Глава 11

Бывшая жена Жарова направлялась прямо к ним с таким видом, что у Ники сомнений не оставалось, просто уйти не удастся, будет бой насмерть. И да, Алена подошла к Жарову почти вплотную, полностью игнорируя ее.

— Ну, здравствуй, Антон, — поздоровалась с нехорошей улыбочкой.

— Здравствуй, — ответил он невозмутимо.

И перевел взгляд на младшего сына. А тот стоял поодаль, весь напряженный, кулаки сжаты. Видно было, что ему плохо сейчас и он держится из последних сил. Нику захлестнуло этим, но его матери, похоже, было не до того.

— Неужели обязательно было так позориться? — процедила Алена, пренебрежительно дернув кистью в сторону стоявшей рядом Ники. — Тащить сюда эту грязь. Что ты хочешь доказать мне, Жаров?

— Я? — он усмехнулся.

— Да, ты! — женщина резко подалась вперед, жилы на шее натянулись, а улыбка с лица слетела. — Неужели надо было прокричать на весь мир, что ты изменил мне⁈

А он по-прежнему отрешенно разглядывал ее и, кажется, именно этим заставлял еще больше злиться.

— Ты первая это начала, Алена, — спокойно сказал он. — Это ты хотела молодого любовника, хотела развод. Я дал тебе все, чего ты хотела.

— Дал? Нет! — Алена истерически рассмеялась.

Метнулась к Коле и дернула его за руку.

— Смотри на него, смотри сын, что он сделал с нашей семьей!

Коля не сдвинулся с места, его просто перекосило. Но его матери было плевать, она рванула парня на себя и повернулась к Жарову.

— Хоть бы сына постыдился! Что ты за отец после этого⁈

— Со своими детьми я разберусь сам, тебе не надо лезть в это, Алена.

— Ты омерзителен. Думаешь, никто не понимает, зачем ты таскаешь с собой эту, с позволения сказать…

Казалось, хуже некуда. Но нет, отвратительная сцена все набирала и набирала обороты. На них опять глазели все в этом торговом центре, снимали на телефон.

— Все сказала? — жестко оборвал ее Жаров. — А теперь, чтобы ты понимала. Это моя будущая жена.

Притянул Нику к себе и обнял за плечи.

— Через месяц свадьба.

— Что⁈ — Алена сделалась белой как полотно.

— Не расслышала? — он опасно понизил голос.

— Ты не можешь.

— Почему это я не могу?

— Потому что я больше двадцати лет была твоей женой!

— Ты была. А теперь — нет. Прими это и успокойся.

Казалось, воздух сейчас заискрит.

— Ты что, не понимаешь? Это же обычный развод. Они вдвоем с женишком разыграли все как по нотам, а ты повелся! Ты лох! Не удивлюсь, если теперь они будут доить тебя вдвоем! — она оскалилась и выплюнула: — Думаешь, ты ей нужен? Ей же нужны только твои деньги! Надеешься, что она будет за тобой горшки выносить? Тогда ты еще больший идиот, как только ты сдуешься, она тебя бросит!

— А это тебя уже волновать не должно, — сказал он спокойно.

Бесконечно долгую секунду Алена смотрела на него, глаза горели яростью. Потом процедила:

— Посмотрим.

Развернулась и рванула за собой Колю. Но тот уперся. Уперся и смотрел на отца. Они некоторое время смотрели друг на друга, потом Коля перевел взгляд на Нику. Она подобралась и застыла под его взглядом, понимая, каково ему сейчас. Ей вовсе не хотелось, чтобы он возненавидел отца из-за нее.

Но парень просто незаметно ей кивнул. А потом ушел за матерью.

Она смотрела вслед. Чувство, как будто ей вырвали сердце.

— Успокойся, — тихо проговорил Жаров.

Ника только сейчас поняла, что все это время не дышала, а он обнимал ее. Покачала головой, но он сказал:

— Колька мужик, он все понимает правильно.

И потянул ее прочь.

* * *

Казалось, этот день уже принес максимум неприятных сюрпризов. Но нет.

Примерно через час, когда она была в примерочной кабинке, ей позвонили. Опять незнакомый номер. Ника долго смотрела на гаджет, но все же ответила.

— Слушаю.

— Здравствуй, Никуш, — в трубке раздался голос ее бывшего жениха Виталика.

Первым порывом был сбросить вызов, но что-то не давало это сделать. Ника просто молчала.

— Какая же ты стала, — проговорил он с горечью. — Быстренько подсуетилась. Сменяла меня на этого жлоба. Совесть не мучает?

— Не тебе говорить о совести, — ответила она. — Ты тоже неплохо устроился и быстро сменял меня на Тосю.

