, забавлялся. Твердые, красиво вырезанные губы кривились жесткой усмешкой. Он словно говорил:

«Да, проси меня. Умоляй»

Слезы полезли на глаза. Но нет, не увидит господин Жаров ее слез.

— Что со мной будет? — спросила она.

Мужчина пожал плечами.

— Поживешь в моем доме, — губы опять кривились издевательской усмешкой, а в глазах мелькнул какой-то звериный огонек. — А дальше посмотрим.

Гостьей? Взрыв бессильной ярости. А он произнес, окинув ее взглядом:

— Готова? Тогда выходи.

И первый пошел к двери. А Ника за ним.

Что она сейчас чувствовала? Вчера казалось, что хуже не может быть, сейчас она уже и не знала. Ничего не знала. А мужчина шел впереди. Такой крупный, занимал собой все пространство, эти его твердые шаги — громом в ушах.

Казалось, они будут двигаться бесконечно, однако он привел на второй этаж и остановился перед дверью какой-то комнаты. Мотнул головой:

— Заходи.

Что это⁈ Его спальня? Ника догадывалась, как отрабатывают долг.

— Я не буду… — начала, стискивая кулаки.

Он сразу оборвал:

— Переоденься, приведи себя в порядок и спускайся к завтраку.

В первый момент Ника даже не поняла. А он открыл дверь и мотнул головой:

— Как закончишь, выходи в холл, дальше тебе подскажут.

Развернулся и ушел.

Ника не стала долго ждать, тут же скрылась за дверью.

Сердце колотилось в горле, это опять была дикая эмоциональная встряска. Но комната против ожидания оказалась обычной гостевой, с ванной и окнами в сад. И со шкафом, в котором было полно одежды и обуви.

А на кровати уже лежал приготовленный для нее домашний костюм. С бирочкой, новый. И удобные тапочки.

Не хотелось к этому прикасаться, не хотелось принимать новую абсурдную реальность, в которой она оказалась…

Ника стиснула зубы. Нет, не станет она здесь одеваться по-домашнему, она не дома. Но несвежее и мятое свадебное платье снять надо было. Какая теперь из нее невеста, она вообще не пойми кто. Быстро, пока не передумала, пошла к шкафу, достала какое-то платье и туфли на низком каблуке, так официальнее.

Переоделась и вышла.

Дорогу к холлу она нашла без труда. А там одна из горничных провела ее до столовой. Все это время Нике казалось, что здесь везде глаза.

Но когда вошла, от неожиданности замерла.

За большим обеденным столом сидели Жаров и очень похожий на него парень лет двадцати двух — двадцати пяти. Они говорили о чем-то между собой, стоило ей войти, повисло звенящее молчание. Парень уставился на нее и проговорил:

— Не знал, что у тебя гостья.

* * *

Жаров усмехнулся, во взгляде, направленном на нее, загорелся какой-то нехороший огонек. В этот момент он больше всего был похож на зверя, огромного, матерого и опасного.

— Типа того.

Ника сквозь землю готова была провалиться под этим взглядом. Казалось, он расплющивал ее несчастное эго, заставляя чувствовать себя вещью. «Залог». А он как ни в чем не бывало проговорил:

— У ее жениха возникли проблемы. Так что она какое-то время здесь поживет.

И повернулся к парню:

— Знакомься, это Вероника.

Тот кашлянул, опуская глаза, и пробасил:

— Антон.

Она кивнула.

И сразу повисла душная неловкость. Потому что теперь этот парень смотрел на нее, а Ника так и стояла в проеме, не зная, куда девать руки. Но тут Жаров с жесткой усмешкой произнес:

— Познакомились? Вот и хорошо, — и перевел взгляд на нее. — Не стой в дверях, Вероника, садись за стол. Чувствуй себя как дома.

Как дома⁈

Протест взвился в ней. Хотелось высказать этому монстру в лицо все, что она о нем думала. А в его глазах ожидание, как у хищника перед прыжком.

«Ну, давай, сделай это! Дай мне повод»

Ни за что.

— Спасибо, — проговорила она холодно и села за стол.

Ника не поднимала глаза и смотрела только перед собой, но могла поклясться, что все это время Жаров не сводил с нее взгляда. В его глазах читалось… одобрение? К черту эти мысли.

А перед ней уже поставили широкую плоскую тарелку и приборы, потом еще разные тарелки с нарезкой и фруктами, сыр, поджаренные хлебцы.

— Вам чай или кофе? — негромко спросил повар. — Или, может быть сок?

— Чаю, пожалуйста, — кивнула Ника.

— Конечно. И выпечку?

— И выпечку, — повторила она эхом.

Просто до этого момента Ника почти на стрессе не чувствовала голода, несмотря на то что со вчерашнего утра не ела толком. Сейчас все эти запахи внезапно обрушились. Так захотелось есть, что она едва сдерживалась, чтобы наброситься сразу на все.

* * *

Жаров смотрел, как девчонка ест, и почему-то испытывал странное довольство. Как будто это было очень важно — накормить ее. И да, она продолжала удивлять. Эта ее строптивость в мелочах.

