Глава 5

Тяжелая атмосфера за столом, ей невыносимо было там находиться. Казалось, Жаров сейчас сорвется и сделает что-то ужасное, и она будет в этом виновата.

Но тем удивительнее было услышать, как Жаров хрипловато усмехнулся и проговорил, поворачиваясь к сыну:

— Хорошо, говоришь? А как же твой сегодняшний прокол?

Прозвучало неожиданно беззлобно. Парень вскинул на него взгляд, смутился и буркнул:

— Отец! Это случайно вышло.

И тихий смех Жарова. Как будто большой опытный хищник учил охотиться детеныша.

Ника снова уткнулась в тарелку и стала быстро есть, понимая, что ничего не понимает в их семейных отношениях. И вдруг услышала:

— Понравилось?

Внезапно повисла тишина. Ника замерла, но не сразу сообразила, что Жаров обращался к ней. А когда сообразила, внезапно задохнулась.

Этот его тон и взгляд. Как будто она снова оказалась там, нас тройке. А он за ее спиной. Адреналин, ветер, город под ногами.

«Нравится?» — низкий голос у самого уха.

Несмотря ни на что, это было интимно, отрицать не получалось. Но и принять категорически невозможно! И именно этот диссонанс в ее душе он сейчас расшатывал.

Она почувствовала, как предательская краска начинает наползать на лицо. А в светло-серых глазах мужчины буквально полыхнуло что-то звериное. Он шумно выдохнул и повернулся к сыну.

— Как исправлять будешь?

Как ни в чем не бывало.

Тот пробубнил что-то с набитым ртом. Прокашлялся, запил минералкой и стал объяснять, по-мальчишески растопыривая пальцы, как будет исправлять ошибки в логистике. Жаров слушал сына, кивал и время от времени посмеивался. Троллил, но не зло.

Да уж, в их семейных отношениях ей было не разобраться, но одно Ника могла сказать точно. Между сыном и отцом есть единство. И сейчас, когда она слушала обоих, Жаров уже не казался тем холодным бездушным монстром.

Но ведь это не отменяло того, что она «залог». И пока не выплачен долг, ей придется зависеть от его воли. А в то, что Виталик заплатит, она уже не верила, просто боялась признаться в этом.

Все это было унизительно и горько, она устала, вымотали эмоциональные качели. И сейчас просто ушла в себя. Сидела и молча гоняла одинокий кусок по тарелке.

— Вам чаю или сок? — негромкий голос.

Обращались к ней?

— Что? — Ника подняла голову.

А за столом опять повисла тишина, и, кажется, все смотрели только на нее. Это всеобщее внимание смущало, ощущалось горячим давлением на коже. Ника положила вилку и убрала руки на колени.

— Нет, спасибо, — качнула головой. — Я, наверное, пойду.

И тут тишина за столом словно треснула. Младший Антон поднялся с места:

— Я, пожалуй, пойду тоже.

Встал первый и вышел. А Жаров повернулся к ней:

— Задержись.

* * *

Ника замерла. А он встал из-за стола и подошел ближе, остановился в шаге. Такой большой мужчина, пугающе мощный. Она все-таки хотела встать, чтобы хоть как-то выровнять эту слишком уж большую разницу в росте.

— Сядь.

Низкий холодный голос и странно горящий взгляд. По спине невольно пробежала колючие мурашки, Ника двинуться не могла. Это ощущение опасного хищника рядом… А Жаров смотрел на нее, ноздри прямого носа раздувались, втягивая воздух. Ассоциация полная.

— По поводу долга, — наконец проговорил он, выпрямляясь.

Момент разрушился, она почувствовала себя ужасно глупо. Деньги, конечно. Однако положение от этого лучше не стало, наоборот, еще позорнее. Потому что это низводило ее до положения товара. Ника заставила себя выпрямиться.

— Есть новости? — спросила, уже зная ответ.

Мужчина качнул головой. Секунду смотрел на нее, потом прищурился.

— Твой парень сказал, что не сможет выплатить.

В груди как будто что-то оборвалось. Ах, как это было больно, просто нечем дышать. Оказывается, в глубине души она продолжала на что-то надеяться…

— Что… — Никак шумно выдохнула. — Будет со мной?

Жаров пожал плечами.

Этот его вид. «Умоляй меня».

Она молчала. Умолять? Ни за что, не в этой жизни, пусть хоть убивает ее. Мужчина некоторое время смотрел на нее прищурившись, потом неспешно произнес:

— Будешь пока что работать на меня.

— Я могу…

— Хочешь вернуться к своему парню? — он нехорошо засмеялся, холодно, дробно, как будто посыпались куски льда, и повел рукой. — Нет. Как только ты к нему вернешься…

— Нет, я не это имела в виду… — быстро начала Ника.

— Или к родителям. Без разницы, к кому ты пойдешь, — продолжал он, словно не слышал. — Вся их собственность пойдет в уплату долга. Все еще хочешь уйти?

Жаркий ком протеста поднялся в груди и выжег все, кулаки невольно стиснулись. Он загонял ее в клетку, отрезал любые возможности выхода. Это был выбор без выбора. И все же.