— А ты не сравнивай! Я, между прочим, оказался в этой заднице из-за тебя! Так что будет справедливо, если ты поделишься. А иначе…

* * *

Ника была в шоке. У нее просто в голове не укладывалось, как она могла проморгать его. Как вышло, что она не видела очевидного? Он же мерзкий приспособленец, абсолютно беспринципный, тихий и оттого еще более опасный. Просто до поры до времени Виталик не показывал свое гнилое нутро, а она… Наивная дура. Говорили же ей не раз, свет на свой аршин не мерь.

Однако она опомнилась. Выдохнула в трубку:

— Какой же ты все-таки подлый.

— Это ты подлая зажравшаяся сссука. Я тебе дал такую возможность. И ты ею быстро воспользовалась! А теперь делиться не хочешь? Запомни…

Что он еще собирался сказать, Ника уже не услышала. Резко отдернулась шторка примерочной кабинки, в проеме возник Жаров, мгновенно перехватил ее и проговорил в трубку:

— Ну, здравствуй, сосунок.

Ника только успела всхлипнуть, было ужасно стыдно, но Жаров только крепче прижал ее к себе и продолжил:

— Что ж ты притих, а? Значит, должок решил стребовать?

Короткие гудки отбоя на той стороне.

Жаров отбросил ее телефон, а сам сел вместе с ней на пуфик в примерочной и достал свой гаджет. Бросил несколько коротких команд, из которых она сквозь гул в ушах и наплывающие слезы разобрала только отборный мат и:

— Чтоб не ушел!

Потом отбился и повернулся к ней.

— Ну-ну, тихо, девочка моя, все хорошо, — и стал сцеловывать слезы.

Она, конечно, разревелась по-настоящему.

— Как ты…как ты узнал? — выдавила всхлипывая.

Мужчина криво усмехнулся, поморщился и признал-таки:

— Прослушивается твой телефон.

Ника только молча закивала, отворачиваясь от него. Не доверял. И правильно, оно вот как.

— Ника! — он дернулся к ней. — Ну, ревновал я. Да. Но это для твоей безопасности.

Он же такой большой, сильный и страшный, настоящий зверь, а это было так неожиданно и искренне. Ника просто уткнулась лицом в его шею.

— Ну? Что ты, маленькая моя…

Теперь у него уже дыхание сбивалось, а руки, обнимавшие ее, пришли в движение, оглаживая ее всю. Задевая губы, грудь, мокрые щеки и вздрагивающий живот. Забирались под кружево бюстгальтера. Она же только сообразила, что наполовину раздета. Но было поздно, уплыли мозги, когда он освободил грудь и сжал в ладони.

— Ника… — его низкий голос срывался, а крупное тело сотрясалось дрожью. — Ты… хочешь?

Она смогла только кивнуть. И да, она хотела. Хотела до безумия. Стереть все дурное, что с ними случилось сегодня, забыть, наполнить новым смыслом.

Из той кабинки они выбрались нескоро.

* * *

Вечером, когда они сидели за столом во время семейного ужина, взгляд Антона скользил по ним, переходя то на отца, то на нее. Как будто говорил:

«Ну, вы жжОте»

— Что? — выгнул бровь Жаров, уставившись на него.

Его старший сын только вскинул вверх обе ладони и хмыкнул:

— Ничего.

— Вот именно, — он кивнул. — Завидуй молча.

Наверное, это сейчас было смешно? Смешно, точно.

И совершенно точно плевать, если потом где-то в сети могли появиться намеки, что видный бизнесмен Жаров уединялся со своей невестой в кабинке. Нике это уже было все равно.

* * *

Но всегда найдутся те, кому не все равно.

И выяснилось это примерно через неделю.

Когда Жаров повез ее смотреть новый загородный дом. Да, он хотел все новое. Квартиру, дом, а тот дом, в котором они сейчас жили, — сыновьям. И чтобы до свадьбы успеть, ведь три недели осталось всего.

Сейчас они подъехали к участку.

Дом был довольно велик. Простой на вид, но с угодьями, большой лужайкой перед входом, старыми раскидистыми деревьями, да еще неподалеку озеро. И все это огорожено не трехметровым каменным забором с егозой, а стройной кованой оградой.

Сейчас Ника стояла под деревом и смотрела, как Жаров ходил по участку, показывал что-то старшему сыну. Они говорили о чем-то, оба оживленно жестикулировали. Тут же были рабочие, Жаров успевал отдавать какие-то распоряжения.

Да, он вызвал сюда сыновей, Антон с Колей подъехали почти сразу вслед за ними. Хотел показать им. Понятно, что для двоих такой дом слишком велик, и конечно же, он хотел видеть здесь своих детей. Чтобы приезжали к нему, жили. Он и квартиру с таким расчетом купил.

Ника невольно улыбнулась. Такой он во всем, властный, неутомимый, неуемный. Работать, работать, работать, нагибать всех кругом, чтобы дело двигалось вперед.

До последнего момента она не знала, но потом Жаров все-таки признался ей, что отправил людей разобраться с ее бывшим женихом. Виталику окончательно перекрыли кислород и пообещали ноги переломать, если он когда-нибудь еще вздумает лезть, куда не надо. Ника ничего по этому поводу не чувствовала.