По его приказу для нее специально подготовили удобную одежду, чтобы могла расслабиться и чувствовала себя комфортно. Насколько это возможно в ее ситуации. Но она явилась к завтраку в платье.

Он же понимал, что это значит. Дистанцируется, пытается выстраивать границы.

С ним?

Хех! Мужчина мысленно рассмеялся. Никто еще из тех, из кого он вытрясал долг, не пытался границы выстраивать. Первый случай. Но именно это и привлекало.

Наконец он оторвал взгляд от девушки и повернулся к сыну. Пацан застыл, держа вилку в руке, и не отрываясь смотрел на нее. Недовольство колыхнулось в душе, Жаров окликнул сына:

— Антон?

— А? — тот словно очнулся, быстро взглянул на него и принялся за еду.

* * *

Ника сразу внутренне сжалась, услышав те самые интонации в голосе Жарова. Инфразвук, словно рычание огромного хищника. Его не воспринимает слух, а все равно хочется втянуть голову в плечи и пригнуться. Не стоило, но она все-таки не удержалась, бросила на мужчину быстрый взгляд.

И да, он смотрел на нее. И те самые нехорошие огоньки в холодных серых глазах.

Она снова уткнулась в тарелку и вдруг услышала:

— Какие планы на сегодня?

Теперь он обращался к сыну. Секундная пауза, потом тот ответил:

— Пока не решил.

Медленный дробный смех, в котором читалось предупреждение.

— Ну, решай.

И снова инфразвук, который Ника ощущала кожей. Аппетит пропал, она больше не могла находиться в такой обстановке, не то что есть. Отложила в сторону приборы, застыла на секунду, собираясь с силами, потом проговорила:

— Спасибо, я сыта. Приятного аппетита.

Встала и пошла к выходу из столовой, чувствуя спиной тяжелый давящий взгляд. До последнего думала, что Жаров не позволит ей уйти, остановит. Как отошла достаточно, чуть ли не бегом понеслась в комнату. Выдохнула, только когда закрыла за собой дверь.

Безумно хотелось закрыться на ключ и сказать себе: «Я в домике». Но наивная детская уловка не срабатывала. Потому что комната не запиралась на ключ. Но если бы даже и запиралась, этот «домик» был в его доме. И все же, когда спустя десять, а потом и пятнадцать минут ничего не произошло, Ника немного успокоилась.

* * *

«Приятного аппетита».

Вежливая? Хотелось сказать: «Врешь». Жаров инстинктивно чувствовал, что если она чего и хотела бы ему пожелать, так это чтобы он подавился. И это вызывало внутренний смех, потому что было своеобразной игрой.

Вчера он не разглядывал ее, составил общее впечатление, этого было достаточно. Сегодня, заметив, как смотрел на нее сын, Жаров словно увидел девчонку по-новому.

Стройная, свеженькая, золотисто — русые волосы и прозрачные голубовато-серые глаза. Немного испуганный взгляд, но от нее так и разит упрямством. Гордая. Это он еще вчера понял. И это тоже приятно удивляло и вызывало странное довольство.

Ей же лет примерно как его сыну Антохе?

Мысль вызывала глухое неприятие.

Жаров проводил ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась в проеме, потом повернулся к сыну. А тот перевел на него взгляд и проговорил:

— Так мать была права?

— В чем? — он потянулся за вилкой.

— Что ты привел в дом… — Антон запнулся и потер глаз, потом нерешительно продолжил: — Я понимаю, что она…

— Остынь. Она просто находится в моем доме, потому что ее жених мне денег должен. Вернет долг, она уйдет.

Да, он сказал это. Но ему не нравилась мысль, что она уйдет. Что-то первобытное, звериное, не собиралось отдавать добычу. Чувство было неожиданно сильным.

Сейчас он смотрел на сына. А сын Антоха вздохнул с явным облегчением и по-мальчишески вскинул брови.

— А? Хорошо тогда. Я знал, что ты бы так не поступил, мать как всегда преувеличивает.

— Угу, — он отпил глоток.

Потом показал повару на свою чашку, чтобы тот долил еще.

— А пока… что ты намерен с ней делать? — спросил сын.

В интонации мальчишки читался скрытый мужской интерес, а у него в душе мгновенно пригорело. Но Жаров и сейчас не подал виду.

— Не знаю, — Равнодушно пожал плечами и проговорил, отпивая чай. — Пусть отрабатывает. Побудет секретарем. Посмотрим.

И повернулся к сыну всем корпусом:

— Ты же знаешь, я не люблю, когда активы простаивают без дела. Для бизнеса плохо.

Сын кивнул:

— Ну я тебя понял.

— Это хорошо.

Он поставил пустую чашку, встал из-за стола и вышел.

* * *

Ника стояла у окна, скрестив на груди руки. Из ее комнаты было видно сад и кусочек двора. А там охраны полно. Не выбраться… Стоит потерять свободу, и ты сразу начинаешь ценить ее.

Внезапный стук, а потом дверь в комнату открылась. Она резко обернулась и напряженно застыла, потому что на пороге стоял Жаров. Оглядел ее с головы до ног, потом медленно проговорил:

— Переоденься и выходи.

— Зачем? — вырвалось у нее.

— Поедешь со мной.