— Если я останусь, вы не тронете моих родных?

Он медленно сомкнул веки, пряча под ними взгляд.

— Обещаю.

Как же трудно было принять это свое новое положение. На глаза обидные злые слезы наворачивались, но Ника заставила себя выдавить:

— Хорошо.

— Правильный выбор.

Мужчина кивнул, в глазах мелькнуло что-то звериное. Потом он сказал уже совсем другим тоном:

— Отправляйся в свою комнату. Завтра рано вставать, поедешь со мной.

— Я поняла, — она кивнула, чувствуя после той встряски, что он ей устроил, опустошение и усталость.

И тут Жаров неожиданно добавил:

— Сегодня моя бывшая жена была в доме. Прошлась по всем комнатам. Поэтому осторожнее там у себя. Если обнаружишь сюрприз, постарайся не паниковать. И не пытайся сама разобраться, сразу зови меня.

Ника потрясенно замерла, не веря своим ушам, а он отстранился и совершенно спокойно проговорил:

— Или охрану.

* * *

Теперь Ника уже ничего не понимала.

Из столовой она убралась так быстро, как смогла. Дальше бегом по коридору, через холл, по лестнице. Заскочила в комнату и закрыла дверь.

Сердце колотилось в горле, и в первую секунду Нике просто хотелось закрыть глаза. Но теперь у нее нет права расслабиться, сказать «я в домике» и жалеть себя. Этот холодный урод фактически повесил на нее весь долг.

Несправедливо! Она даже не знала, что Виталик залез в какие-то махинации и украл у него что-то. Она просто жила своей жизнью, замуж собиралась за любимого, радовалась…

На смену этим пришли совсем другие мысли, трезвые.

Радовалась. Это был очень жестокий опыт, зато в один миг стало понятно, чего ее любимый стоит. Узнай она, что Виталик попал в беду, она расшиблась бы в лепешку, но вытащила его. А он так легко отказался. И не надо было обманывать себя, еще там, в Загсе, все было решено.

Получалось, большая удача, что она не стала его женой. Ей что же теперь, благодарить Жарова? Волной поднялась злость. Двойственные чувства. Трудно быть благодарной тому, кто так прогибает тебя. Ведь он вывернул все так, что теперь уже от нее зависит благополучие, а может, и жизнь ее близких. И да, ради того, чтобы Жаров не тронул ее близких, она готова была на многое.

В тот момент Ника ненавидела его. И все же. Пока что этот монстр не требовал от нее ничего унизительного или невозможного.

Навалилась усталость, Ника потерла глаза.

Меньше всего ей хотелось думать о том, что его первая жена, до сих пор ощущающая себя хозяйкой в этом доме, была в ее комнате. Может быть, даже рылась в вещах.

Конечно, не хотелось нарваться на змею в постели или нечто подобное. Но, к счастью, обойдя комнату, никаких «сюрпризов» Ника не заметила. В конце концов, она ушла в ванную, быстро помылась, а потом легла спать.

* * *

Жаров смотрел, как девушка скрывается в проеме, и испытывал какое-то горячее довольство. Давно у него не было такого. Когда ты привык легко получать желаемое, уже мало что приносит истинное удовлетворение. Потому что ценно лишь то, что добывается с трудом. Игра. Драйв. Противостояние.

Эта девочка оказалась противником, ради победы над которым он готов был повозиться. Сама собой набежала истинно мужская улыбка, он дернул уголком рта и облизал губы. Давно забытое ощущение. А это здорово, чувствовать, как звенят мышцы и быстрее бежит по жилам кровь.

Он уже выходил из столовой, когда пришел входящий вызов.

— Да, — ответил не глядя.

А оттуда донеслось:

— Как ты мог⁈

Звонила первая жена. Антон Жаров хмыкнул про себя, предвидя очередную порцию яда от бывшей. Но это ему сейчас настроение не портило.

— Что мог? — проговорил и не спеша вышел в холл. — Выражайся яснее, Алена.

— Думаешь, я не знаю, что ты все портишь⁈

— Порчу? — он искренне удивился.

— Зачем надо было тащить эту девку на стройку, а потом еще в офис? Решил показать ее всем⁈ Как будто мало было, что ты осквернил наш дом!

— Наш? — он все-таки усмехнулся. — Тебя что-то заносит, Алена, осторожнее на поворотах. Девушка у меня работает.

— Работает? Это теперь так называется⁈

— Да, — скучно ответил он. — Отрабатывает долг.

А Алена вдруг перестала плеваться ядом и спросила вкрадчиво:

— Что ж ты повесил долг на девчонку? Это же непорядочно, а ты так стараешься строить из себя благородного.

Бывшая жена решила сменить тактику? Жаров медленно, расслабленно так проговорил:

— А мне плевать. Мне без разницы, кто будет расплачиваться по счетам, главное, что я получу свое.

— Подонок! — не выдержала бывшая. — Не успели мы развестись, как ты притащил в наш дом молодую любовницу. Хоть бы постыдился. Как после этого будешь смотреть в глаза детям?

— Сама-то как детям в глаза смотришь? — едко усмехнулся он. — Ты же первая завела молодого любовника и настаивала на разводе.