Просто то, о чем не хотелось бы вспоминать.

Шорох по траве сбоку и тихие шаги, Ника повернула голову. Подошел Коля.

Накануне опять была неприятная сцена с его матерью, и вообще, они в последнее время почти не виделись. Наверное, это была сейчас единственная возможность поговорить наедине.

По виду взрослый парень, крупный и рослый, руки вон какие, плечи, Ника была ему по шею. На самом деле, подросток, мальчишка, которому еще не исполнилось пятнадцати. Хмурый, взгляд слишком взрослый для своих лет.

Коля молча стоял рядом и смотрел в сторону, а Нике было не по себе. Она начала первой.

— Коля, я никогда не хотела внести разлад между твоими родителями. Или как-то еще помешать… — это трудно было выразить, потому что со стороны смотрелось все как раз наоборот.

— Не надо, — негромко сказал он и неловко повел плечом. — Я не слепой.

А после повернулся к ней, посмотрел пристально, отчего Ника замерла, не в силах отвести взгляд. Потом он снова отвел глаза и проговорил:

— Я доверяю вам отца. Сделайте его счастливым, он и так достаточно натерпелся, — шумно вздохнул и добавил: — А за матерью я присмотрю сам.

Ника просто поразилась, он же по сути еще ребенок, но взвалил на себя ответственность за взрослых.

Но Коля отошел прежде, чем она успела что-то сказать.

* * *

Почти сразу после этого они с Антоном уехали. Жаров еще некоторое время раздавал какие-то указания рабочим, те кивали. Потом тоже погрузились в свой микроавтобус и уехали.

Последними покидали дом они.

В этот раз Жаров решил поехать другой дорогой. Сказал ей:

— Там красиво, посмотришь.

Дорога шла вдоль озера, по обе стороны лесок, прогалины. Совсем немного отъехали, и десяти минут не прошло, и Ника действительно увидела особенно красивое место. Там берег озера отходил довольно далеко, но был съезд. Туда спускалась грунтовка, вилявшая между деревьями, а у воды широкая поляна. Так красиво и покойно, тишина. И никого вокруг.

— Мы сможем подъехать? — Ника просто засмотрелась.

Он довольно хмыкнул:

— Конечно.

Осторожно съехал, остановил машину под деревьями и кивнул ей:

— Беги, посмотри, я тут подожду.

Вышел из машины, оперся бедром о капот и скрестил руки на груди. Смотрел, не пряча улыбку, как она пробиралась на поляну, огибая не до конца подсохшую огромную грязевую лужу, а потом бегала по поляне, раскинув руки.

— Нравится? — крикнул ей.

— Очень!

Она оглянулась помахать ему, взгляд мгновенно выхватил всю его крепкую фигуру, а потом пошла к самой воде.

И вдруг хлопок. Негромкий, но в этой первозданной тишине такой резкий.

Когда Ника обернулась…

* * *

Иногда человек живет всю жизнь ради одного единственного момента. И когда этот момент настает внезапно…

На глазах у Ники машина взорвалась. Его отбросило в сторону. И наверное, это было хорошо, потому что пламя, начавшее лизать остов, почти не коснулось его. Но Антон Жаров был в крови, голова разбита, обломанная ветка проткнула бедро.

Что делать⁈ Боже, как было страшно. Телефоны остались в машине, трасса в другой стороне, они здесь совершенно одни.

— Ника! — крикнул он. — Беги, выйдешь на трассу, выберешься.

— А ты? — у нее зуб на зуб не попадал и руки тряслись, она же видела, что у него из раны течет кровь.

— Я — как-нибудь. Иди! Ты выберешься! — рявкнул и попытался встать.

— Нет, — она затрясла головой. — Только вместе. Только с тобой.

У нее слезы градом, и ничего поделать нельзя. А он побледнел и сцепил зубы, озираясь по сторонам. Дыхание вырывалось со свистом.

— Дуреха, вали отсюда… Сюда в любой момент подъехать могут. Добивать будут. Не хочу, чтобы зацепило тебя. Пошла отсюда, я сказал!

— Нет, это я сказала! — рявкнула теперь уже она, пытаясь взвалить его на себя. — Мы выберемся вместе или никак!

То, что было потом, Ника уже плохо помнила. Как они доковыляли сначала до асфальта, потом дальше, сил давно уже не было, он же тяжелый. Но ей было так страшно, что они оба отключатся, и он умрет от потери крови или от заражения.

Поэтому, когда по дороге навстречу примчались полицейская машина с мигалками и машина Антона, другие машины, скорая, высыпали люди, Ника думала, что прошла вечность. У нее давно уже не было сил внятно мыслить. Глаза закрывались, она слышала только обрывки фраз, кажется, кто-то плакал. Но все уже неважно. Главное, что они выбрались и здесь врачи.