— Я их мать! Это другое!

— Ага, — скучно обронил он. — Надеюсь, это все?

— Нет не все! — прошипела Алена. — Ты урод. Это ты довел меня! И да, я хотела тебя уничтожить. Хотела, чтобы все тыкали в тебя пальцем и смеялись над тобой. И я не успокоюсь, пока не отсужу у тебя все! Голым останешься, по миру пойдешь, Антошенька.

А ему просто надоело.

— Удачи, — бросил в трубку и оборвал вызов.

* * *

Ясно было с самого начала, что Алена не успокоится. К этому он был морально готов. Однако кое с чем следовало разобраться прямо сейчас. Он вызвал к себе начбеза и приказал:

— Моей бывшей жене закрыт сюда доступ, — ткнул пальцем в пол. — Еще хоть раз она войдет в этот дом, нахрен всех уволю.

Дав указание начбезу, Жаров ушел в ту свою комнату.

Достаточно было войти, немедленно включилась подсветка, приветствуя хозяина. Мужчина на несколько мгновений застыл на пороге, оглядывая все, от темных стен с узкими слепяще-белыми полосками световых коробов до ночной темноты за стеклом.

Потом его взгляд остановился на большом черном кресле в центре.

Это было его кресло, никто не смел садиться в него, кроме него.

Сейчас ему казалось, что чего-то не хватает. Глядя на черную кожаную обивку, он видел молодую женщину в белом платье. Она спала, свернувшись клубком. Из-под подола виднелась босая стопа с высоким подъемом и аккуратными пальчиками.

Мужчина усмехнулся про себя, уголок губ дернулся.

Потом он медленно и шагнул на мохнатый ворс темно-синего пола. Шаг, еще шаг, густой ворс проминался под подошвами туфель и поглощал звуки. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет еще раз увидеть, как она идет босыми ногами по этому ковру.

А сев в кресло, закрыл глаза.

Полная иллюзия того, что она сидит на полу в том самом белом платье. Для него. Мужчина сглотнул, ноздри дрогнули, жадно втягивая воздух. Ему сейчас казалось, или здесь действительно остался ее запах?

Когда открыл глаза, это ощущение было подавлено. Жаров никогда не был рабом страстей, незачем становиться им сейчас. Твердые губы исказила жесткая усмешка.

Потом он откинулся затылком на спинку кресла и стиснул подлокотники.

* * *

Несмотря на все дневные волнения и усталость, Ника спала хорошо. Утром, правда, чуть не проспала. Но ей не дали. Похоже, ее «хозяин» заботился о том, чтобы она не отлынивала от работы. Впрочем, собиралась Ника недолго, ей ведь сообщили, что в столовой ее уже ждали Антон Жаров и его сын. Потом был быстрый завтрак (потому что они уже опаздывали), а после она уехала вместе с ним.

Ника уже привыкла, что ее провожают странными взглядами. Понимала, что для всех в этом доме она непонятный объект. Сегодня на нее косились как-то особенно. Это было терпимо, но все равно напрягало.

День как-то прошел.

Потом следующий.

Если отбросить всю дикую неловкость ситуации и прочие нюансы, это была просто работа. Она просто вставала по утрам, ела с ним и его сыном Антоном за одним столом, а потом ехала в офис вместе с ним.

Ее обязанности сводились к тому, чтобы постоянно торчать рядом с боссом и быть на подхвате. А босс он был крайне требовательный и суровый. Моментами пугающий и жесткий до жестокости, если кто-то пытался ловчить или еще как-то нагреть его. Но Ника уже знала не понаслышке, что Жаров не терпел, когда его обманывали, и не прощал долгов.

За эти два дня ей один раз пришлось присутствовать вместе с ним на переговорах. Ника чувствовала себя лишней и ужасно стеснялась, когда на нее косились. А ему было плевать, он был идеально спокоен. Наоборот, его сила заставляла прогибаться других.

Но по отношению к ней он теперь не делал ничего, что бы как-то ущемляло ее достоинство. Держался ровно и натянуто. И то, что он позволил себе тогда на стройке, не повторялось тоже. Правда, она часто ловила на себе его тяжелый задумчивый взгляд. В его светло-серых, словно присыпанный пеплом лед, глазах тлело звериное что-то.

В такие моменты ей казалось, что он похож на матерого волка, и становилось страшно. Однако ощущение рассеивалось. Потому что он умел жестко и язвительно разбивать любые иллюзии парой слов. После этого она чувствовала себя идиоткой.

Обычно рабочий день был не нормированный. Когда все заканчивалось, ей приходилось ехать с ним домой. На заднем сидении его машины. Рядом. Потом еще был «семейный» ужин с ним и его старшим сыном.

Странная, однако, была у Жарова привычка, чтобы все сидели за одним столом и участвовали в общем разговоре. И то, как он моментами смотрел на нее. Зачем ему это нужно, невозможно было понять. Но после ужина Ника уходила в свою комнату, и ее больше никто не беспокоил.

Как будто установилось некое зыбкое равновесие.

А на следующий день кое-что произошло.